Наталья Алексина 
Работа для ведьмака

Ведьмовские секреты – 4

«Наталья Алексина «Работа для ведьмака»»: Альфа-книга; Москва; 2020
ISBN 978-5-9922-3181-6
Аннотация

Жизнь на Северной заставе не так легка и нетороплива, как принято считать. И волки есть, и бандиты бродят. Но отчего-то именно этой зимой и тех и других стало больше. Лейтенант Нея Харт считает, что ей просто не везет, оттого и все проблемы. Наверное, ее куцый гарнизон, где количество ружей рассчитано лишь на десять человек, со всем бы справился… если бы не приезд королевского чиновника. А еще не мешало бы строже отнестись к худенькому ведьмаку. С этим столичным шалопаем лучше держать ухо востро, даже несмотря на подкупающий взгляд зеленых глаз.

Наталья Алексина
РАБОТА ДЛЯ ВЕДЬМАКА

ГЛАВА 1

Не вовремя. Ой не вовремя! Еще две недели, и не к чему было бы придраться. Но люди короля чувствуют момент и являются, как благоверные мужья, ровно тогда, когда оба любовника раздеты. Или когда строительство крепости забуксовало на линии фундамента и грянули такие морозы, что положенный по всем правилам ров придется ковырять, а не копать.
Нея неосознанно приложила ладонь к карману с письмом о грядущей проверке и, скрипнув зубами, подстегнула лошадь.
— Лейтенант! — лениво окликнул Вирш. — На короткой дороге снег по колено, там и зайцы не бегают. Ребята уже развернулись к тракту.
Скрипа зубов опять никто не услышал. Да и вряд ли кто мог предположить, что «железный лейтенант» способна злиться. Она обернулась и зычно крикнула:
— Отставить! Разворот на короткую дорогу. — Когда на нее без энтузиазма посмотрели четыре пары глаз, она четко, так, как забивают гвозди, добавила: — Это приказ.
Не обращая внимания на сплевывающих солдат, Нея жахнула магическим тараном на три метра вперед. Комья снега разлетелись в стороны, и в белой глади появилась рваная глубокая колея.
Нея больше не слышала за спиной ни бранного шепота, ни плевков. Как обычно, ее подчиненные забыли, что она маг. Порой она и сама об этом долго не вспоминала. В ее деле важнее выправка и громкий голос, помноженные на спокойствие, а не магия. Ей до зуда захотелось тоже по-простецки плюнуть под копыта лошади, но она сдержалась и еще раз прошептала заклинание тарана.
Она рассчитывала, что благодаря снегу проверка застрянет на полпути. Но пока о задержке ей не сообщали. Господин Олмер прислал только одного вестника и писал, что прибудет в течение трех дней.
И Нея окончательно поняла, что сугробы способны остановить лишь ее солдат. Потому как ни для строительных обозов, ни для бандитов, которые эти обозы обворовывали, снег по пояс не был уважительной причиной невыполнения плана.
Раз в месяц независимо от погоды к ним привозили с десяток телег с зачарованными камнями для крепости. А бандиты словно по часам их воровали, нагло не вставляя следов. Они, точно невидимки, появлялись из ниоткуда и исчезали в никуда. Ни магии, ни отпечатков подошв на снегу. Да и грабили как! Загляденье! Оглушали возницу, плетущегося в хвосте, и тихо уводили телегу. Мужик, очнувшись, брел к своим и недоумевал, что произошло.
Ни одни амулет не показал всплесков, ни одно подвластное Нее колдовство не проявило следов. Она почти исчерпала резерв, шепча заклинания, но ничего так и не нашла. Самое время было бы оповестить людей короля, что творится непонятное и строительство крепости тормозят не только морозы, но и бандиты, уводящие зачарованные камни. Но лейтенанту не полагалось докладывать наверх. Для таких рапортов есть комендант.
Да. Комендант пока еще несуществующей крепости. Милый, совершенно седой дядюшка, который приехал с семьей дослуживать, и ему не нужны были лишние проблемы. Возможно, потому он так спешно отбыл поправлять здоровье, стоило объявиться разбойникам на дороге.
Нея сжала кулаки, стараясь унять дрожь в пальцах и согреть голые руки. К сожалению, в варежках заклинания не действуют, что в очередной раз доказывало Нее бесполезность магии в повседневной жизни.
Она устала за эти сутки больше, чем ее солдаты, но, как всегда, не подавала виду.
— Выпить бы не мешало, зима в этом году крепкая, — услышала Нея тихий разговор за спиной.
— Приедем, найдем чего-нибудь, — ответил ему другой недовольный голос. — И бабу.
— Хватит уже этих баб, вон есть у нас одна, — ответил третий почти неслышно.
— Магичка не баба.
Послышались еле сдерживаемые смешки, а Нея опять прошептала заклинание тарана. Заваленная снегом тропка срезала путь и позволяла всадникам проехать между вековых сосен, где телегам не пройти. Летом отряды только ею и пользовались. Короткая дорога вдвое сокращала путь и сама была не длиннее пятиста метров. Но сейчас Нея уже сомневалась, что ей достанет сил очистить тропу. Резерв был почти исчерпан.
— А вот Свен к ней ходил и не жаловался, — продолжали солдаты так, как будто отдыхали в кабаке, а не возвращались из леса, где в поисках бандитов провели почти сутки.
— Так он-то скертанец, дитя сурового края. Ему и женщина под стать, — шептал другой, не подозревающий, что по воле рока у Неи был невероятно тонкий слух для человека. — Косая сажень в груди.
— Только за одну такую грудь можно плюнуть на то, что наш лейтенант — магичка.
— А за вторую — что с лицом непорядок.
— Да от такой груди глаз можно и не поднимать.
Смех мужиков грохнул и рассеялся в макушках елей. А Нея собралась и бросила последний магический таран, выводя тропинку к расчищенному тракту.
Еще полгода назад лейтенант Нея Харт развернулась бы и устроила выволочку прямо здесь, заставила отжиматься и бежать балаболов за ее лошадью, а себя предусмотрительно опутала бы магической сетью, чтобы в рукопашной не переломали кости. Но сейчас такие разговоры ее не задевали. Кое-какого уважения она добилась, хотя мужики, некоторые в два раза старше ее, часто показывали норов и, бывало, не слушались приказов. Но в основном лишь тогда, когда уезжал комендант. То есть не больше десяти или двенадцати раз за год службы.
На сурово сжатых губах Неи появилась короткая усмешка и исчезла без следа.
Ей бы бандитов поймать, желательно до того, как прибудет человек короля, а не с солдатами воевать. Но это маловероятно, и, коли вылазки в лес ничем не помогают, Нее оставалось только размышлять.
Сама собой возникала мысль, что среди преступников могут быть маги, такие же слабые, как и в обозах, идущих с камнями. Они способны арканами держать листы железа и расчищать дорогу перед лошадьми, да и только.
Нея поморщилась и признала, что могут быть и более сильные, поэтому и следов они не оставляют. Только пока она полагала, что маги среди бандитов хитрые, но все же слабенькие. Потому как все сильные маги в королевстве учтены и ведут безбедную жизнь где-нибудь в столице. Да и не заманить сильного мага к бандитам, он за один взмах руки может получить горы золота. Зачем ему воровать?
Проехать с ворованным грузом по тракту невозможно, там через день обозы из Скертании с охраной и патруль с заставы. Лишние телеги мимо бы не проскочили, а чищеная дорога одна, только по ней и ехать. К тому же если бы бандиты свернули с тракта, то за четыре месяца следы от подвод кто-нибудь бы заметил, не каждый же раз шел снег после кражи.
Вот и выходило, что бандиты отсиживались почти под боком, раз по тракту им не пройти и незаметно с него не свернуть. В какой-нибудь деревеньке, куда изредка тоже прочищали дорогу, или в ближайшем лесу, куда все же проскочили, но выехать из которого раньше весны не смогут — утонут в снегу. И при должном рвении их можно найти вместе с камнями. Стоило только основательно прочесать окрестности.
Но снег ее солдатам мешал, как четыре левые ноги пьяной собаке. И бандиты могли спать спокойно до самой весны и вместе с тающим снегом покинуть Северную заставу. Все дороги будут свободны, что Нею злило и заставляло гонять подчиненных и в ближайший лес, и в деревеньки. Безрезультатно.
К заставе Нея подъезжала в самом скверном настроении, которое еще сильнее испортилось, когда она увидела распахнутые настежь ворота.
Она кинула быстрый взгляд на дозорную башню, и оттуда ей даже махнули рукой. Но так и не скажешь, кто там сидит — свои или чужие? Жаль, что ее скромный отряд как на ладони. Поздно прятаться и обходить.
Нея нервно и устало вздохнула. Ее пальцы уже давно подрагивали от слабости, но она собрала крохи оставшейся магии и приготовилась к атаке. «Магия способна дезориентировать противника лишь самим своим наличием, — напомнила себе лейтенант Харт. — Даже если это будет последний залп, он способен решить многое».
Нея тихо приказала солдатам построиться по двое за ее спиной и готовить ружья, а сама, ударив лошадь пятками, влетела во двор. Да тут же чуть не упала со своей покладистой кобылы.
За воротами не обнаружилось ни одного врага… Лишь снежные бабы.
Натуральные снежные бабы. Десять штук. И все на плацу. На том, который должен быть свободен и вычищен. Нея тихо ругнулась.
Нет, бабы выдались хоть куда. С формами. Издали в тулупах сошли бы за дородных женщин. Но уставшей Нее сейчас не хватало только этих баб.
От всей души она наконец-то сплюнула на снег и сшибла остатками своего резерва ближайших снеговиков.
— Сержант Мил кот! Во что превратили плац?!
Вопреки громкому окрику и шуму, поднявшемуся от тарана, солдаты не бежали и даже не шли. Никого вообще не было видно.
Лишь один дозорный. Он мог быть спокоен, к нему у Неи вопросов не имелось. Но немногочисленный гарнизон не желал шевелиться. Солдаты выползали по одному, а Нея сильнее сжимала губы и запоминала каждую складку на помятых лицах. Это холодное спокойствие выглядело устрашающе, и солдаты все же заторопились.
— Сержант, — сухо обратилась Нея к высокому заспанному мужчине в шапке набекрень и в расстегнутом тулупе, — докладывайте. Что это все, вашу мать, значит?
Мужчина просто пожал плечами и неторопливо начал застегивать тулуп.
— Рано вы что-то вернулись, — проговорил он. — Не нашли никого?
— Сержант Милкот, докладывать по форме, — спокойно оборвала его Нея. — На вверенной вам территории — бардак.
Мужчина окинул взглядом плац так, будто не видел, что там происходит, и удивленно посмотрел на лейтенанта:
— Вы про баб, что ли?
— Я про одного дозорного в башне, открытые ворота и да, про баб. А все вместе — это ваше увольнение без сохранения пенсии. Это не кабак и не пропускной пункт в Эстексе. Это застава. И в ближайшем будущем приграничная крепость! — Нея говорила не очень громко, просто выделяя нужные слова, и только в конце немного повысила голос.
Она прекрасно знала, что их заставу ни солдаты, ни сами местные до сих пор даже захолустьем не считают. Край мира, говорят они. И не поспоришь: кругом снег, волки. Много волков. Особенно зимой. Да и весной тоже. И летом. Одним словом, воют здесь двенадцать месяцев в году. А застава необходима лишь для того, чтобы хоть изредка устанавливалась тишина, и святой обязанностью урезанного состава заставы считалось гонять волков. И только потом встречать скертанцев с товарами.
Все к этому привыкли и придерживались разгильдяйского образа жизни. Заложенный фундамент для крепости считался лишь диковинкой и признаком самодурства генералов, решивших после единственного в истории этой заставы ожесточенного боя построить каменные, а не деревянные стены. И сейчас ни один солдат не собирался делать больше, чем обычно. Но Нее это не подходило. Она мысленно уже составляла рапорт на имя коменданта.
— Виноват! — вытянулся сержант и зло щелкнул каблуками, будто услышав мысли Неи. — Разрешите доложить?
— Докладывайте.
— Дозорный один, потому что Каспин сломал руку. Некем заменить, вы же увели с собой четверых. Я главный, Ирвин по кухне дежурит. Четверо в патруле. Вот и все. А баб снежных, кхм, ведьмак сделал.
— Какой ведьмак? Почему посторонний на заставе?
— Да он не посторонний, он служить к нам приехал. Вчера, — немного расслабляясь, пояснил сержант.
— Где он? — Нея обвела взглядом вымороженную площадку вместе с плацом в бабах, но никаких новых лиц не заметила. Только старые и помятые.
Выползли пока лишь трое. Нея молчала, но все отмечала: и вид, и обеденное время — и про себя уже раздавала наряды и сожалела, что плети как наказание отметили. Не то чтобы она могла назвать себя жестокой, но, видя заспанные и пьяные хари тех, кто должен защищать заставу, руки у нее чесались. Именно из-за таких пьяниц два года назад эту заставу чуть не стерли с лица земли маги Ангерисского королевства. Потому что пьяные солдаты дрыхли в дозорной башне и не видели, как к стенам подошли несколько человек.
— Где ведьмак, Милкот? — повторила вопрос Нея.
— Да сейчас придет, — ответил сержант и в сторону добавил: — Наверное.
— Как Каспин сломал руку?
— Да случайно, — замялся Милкот и неловко поправил шапку. — Упал.
— Сержант, вам наряд вне очереди, — спокойно сказала Нея, понимая, что руку солдат сломал либо по своей нетрезвости, либо в драке. Она считала это виной сержанта, который всех распустил, но, строго говоря, уволить никого она не могла, только пригрозить. — Вчерашним патрульным взять ружья и в обход, а после сдачи дежурства вы поступаете в распоряжение сержанта Милкота на кухню. Драить полы. Всем остальным взять лопаты и почистить плац. Сержант Милкот, ведьмака окунуть в прорубь и приставить к чистке плаца. Выполнять.
— А патруль тут при чем? — подал голос коренастый мужчина с седой бородой и с самым стойким запахом перегара.
— Охрана заступает на сутки, Эрхен. Проходит до деревень и обратно, выезжая на тракт. Вы заступили вчера вечером, сейчас только обед, а никого из вас нет в патруле. Недодежурили. Так что взяли ружья и выполнять!
Нея чуть повысила голос, и солдаты нехотя зашевелились.
Она знала, что лейтенант не должен объяснять свои решения, но кто бы ее приказы выполнял просто так? Иногда ей казалось, что солдаты сами не знают, почему делают то, что она велит.
— За пререкания еще сутки обходов, — добавила Нея, когда Эрхен повернулся к ней спиной.
— Да помилуйте! — воскликнул он, оборачиваясь. — Там ни до одной деревни не дойти, все же замело. Снега по колено! Да и мороз, даже волки залегли.
— Но ведьмак как-то же до нас добрался, — холодно ответила Нея и добавила: — И обращаться по уставу, Эрхен. Подтяните штаны и дуйте на обход.
— Так точно, лейтенант, — вяло откликнулся мужчина и действительно подтянул штаны.
— Сержант Милкот, ведьмака после чистки плаца доставить ко мне, — распорядилась она, наблюдая, как медленно солдаты идут за лопатами.
Милкот, как обычно, только кивнул, забывая о том, что перед ним офицер. Но на это Нея почти не обратила внимания. Про себя она злилась и недоумевала по другому поводу: на кой их заставе ведьмак, когда здесь не хватает рядовых? Припарки от мешков под глазами делать?
Ответы на вопросы Нея могла получить почти сразу от того самого ведьмака, но, когда наотлет распахнулась дверь из общей столовой, она только крепче сжала зубы. Оттуда вышел заспанный парень. Высокий, худой и в одном пальто. Нея опять чуть не выругалась. Ежась от ветра, на пороге столовой стоял холеный блондин. Без шапки, конечно.
— Сержант Милкот, — окликнула она мужчину, который наконец-то дошел до сарая с лопатами, — выдать прибывшему тулуп и шапку, а потом уже лопату.
Блондин заспанно моргнул и уставился на Нею так, будто перед ним на лошади сидела не лейтенант, а коза. Вроде смешно, но уж очень странно, мало ли что у такой козы на уме, раз она влезла на кобылу.
«На Северной заставе вот такие — в тонком пальто — долго не выдержат», — подумала Нея. Да и плевать она хотела на этого щеголя. Одним лентяем меньше, одним больше.
В этот момент Харт, конечно, злилась, но считала ведьмака временным неудобством. Да и мысли ее уже вертелись вокруг кружки горячего чая, от которого поднимается пар. Такого, чтобы руки перестали дрожать, чтобы ушел озноб и чтобы стало тепло.
Нея быстро соскочила с лошади и повела ее к конюшне.
Приказы худо-бедно начали выполнять, а ей еще напоить и протереть свою кобылу, почитать устав на предмет обязанностей ведьмака, написать в очередной раз коменданту и поразмыслить по поводу краж. Скоро новая партия камней, а у нее ни одной мысли о том, как отловить воров.
Бандиты, королевский чиновник по особым поручениям, ведьмак. «Кого еще принесет нелегкая?» — размышляла Нея, снимая седло.
После закладки фундамента к заставе не было такого внимания. Почти два года тишины, как было ясно из документов. И уже с началом ее службы привезли первую партию камней, а теперь зимой к ним едет человек короля. Неужели комендант передал ее рапорты и чиновник — это не надзиратель, а помощник? В такое почему-то лейтенанту не верилось. Не было среди чиновников по особым поручениям помощников, они приезжали, исключительно чтобы считать недоимки и искать козла отпущения, а не виновника.
Нея похлопала лошадь и из конюшни направилась прямо к двухэтажному дому коменданта. Строили здание в расчете на офицерский состав обычной заставы. В нем было всего четыре комнаты вместе с небольшой каморкой для прислуги. Здесь же был кабинет начальника, в котором стоял небольшой секретарский столик для лейтенанта Харт. Именно она писала все рапорты и занималась остальными бумажными делами, не такими уж мелкими, как кто-то мог подумать.
Сейчас же она взяла устав и пролистала до пункта «ведьма». По какой-то причине устав не признавал мужского рода у этой должности.
Целую минуту Харт смотрела на три строчки, рассказывающие об обязанностях этой редкой птицы в рядах обычных гарнизонов. И тяжело вздохнула. Ей было совершенно непонятно, что делать с ведьмаком.
Нея прошла к плоскому камню, который нагревался при прикосновении. Его сюда привез комендант, особенно не вдаваясь в подробности, что это за вещь и кем сделана. Грелся камень быстро, правда, и остывал так же. Его назначение было неизвестно, но кружку горячей воды он обеспечивал.
Она только успела сделать один глоток чая, как ее отвлек энергичный стук в дверь, которую тут же открыли. В кабинет вошел ведьмак. Руки он держал в карманах пальто и казался немного скукоженным. Но, остановившись перед ее скромным столом в углу кабинета, почти картинно поклонился, отчего его блондинистые кудряшки подпрыгнули.
— Разрешите представиться, Эзра Фарун, ведьмак в восьмом поколении.
Повисла пауза. Нея осмотрела замерзшего парня, расхаживающего по-прежнему в одном пальто, и отчетливо поняла, что теперь у нее проблемой больше.
— Лейтенант Нея Харт, боевой маг. — Она медленно встала и, облокотившись ладонями на стол, спокойно спросила: — Почему покинули плац? Вам приказано чистить снег.
— Уже почистили. — Он, несмотря на промелькнувшее в глазах недовольство, улыбнулся широко и заразительно, отчего Нея сильнее сжала губы и чуть прищурилась.
— Ясно. Давайте ваше направление на службу. — Нея снова села, а ведьмак, порывшись во внутреннем кармане пальто, вынул чуть помятые бумаги.
Харт ожидала чего угодно, особенно после того, как парень сказал о восьмом поколении. Полагала, что перед ней сильный ведьмак, но, вероятно, беспросветный разгильдяй, раз он здесь. Она к этому была готова. Но ее совершенно выбил из колеи возраст. Парню было двадцать четыре года. Всего на два года меньше, чем ей. Но замерзший и худенький ведьмак выглядел едва ли на восемнадцать.
— Что-то не так с документами? — сухо поинтересовался он, когда Нея нахмурилась.
— Почему вы выбрали Северную заставу?
— Я не выбирал, меня сюда направили.
— Выпускники Высшей школы магии имеют право выбирать себе место службы, — напомнила она об этой прописной истине и предмете зависти всех магов и ведьм, которые не имели ни денег, ни должного уровня магических сил, чтобы поступить в Высшую школу. Принадлежность ведьмака к элите тоже удивила, но не так, как возраст.
А ведьмак между тем поморщился, как будто его подловили на страшной лжи.
— Из всех предложенных вариантов этот мне пришелся по душе. Природа, погода, ну сами знаете, — немного надменно ответил он, что выглядело смешно. Потому как даже в доме он не мог согреться и медленно синел, чем сводил на нет любую надменность.
Нея с интересом посмотрела на бледного парнишку в дорогом пальто. «Идиот», — поняла она и кивнула.
— Сегодня вы в распоряжении Милкота на кухне, завтра тоже и послезавтра.
— Э-э, простите, а у вас принято дежурить по кухне три дня?
— Нет, это особая привилегия, — спокойно ответила Нея, отпивая еще чаю. — Для тех, кто лепит снежных баб.
Ведьмак широко открыл глаза, но воздержался от комментариев по теме. Зато после паузы спросил о другом:
— Скажите, а где будет мое рабочее место?
Этот вопрос поставил Нею в тупик.
Она мало знала о ведьмаках и ведьмах, только то, что на войне они каким-то образом помогали с резервом боевым магам. А так… разные про них байки ходили. В основном все сводилось к тому, что этот брат любит пакостить и знает несколько заговоров для улучшения цвета кожи.
«И что за место нужно ведьмаку для таких дел?» — недоумевала Нея. Когда-то давно она слышала, что ведьмы из Высшей школы — это почти маги. Но, видя перед собой кучерявого блондина, не чувствовала в нем боевого резерва, как бывает при встрече магов.
— Пока не могу сказать, — ответила она. — До вас на заставе ведьмаков не было, нужно посмотреть… Но спать вы будете в казарме с солдатами. Сержант Милкот покажет место и выдаст постель.
Шмыгнув носом, парень кивнул и развернулся к выходу.
— Я не отпускала, — остановила его Нея. — В вашем деле я запишу выговор за пьянство и дебош.
— Дебош? — изумился ведьмак.
— Снежные бабы, — пояснила Нея. — И когда решаете уйти, надо спрашивать: «Разрешите идти».
Ведьмак нахмурился и даже как будто стал чуть старше. Ему явно не нравилось, что его отчитывает женщина. Но из-за того, что мерз, не мог достойно выглядеть оскорбленным. Его кожа по цвету напоминала шкуру ощипанной курицы, а плечи в попытке расправиться тряслись от холода.
— И на заставе запрещена выпивка. Думаю, вы не знали, поэтому пока у вас лишь выговор. При повторном нарушении полагается штраф, третье нарушение — лишение жалованья и неделя дежурства по кухне, — закончила Нея, чем привела ведьмака в состояние, близкое к обмороку.
И, вероятно, от нахлынувших чувств он не сдержался:
— Да как тут жить, если не пить?!
Нея на него посмотрела, и ведьмак проглотил следующие слова, только еще сильнее нахмурился.
— Пока все. Можете идти.
Ведьмак зло развернулся к двери, что-то шепча о тяжелой жизни непьющего гарнизона.
— Господин Фарун, — обратилась к его худой спине Нея, и парень посмотрел через плечо. — А как вы к нам добрались по снегу?
— На оленях, с двумя скертанцами, — хмуро ответил он и, опустив взгляд на ее руку, сжимавшую кружку, сказал: — Я могу принести вам зелье для быстрого восстановления, чтобы пальцы не тряслись, но злоупотреблять им нельзя. Лучше заговор на естественное восполнение резерва.
Нея удивленно отметила, что ее пальцы подрагивают, и кивнула ведьмаку от неожиданности. Хотя пить то, что может принести этот синий мальчишка, она точно не собиралась.
Как только за ним закрылась дверь, Нея еще раз прочитала несколько строк из устава об обязанностях ведьмака.
Ей опять самой придется разбираться. То, что он помогает с резервом магам и раненными в бою, — замечательно. Но куда ж его деть? Он даже в патруль не должен ходить.
Еще раз пробежав глазами строчки, Нея отложила устав и занялась бумагами. Ей предстояло записать всех, кто пил, и вычесть из их жалованья приличную сумму.
Для лейтенанта это давно стало рутиной. Солдаты ее ненавидели за многое, но больше всего за штрафы. Их она выписывала постоянно, а с приездом ведьмака нарушений будет еще больше. Слишком расхлябанным он был, такие обычно подстрекают на разные глупости.
Нею радовало, что при подобном характере задержаться на заставе у него не получится. Доконают штрафы и выговоры. Хотя, возможно, он раньше озвереет от холода и сам уедет.
Харт торопилась и записывала все коротко, без подробностей. Ей еще необходимо проверить солдат, раздать указания, устроить спарринг. И объявить всем, что снова у заставы шныряют скертанцы на своих оленях.
Не первый раз, тихо обходя заборы, ушлые соседи въезжали на территорию чужого королевства. Естественно, без оплаты. Теперь ей предстояло разобраться еще и с этим.
Нея как-то размышляла, не могли ли эти лихие северные молодцы так же, например, незаметно вывозить камни. На оленях. Но, вспоминая легкие сани и невысоких рогатых животных, сама себе говорила «нет».
Один зачарованный камень для крепости выгружали четверо солдат. На легких санях, которые тащили олени, можно было уместить всего два и лишь проявив фантазию. А на телеге их с десяток. Вряд ли возможно незаметно их выгрузить и распределить по саням.
Нея еще раз вспомнила худого ведьмака и порадовалась, что ее солдаты крепче. Ведьмаков на один камень для крепости потребовалось бы в три раза больше.
Лейтенанта Харт сейчас мало что интересовало, кроме бандитов, но вот вопрос, почему такой образованный ведьмак приехал именно сюда, все же возникал.

ГЛАВА 2

Эзра проклинал день, когда решил, что Северная застава — это лучший способ доказать отцу, что он сможет жить где угодно и без его помощи. Его руки саднило от мороза и холодной воды, спина почти не разгибалась, но ему предстояло еще отмыть огромный котел из-под похлебки.
Такой чистоты, как на кухне этого гарнизона, он не видел даже в королевском дворце, куда однажды был приглашен как выпускник Высшей школы магии.
На просторной кухне со старой ворчливой печью все сияло, хоть и было как будто поношенным. На полу лежали грубые просаленные доски, но дочиста отмытые миллионы раз. Посреди кухни стоял основательный разделочный стол, в трещинах которого не нашлось бы ни одной крошки. На длинных старых полках сияли горшки и банки. По углам гнездились блестящие кастрюли и чаны для готовки.
Эзра за два дня выучил и обматерил каждый скол на этих кастрюлях. А сейчас, отмывая жирный котел с вмятиной на боку, он всерьез опасался, что вторые сутки дежурства по кухне станут последними в его жизни.
Но радовало, что во второй день никто хотя бы не заходил в кухню с каменным лицом и не поднимал брови, видя перед ведром картошки согбенного ведьмака в тулупе.
Утром лейтенант Харт с двумя верховыми выехала к деревеньке, где, по слухам, могли залечь некие бандиты. Ими Эзра совсем не интересовался, а вот лейтенанта надеялся держать в поле зрения. Слишком строгие женщины со времен профессора Тэрволин из Высшей школы вызывали у него изжогу и желание бежать. Но ему везло. Лейтенант провела в разъездах весь день, и гарнизон во главе с сержантом Милкотом спал, ел и играл в карты. На работу по кухне это почти не повлияло, но жить без взгляда в лопатки Эзре стало проще.
Все, кто помогал ему лепить снеговиков, тоже дежурили: чистили бесконечную картошку и мыли посуду. Правда, к вечеру ведьмак опять остался один.
Сколько раз он пожалел, что вообще затеял катать снежных баб, не сосчитать. Но в тот день это ему казалось веселым способом завести приятелей. Шалости очень сближают.
Когда он прибыл на Северную заставу, расслабленные солдаты держали его на холоде около часа. Ведьмак думал, что примерзнет к окошку, из которого веяло теплом, пока они определятся с ним.
Если бы не припасенная им бутыль самогона…
Стоя на ветру, он с горя отхлебнул из горла, а видя заинтересованность с другой стороны окошка, предложил выпить и мужику. Самогон, как всегда, не подвел и подтвердил свою славу как лучшего способа завести дружбу. Ну а там, где выпивка, там и женщины.
Только их не было.
Но вот незадача, солдаты считали, что маги способны наколдовать даже девицу. Мужики слишком расслабились и решили проверить, правда ли Эзра — маг. Слово «ведьмак» они не восприняли всерьез и называли так, как им больше нравилось. Ситуация накалялась. Они подначивали, шутили, а на лицах все чаще читалось желание если не получить женщину, то хотя бы устроить пьяный мордобой.
К Эзре не первый раз цеплялись, он лишь ухмылялся. Для худого парня, который с двенадцати лет общался в основном с боевыми магами, жизненно важно уметь становиться своим любыми способами. Вот ведьмак с легкостью и выдумал ритуал создания женщины. Слепить, выпить, прошептать пару похабных частушек, поплясать, и никого не волнует, что ритуал не сработал. Бабы-то как настоящие. В общем, и без мордобоя повеселились.
— Харт вернулась, — громко оповестил сержант, заходя в кухню. — Сейчас пойдет проверять. Фарун, ты бы поднапрягся.
— Я в напряжении второй день, за это можешь не переживать.
Сержант усмехнулся, схватил с полки кусок хлеба и вальяжно уселся на табуретку у стола.
— Наша Харт такая, умеет напрягать. Но поторопись, она не любит, когда долго возятся. И голодная, наверное, будет. Только про это не переживай, я сам.
Сержант подмигнул Эзре и поправил одежду, будто прихорашиваясь.
Солдаты лишний раз не говорили о своем лейтенанте. За эти два дня на кухне Эзре так и не удалось ничего о ней узнать. И он до сих пор не понимал, как относиться к этой женщине, как себя вести, да и что предпринять.
Ему казалось, что ведьмаки на особом положении в любом гарнизоне. Но Харт так уверенно его отправила дежурить по кухне, что он растерялся, даже почувствовал за собой вину из-за снежных баб. Хотя совесть никогда не была его сильной стороной.
— Слушай, все хотел спросить, а откуда у нее шрамы?
— А кто знает. Но вроде как не боевое, а так, по дурости что-то. Сама вроде, говорят, загубила. Кинулась к дерущимся мужикам. — Сержант дожевал корку хлеба и чуть прищурился. — А что, приглянулась?
— Была бы она чуть милее и блондинкой, может быть. Но такие воинственные женщины со шпагами точно не по мне. Я же хрупкий, а она чуть махнет рукой и зарубит… в порыве страсти, — с усмешкой проговорил Эзра, и Милкот, похохотав, расслабился.
— Если бы не шрамы, она была бы хороша. Зато со шрамами нам, простым парням, дорога. — Милкот подмигнул ведьмаку.
По его мнению, проблема лейтенанта была не в шрамах, а в характере. Один ее спокойный взгляд пробирал до косточек, а уж когда звучал ее ровный голос, голова сама кивала, принимая любое наказание… даже дежурство по кухне.
Сейчас ведьмак недоумевал, как докатился до такого: чистит картошку, моет котел, спит в казарме. Если бы узнал отец, окончательно плюнул бы на сына. «Бесполезный ведьмак», — звучал голос в голове.
От холода Эзра уже не чувствовал пальцев. Он в очередной раз их согнул и разогнул, разгоняя кровь. Подумал и шепнул пару добрых слов. Ведьмовских заговоров для согрева не существовало, зато добрые слова морально успокаивали, хотя на себя они действовали и не так хорошо, как на других. Ведьмакам часто приходилось повышать голос, чтобы наложить на себя тот же заговор, который для других еле шептали. Даже добрые слова, которые не имели магической силы, но хорошо расслабляли, тоже лучше бы произнести громче. Но Милкот мог превратно понять «мой хороший» или «мой милый», а пуще того «дорогой» или «любимый», адресованные себе же. И Эзра шептал еле слышно.
Вообще люди на заставе раньше не видели ни ведьм, ни магов. И, как стало понятно по их скупым словам, своего лейтенанта они опасались в основном потому, что у нее был дар.
Так же опасливо солдаты относились к любым неосторожным действиям Эзры. Но это с одной стороны, а с другой — не прочь были бы над ним подшутить, потому как быстро сообразили, что ведьмак — это не маг и вроде бы не так страшен. На самом деле они сами еще не понимали, что к чему. Поэтому, видя перед собой кучерявого и худого парня, шутили, но стоило ведьмаку как-то чуть громче обычного шепнуть заговор, как все разом замолкали и смотрели волками. Если бы не налет шалопайства, Эзру уже посчитали бы злым духом, наводящим порчу. Но пока все обходилось.
Эзра опять шепнул, но пальцы так задеревенели, что самовнушение и успокаивающие слова не помогли.
— Скажи, а если я заплачу, кто-нибудь из ребят согласится мыть котлы за меня? — Замерзший ведьмак засунул руки под мышки и пересел на табуретку поближе к печке.
Она грела так, что даже окоченевшего ведьмака могла вернуть с того света.
Да, созидатели делали все на совесть.
Солдаты исправно чистили и мыли печь, и даже пауки на ней не заводились. А она отвечала довольным огоньком. Сила созидателей каким-то образом реагировала на отношение к предметам, в которые она заключена. Живая и непонятная, но, как оказалось, очень практичная.
Прибыв на Северную заставу, Эзра окончательно понял, что больше всего в исполнении созидателей ему нравились работающие печи: и тепло, и сытно, и душевно.
— Харт обычно сама всех проверяет, так что такое дело не выйдет, — наконец ответил Милкот.
— Но сегодня ее не было. Слушай, просто один день дежурства за несколько ри. — Эзра посмотрел на отрицательно качнувшего головой сержанта и все же добавил: — И я не скажу ей, где именно вы храните самогон.
Сержант насупил брови и долго смотрел на замерзшего ведьмака.
— Ладно, — сказал Милкот. — Пара ребят за тебя кое-что сделает, но один раз. Дальше сам. Ну и, парень, не обижайся, но теперь ты не с нами. А значит, может случиться что угодно.
Эзра такие угрозы пропускал мимо ушей. Он же не мальчишка с даром в три крошки. Ведьмак с помощью магии мог свалить любого верзилу. Правда, обычно он не лез на рожон, потому как иногда кулак бывает быстрее пульсара. Только сейчас был другой случай.
Ради справедливости Эзра показал Милкоту свои руки. Красные и с трещинами.
— Я ведьмак, а не посудомойка! Еще немного, и пальцы потеряют чувствительность, — преувеличенно горячо заговорил он. — Мои руки не предназначены для мытья полов и котелков.
— Ваши руки годятся только для снежных баб?
Милкот, как по команде, повернулся к выходу. Эзра тоже, но не так нервно, как сержант, и прямо посмотрел на лейтенанта Харт.
— Мои руки годятся для всего, что связано с моей работой, — ответил ведьмак и, широко улыбнувшись, добавил: — И для снежных баб, конечно, тоже.
— Так расскажите о вашей работе, — закладывая руки за спину, как будто с насмешкой предложила Харт. — Мешки под глазами убирать?
Милкот хохотнул. Шутка про мешки под глазами была любимой среди солдат. Неизвестно, откуда они это взяли, но по какой-то причине все считали ведьмаков как будто бесполезными. Хотя это не мешало опасаться их и где-то в глубине души понимать, что не все так просто. Но поддержать «мешки под глазами» каждый считал своим долгом.
— И их тоже, — согласился Эзра. — Но обычно наши заговоры лучше использовать для пополнения резерва, восстановления сил, для остановки крови и затягивания ран. Хороший ведьмак может так зашептать ранение, что и шрамов не останется.
Последнее он сказал, глядя Нее в глаза. Но лейтенант никак не отреагировала, даже бровей не подняла.
— Похвальное умение. Жаль, что к таким золотым рукам вам досталась такая бедовая голова.
Эзра нашелся бы что ответить, но дверь в кухню резко распахнулась, впуская мороз и двух солдат, держащих под руки мальчонку, замотанного в пуховый платок поверх тулупа.
— Говори, — приказал ему тут же один из мужиков.
Десятилетний ребенок задыхался, на ресницах таял иней, а его красные щеки как будто покрылись тоненькой корочкой льда.
— Не знаю, кто был, но точно люди. Они отца чуть не убили. Дядька Тур поднял шум, и они убежали. Точно люди! Не верьте, не волки, а сейчас не знаю, отец не встает.
— Когда это было? — сурово спросила Нея.
— День назад, а сейчас папка и не дышит. — Мальчик почти заплакал.
— Где?
— Зеленая Сторона — деревня это, наш дом второй крайний.
— Почему только сейчас пришел?
— Мать не пускала, говорила, что я заблужусь в снегу, но я знаю все тропинки. А отца, говорит, волки, но не верьте, мужики были.
Мальчик почти не всхлипывал, зубами только стучал да смотрел как-то дико. Харт поджала губы и, кажется, понимала чуть больше остальных.
— Милкот, дуйте за Виршем, он остается за главного. И возьмите три ружья, — распорядилась она.
Пока лейтенант еще что-то говорила, Эзра подошел к ребенку и присел перед ним. Сам взял его руку в мокрой варежке и, стянув ее, прошептал добрые слова. Мальчик не сопротивлялся, но смотрел дикарем. И не взял кружку с чем-то горячим, которую ему протянул солдат.
— Я ведьмак, и меня зовут Эзра, — сказал блондин и улыбнулся, ребенок долго его разглядывал и все же уточнил:
— Настоящий?
— Абсолютно. Вот смотри, я сейчас пошепчу над чашкой, дуну, и вода станет золотой.
Эзра прошептал заговор, и вода начала чуть поблескивать золотом, но потом вновь стала прозрачной. Мальчик за этим следил во все глаза.
— Это теперь волшебная вода. Выпьешь — и сразу сил прибавится.
Ребенок серьезно кивнул, но пить не спешил. Он смотрел на ведьмака, что-то решая, а потом выпалил:
— Спасите отца, а в уплату берите что угодно. И мою кровь. Всю.
Эзра растерялся. Впервые он сталкивался с таким странным суеверием. Но вместо того, чтобы усмехнуться, как обычно, он стал серьезен.
— Я постараюсь помочь твоему отцу. И никакая кровь мне не нужна. — Он чуть подумал и добавил: — Никому ее больше не предлагай, даже если хочешь спасти близких. Это совершенно точно не поможет.
Мальчик насупился так, будто его оскорбили, но вдруг взял чашку и отпил. Уже через минуту он стал спокойнее и не так дико смотрел на все вокруг.
Эзра провел его к печке и усадил на свой табурет. Он уже решил, что поедет к этому раненому мужику независимо от того, что себе думает дамочка в форме. Но стоило обернуться, и ведьмак наткнулся на внимательный взгляд лейтенанта.
— Я за сумкой и с вами.
Эзра даже не стал ждать ответа, а вылетел из кухни.
Без многострадальной ведьмачьей сумки он ходил только на балы да приемы. А в жизни не расставался со своей «подругой». Ее он перекидывал наискось и похлопывал по боку каждый раз, когда брал с собой. Как будто предупреждая: предстоит работа.
Старая затертая кожа обычно странно смотрелась с дорогим пальто, шелковым шейным платком и особенно с начищенными сапогами, стоившими в десять раз больше сумки. Но сейчас, надетая поверх тулупа, она вдруг показалась уместной.
Эзра считал, что в ней сложены все ценности его непутевой жизни. Разделенная на кармашки, она хранила в себе фиалы с зельями разного назначения. На любой случай жизни. Даже зелье от комаров, которое зимой было бесполезным грузом. Но оно, спасшее Эзре когда-то жизнь, теперь всегда оставалось в сумке.
На эту пухлую и затертую великую ценность Харт посмотрела удивленно, но промолчала. Им уже следовало выдвигаться.
Мальчишку оставили на кухне с солдатом, чтобы отогрелся, а сами пустились в путь.
Эзра полагал, что лейтенант вела людей не по наитию, а по меткам или связи, которую могла установить благодаря мальчишке и проложить путь к его матери. Это бы объяснило уверенность Харт. Хотя совсем недавно Эзра думал, что Нея не очень сильный маг, но теперь радовался, что ошибался.
Они прибыли к указанному дому примерно через полтора часа. Эзра неодобрительно покачал головой, представляя, что этот же путь десятилетний ребенок проделал пешком и по холоду. Мать ребенка ведьмаку заочно не нравилась.
Уже стояла ночь, горели только магические светлячки лейтенанта, а мороз крепчал. К двери добротного деревянного домика Харт отправила Милкота. Сама же осталась на приличном расстоянии рядом со своей лошадью и ведьмаком.
На бодрый стук сержанта кто-то огрызнулся и велел идти подобру-поздорову. Лейтенант не шевелилась, ничем не выдавая своего присутствия. А Милкот начал уговаривать женщину за дверью открыть. Обещал, что только поговорит, и если войдет, то один.
Эзра тоже стоял и ждал. С каждой репликой сержанта он все больше не понимал, почему им не открывают. Особенно после того, как женщине сказали, что приехали помочь. И тем более когда упомянули сына.
— Почему она не открывает? — не выдержал ведьмак через несколько минут.
— Не доверяет, — ответила Харт, а когда поймала на себе взгляд ведьмака, пояснила, ничуть не меняя железного голоса: — Мне местные не доверяют еще больше, чем остальным. Я маг, женщина и лейтенант. К тому же на заставе всего год. Милкот дольше, его знают лучше. Хотя и ему не доверяют. Считают, что мы можем их обобрать.
— Такое бывало?
— Не при нынешнем коменданте.
— А местные разве у вас не служат?
— Местных не брали, — сухо ответила Нея, спокойно ожидая развязки.
Наполовину угрозами, наполовину просьбами Милкот как-то уломал женщину отворить дверь. Правда, появилась лишь небольшая щелка, но сержант подставил плечо и толкнул женщину в дом. Дальше туда же быстро прошла Харт, а за ней следом Эзра.
К чести хозяйки дома, она не голосила, как и две девочки лет шести-семи. Ведьмак посчитал это хорошим знаком. Точнее, понадеялся, что так люди выказывают доверие, а не страх.
Прежде чем кто-то начал говорить, в середину довольно просторной комнаты с печью протиснулся Эзра и обратился к хозяйке:
— Где ваш раненый?
— А ты кто такой? — грубо и настороженно рыкнула она.
— Я ваше счастье, — улыбнулся он. — И ведьмак по совместительству. Могу помочь.
Женщина моргнула, но раньше ее ответила девочка:
— Там. — И она подрагивающей рукой указала на соседнюю комнату, вход в которую закрывала цветастая штора.
Ведьмак без раздумий пошел туда, прекрасно слыша, что за ним последовали уверенные шаги Харт. Милкота оставили с хозяйкой.
Эзра чуть прикрыл глаза, когда входил в комнату. Мужчина лежал в дальнем углу прямо на полу, прикрытый несколькими тулупами, в том числе детскими. Ведьмак бы попросту оставил без внимания эту гору одежды, если бы его не привлекли разводы на полу. Поняв по ним, где раненый, он в один прыжок оказался рядом с ним. Схватил за руку и на выдохе быстро прошептал заговор, торопясь, но не сбиваясь. Все это он проделал с закрытыми глазами. За эти секунды лицо Эзры побелело. Но шептал он уверенно. А как только заговор закончился, послышался мягкий «шмяк».
Ведьмак упал на пол и потерял сознание.

ГЛАВА 3

За всю жизнь только дважды Нее случалось попадать в ситуации, когда все было не тем, чем казалось.
На войне, когда вместо двух магов их оказалось сорок, просто замаскированных. Да когда комендант предложил погреть постель. Бедный старик покраснел, стоило Нее ответить, что два офицера в одной постели — к войне. Но как позже сказал комендант, «произошел конфуз». Он лишь просил положить в кровать грелку с горячей водой, но не так выразился. Это был первый день его службы, и ни семья, ни слуги еще не прибыли, а самому старику ходить туда-сюда то за грелкой, то за водой не хотелось… Да, бывали случаи. Но чтобы так…
Можно сказать, «произошел конфуз», а по-другому, то бишь матерно, лейтенант Харт выражалась исключительно про себя. Ведьмак смачно шмякнулся на пол и закатил глаза… потому что испугался крови.
«Ведьмак. Увидел. Кровь», — говорила себе Нея, стараясь не смеяться, а заодно и не плакать. Потому как этот пуганый ведьмак служит теперь на ее Северной заставе. «У Милкота, что ли, самогону попросить?» — пролетела шалая мысль в голове.
Лейтенант моргнула, еще раз посмотрела на плохо затертые следы крови на полу и сделала свой светлячок ярче.
Сама бы она никогда не догадалась, что это кровь. Но ведьмаку можно было верить, шмякнулся он, не жалея себя. На лбище уже вскочила шишка.
«И кто ж лбом-то падает?» — думала Нея и убеждалась, что парень не играл. Такую неуклюжесть поди сыграй.
— Поменьше света, — послышался голос стукнутого. — Пожалуйста.
Лейтенанту очень хотелось ругнуться и еще раздать парню по лбу, но внешне эти чувства никак не проявились. В комнате опять воцарился полумрак.
Нея могла честно себе признаться, что в первую минуту испугалась. Потому что, когда падает крепко стоящий на ногах и еще минуту назад румяный парень, становится не по себе. Но после двух минут сбивчивого рассказа ведьмака о том, как ему «становится дурно от вида крови», она на это все смотрела иначе. И сдержанно радовалась, что успела надавать этому юнцу по щекам. Рука у лейтенанта была тяжелой, и все, кого она когда-либо приводила в чувство, жаловались на ломоту в скулах и шее. А после и вовсе предпочитали не умирать от ран в присутствии Неи.
Лейтенант смотрела на ведьмака и не знала, что говорить. Все еще бледный парень сидел на лавке и извинительно улыбался.
— Как? — вырвалось у Неи.
Она думала о том, как горе-ведьмак, который окончил Высшую школу магии, мог хлопнуться в обморок от вида крови, но вопрос сформулировала не сразу.
— Что «как»?
— Как вы служили до этого, если не можете выполнять то, что должны, по вашим же словам?
— Да я раньше не служил, — ответил он. — Я у отца работал.
— И что же не остались на прежнем месте?
— Мы повздорили.
Парень замолчал, а Нея тяжело вздохнула.
На нее свалился не просто мальчик, боящийся крови, а обиженный  мальчик, боящийся крови. Она посмотрела на худого парня с печальным лицом и поняла, что ей даже обнять его захотелось из жалости.
— Что с раненым?
— Жив, — ответил ведьмак. — Я его вытяну. Если тело оботрут от крови.
Нея еле сдержала еще один тяжелый вздох и рывком вышла из комнаты. Милкот сидел на одной лавке с хозяйкой и что-то ей втолковывал, но стоило Нее кивнуть на выход, поспешил за ней на морозный воздух.
— Что она говорит?
— Да ничего толком. Мутно все. Ее муж охотник, он продает скертанцам пушнину. Но со слов самой хозяйки, не особо он удачливый. И говорит, зверье его очень даже могло подрать. А он кое-как добрался потом и лег на пороге.
— И все?
— Все. Говорит, никто не мог мужа избить и что раны от когтей любой дурак отличит от побоев. А у сына, говорит, от страха в голове помутилось.
— И почему же она к нам за помощью не послала или вон в соседнюю деревню за знахаркой, есть же там такая?
— Есть. Про знахарку не спрашивал, но сдается, спишет все на снег. А про нас и так понятно. Целителя на заставе нет, а зачем ей вояки? Только оберут.
— Но мальчик прибежал к нам.
— Да, он подумал, что у нас могут быть травы или еще что такое.
Несмотря на слова Милкота, Нея считала, что этот случай связан с их бандитами.
Деревенские между собой тише разбирались, да и в зиму редко бывали драки. Непростая жизнь сплачивала всех. Чужих, конечно, гнали, но сами крепко держались друг за друга. Поэтому если на мужчину действительно напали люди, то не местные, а таких здесь, кроме ее солдат и бандитов, нет. Оставалось лишь посмотреть внимательно на раны этого охотника, да и поговорить с ним, когда очнется.
Нея теперь была готова каждую минуту шлепать ведьмака по щекам, только бы он привел мужика в чувство.
— Женщина больше ничего не скажет, да?
— Не скажет. Эта не из боязливых, не припугнем… Да, может, так оно все и было? — предположил сержант. — Надо ль бандитам соваться сюда? Зачем? У них свои дела, а здесь свои.
— Ладно, видно будет. Заночуем здесь. Берите солдата и ведите в дом. Вам надо обмыть охотника.
— Что?
— То! Раненого надо обмыть. Заодно внимательно на него посмотрим. Вперед.
Раны не оправдали ожиданий. На мужчине были лишь глубокие борозды от звериных когтей. Видя такое, Нея подумала, что он шел на зверя голым. Тело покрывали длинные, где-то уже гноящиеся царапины. Сам мужчина еле дышал и не приходил в себя.
— Милкот, спросите у жены, он на последнюю охоту в тулупе уходил?
— Да что спрашивать, зима на дворе. Там без тулупа окоченеешь раньше, чем вздохнешь.
— Все равно спросите. И принесите его мне, если он цел.
Когда Милкот вышел вместе с немного позеленевшим солдатом, Нея потрепала по плечу ведьмака, который сидел спиной к раненому с закрытыми глазами и заткнутыми ушами.
Все время, пока убирали следы крови и мыли мужчину, он тихо напевал песенку и периодически глубоко дышал. Нея только сильнее хмурила брови. А Милкот сквозь зубы материл парня, сидящего без дела. Лейтенанту же приходилось скрывать раздражение и лишний раз останавливать себя, когда рука поднималась, чтобы дать затрещину.
Ей не впервой встречался изнеженный мальчик. По своему опыту она знала, что такие люди рады сбагрить всю работу на других независимо от того, действительно они боятся крови, тараканов, пауков или просто подыгрывают своим слабостям, лишь бы ничего не делать.
— Ваш черед. — Она подождала, пока ведьмак опасливо обернется, и добавила: — Нужно, чтобы он очнулся и заговорил. Желательно сейчас, пока еще жив. Надеюсь, ваши зелья хоть на это способны.
— Очнулся сейчас? Такой стремительный эффект, увы, в мире только у самогона. Зелья уступают ему во всем. К сожалению, даже в крепости. — Бледный парень чуть скривил губы в улыбке и прошагал к раненому.
Нея и рада бы была ответить, но кулаком в многострадальный ведьмачий лоб было бы слишком. Потому она сцепила зубы и промолчала. Лишь с прищуром продолжила наблюдать за действиями ведьмака.
Он уже более уверенно подошел к мужчине, теперь прикрытому лишь какой-то тряпкой. Взял его висящую, точно плеть, руку и зашептал.
Нея понимала, что это колдовство, но ощутить ничего так и не смогла. Но слышала, как раненый задышал. Его неуверенные поверхностные вдохи сменились почти хрипом и переросли в какую-то одышку. Но после еще одного заговора все успокоилось. И грудная клетка раненого задвигалась, как на волнах, — вверх-вниз, вверх-вниз.
Ведьмак тем временем вынул из сумки какие-то склянки и бинты. Он пропитал повязки и спокойно начал заматывать больного. Худой парень сам приподнимал мужчину и осторожно укладывал, обматывая туловище. И помощи не просил.
Через каких-то десять минут уже не было видно ни одной раны на груди. Другие царапины сочились, но сейчас ведьмака это как будто не смущало. А Нея сильнее хмурилась и внимательнее следила за ловкими руками парня.
— Кто же на него напал? — не прерываясь, спросил Эзра.
— Жена говорит, звери, думает, что волки, — ответила Нея.
— Если в этих местах волки размером с переевшего медведя, тогда можно верить, — усмехнулся Эзра.
За работой парень как-то преобразился, его ничем не выдающееся вытянутое лицо неуловимо изменилось. Глаза горели, и даже мимика стала другой. Теперь он казался симпатичнее и взрослее.
Нея про себя отметила эти изменения и задумалась.
Хотя ее занимали в основном руки, которые крепко бинтовали и легко прикасались к открытым ранам.
— А мальчик говорил о людях, — напомнил ведьмак.
— Обознался, наверное, — ответила Нея.
— Ну как сказать. У него много ран от когтей, но есть и ушибы. На ногах, животе и спине.
Нея ближе подошла к распростертому на обычном столе мужчине, а ведьмак указал на огромные синяки на ногах.
— То есть могло быть такое, что его избили, а потом швырнули в лес?
— Обморожения нет, если бы он лежал в лесу, то отморозил бы как минимум пальцы при такой потере крови, — сказал парень, обматывая предплечье раненого и опять что-то шепча.
Харт снова следила за его руками и поражалась уверенности, с которой ведьмак действует. Но еще отмечала все новые синяки на теле раненого.
— Значит, его избили, а потом на него напали звери, скорее всего, недалеко от дома, раз он без обморожения? — задала себе вопрос Нея, но ответил ей Эзра:
— Либо его кто-то сюда привез. Только зачем? Даже судя по синякам, его били безжалостно и вряд ли хотели, чтобы он выжил.
— Все непонятнее и непонятнее. — Нея задумчиво оглядела бесчувственного охотника.
Крепкий с виду мужчина сейчас почти полностью был замотан в бинты и, несмотря на тихое дыхание, казался неживым. Лейтенанту очень хотелось встряхнуть его так, чтобы тот очнулся и ответил на вопросы. Очень жестоко по отношению к раненому, но Нее надоело ничего не понимать и не знать.
— Я бы предположил, что кто-то из соседей оборотень, — сказал ведьмак.
— Их не существует.
— Знаю, но других вариантов нет. Ноги были человеческие, в сапогах, а руки звериные, с когтями, — пояснил Эзра. — Какой-нибудь сосед разозлился, преобразился и избил.
Нея в упор посмотрела на ведьмака и поняла, что он говорит несерьезно.
Если пойдет слух об оборотнях, ее солдаты действительно испугаются. Уж слишком простой народ любит списывать что-то непонятное на вымышленных духов и животных.
— Фарун, когда вернемся, я хотела бы видеть ваш табель успеваемости, — сказала Нея, когда ведьмак шептал заговор над затягивающейся на глазах раной.
— Зачем? — удивился он и дернул рукой.
— Мне нужно знать, какие предметы вы изучали в Высшей школе, тогда я смогу определиться с вашими обязанностями. А когда вернется комендант, он уже четко объяснит, где и что вы должны делать. Но на первое время мне нужно знать обо всем, что вы умеете, — терпеливо ответила Нея.
— Ладно, — согласился он. — Но обычно хватает характеристики. Там должно быть написано о сильных сторонах выпускника. Я вам ее предоставлял.
— А вы сами ее читали?
Эзра поджал губы и сосредоточился на бинтах.
Не читал, поняла Нея и поэтому процитировала:
— «Неплохой зельевар». — Эзра удивленно вскинул голову и посмотрел на лейтенанта. — Так там написано.
— И все?.. Очень в духе этой ведьмы Тэрволин, — пробормотал он и сильно дернул бинт, заматывая ногу раненого.
Вроде бы неглубокая царапина чуть ниже перебинтованного колена вдруг разошлась и наполнилась кровью. Нея как раз собиралась предупредить, но ведьмак уже побледнел. Его зеленые глаза почти остекленели и…
— Ой… — едва слышно сказал Эзра и приложился лбом о край столешницы.
Тело ведьмака второй раз за вечер шлепнулось на пол. А Нея тяжело вздохнула.
Да, этот день у лейтенанта не задался, а уж вечер особенно. Потому большие и светлые надежды Нея оставила на утро.

* * *

Но и оно началось сикось-накось. С прижавшегося сзади Милкота. Ночью он подлез и без зазрения совести разместил свою лапищу на лейтенантской груди. По мнению Харт, никакого удовольствия такая поза никому не доставляла.
Тулуп полностью скрывал ее тело, а спать в верхней, далеко не мягкой одежде обнявшись могут только отчаянные романтики или идиоты. И сержанта Милкота Нея никогда не считала романтичным.
Как только она проснулась, скинула ручищу и ощутимо приложила сержанта локтем. Но он то ли сделал вид, что не проснулся, то ли действительно крепко дрых. С трудом скрывая раздражение, она встала и, пнув сержанта под коленку, вышла в другую комнату.
Семья раненого провела ночь, расположившись у печки на лавках. Это лейтенант и ее люди остались в комнате с раненым.
Охотника разместили на единственной кровати. Остальным в пользование предоставили пол. Но для четырех незваных гостей у хозяйки не нашлось даже тряпицы, чтобы постелить. Она выдала лишь одну подушку Нее.
В итоге каждый завернулся в свой тулуп и расположился на полу. Все лежали кучно, комнатка не позволяла откатиться даже к стене, потому сержант мог свободно прижиматься к лейтенанту.
Вечером от усталости Нея еле открывала глаза и, стоило лечь, провалилась в сон. Но ведьмак все время вставал к раненому, отчего и она просыпалась. Замечала его у кровати и чувствовала, что Милкот подкатился ближе. К утру, когда печь в большой комнате остыла, ощущать тепло за спиной стало даже приятно. Но потом появилась еще и рука на ее тулупе. И Нея заскрипела зубами. Она всегда отрицательно относилась к романам с подчиненными, да и с трудом переваривала Милкота. И утром еле сдерживалась, чтобы на кого-нибудь не наорать. В том числе на хозяйку дома.
Стоило лейтенанту всех поднять и отправить Милкота в деревню за санями для раненого, жена охотника всполошилась. Кричала, ругалась, говорила, что они уморят ее мужа. Собиралась грудью встать в дверях и не дать вынести раненого. Дети плакали, а Нея, четко выговаривая слова, повторяла:
— Успокойтесь. Ведьмак не может ездить сюда каждый день, у нас вашему мужу будет лучше.
Но женщина плакала, дети вопили, а лицо лейтенанта сильнее каменело. Еще чуть-чуть, и она не выдержала бы. Приказала бы связать жену и вынести раненого.
Нея считала, что здесь его оставлять нельзя, а поговорить с ним не мешало бы. Только воевать с местным населением себе дороже, это Харт тоже понимала.
Неожиданно выручил ведьмак, он плавно шагнул к женщине и, крепко схватив за руку, что-то прошептал. Она замолчала и странно посмотрела на Эзру, а он, воспользовавшись заминкой, тут же влил ей в рот какое-то зелье.
Нея не видела, когда он успел взять один из своих крошечных пузырьков, и даже с долей уважения посмотрела на расторопного парня.
Жена раненого вдруг всхлипнула и села на лавку, ее моментально облепили девочки и затихли, немного испуганные, с красными глазами и растрепанными косичками. И лейтенанту их было по-человечески жалко, но оставлять охотника она не собиралась. Тем более когда их мать так странно не переживает за здоровье своего мужа. Это можно было объяснить несчастным браком. Но по какой причине она так не хочет отдавать почти умирающего и, видимо, нелюбимого мужчину, Нея не понимала и оттого видела в этом какой-то особый смысл.
Пока Харт размышляла, ведьмак коснулся лба одной малышки, потом другой и еще раз сжал пальцы хозяйки. Он присел перед ней на корточки и тихо заговорил. С каждым словом и дети, и их мама становились спокойнее.
Нея не успела удивиться такой быстрой смене настроения. Румяный Милкот зашел в дом вместе с двумя женщинами. Обе нерешительно остановились на пороге, разглядывая хозяйку дома и ведьмака. Одна явно старше, другая моложе, но они были чем-то похожи друг на друга.
— Нашли сани? — прерывая странное молчание, спросила Нея у сержанта.
— Да, — он кивнул на женщин, — у них есть.
— Мы вернем ваши сани сегодня же, — пообещала Нея, обращаясь к женщинам.
Но они никак не отреагировали. Обе внимательно смотрели на ведьмака, который все еще сидел вполоборота к двери. Его кучерявые волосы смешно торчали во все стороны, а вытянутая худая, как прутик, рука трогательно выглядывала из огромного рукава тулупа. На лицах женщин читалось недоверие.
— Он точно ведьмак? — уточнила та, что была моложе.
— Ага, — еле скрывая усмешку, кивнул Милкот. — Лейтенант, я пойду пока, запрягу коня в сани.
Нея кивнула уже спине, потому что сержант слишком быстро ретировался.
Эзра же, услышав о себе, встал и широко улыбнулся. Заразительно и открыто, становясь окончательно очень милым. Женщины, видя перед собой такого вихрастого парня, тоже улыбнулись.
— Кхм, не обижайся, — заговорила старшая женщина. — Но ведьмак — это ж то же самое, что ведьма, так?
— Лучше, — усмехнулся и подмигнул Эзра.
— Угу, — буркнула та, что моложе, переставая улыбаться, и тихо обратилась к женщине постарше: — Мать, пошли. Молод он слишком для ведьмы.
— Молод? — поразился Эзра. — Век ведьмаков очень долог, милые дамы. При столь обаятельной и юной внешности я могу быть невероятно стар и мудр.
Нея кашлянула, заглушая смешок, и скептически оглядела сего «старца» с ног до головы. Приосанившийся парень не стал старше, но женщины засомневались. Он серьезно смотрел на них, и даже могло показаться, что ему больше восемнадцати.
Лет девятнадцать, решила про себя Нея. И продолжила тихо стоять в стороне.
Она считала большой удачей появление соседок. И теперь ждала момента, чтобы осторожно спросить, что они слышали или видели в день, когда охотника обнаружили раненым. Но не торопилась, понимая, что местные слишком недоверчивы, да и ее не любят, чтобы сразу ответить.
— Так зачем вам нужен ведьмак? — спросил Эзра.
— Да говорят, хорошие ведьмы могут скотину заговорить, чтоб здоровье было, — опять ответила старшая. — Может, ты посмотришь нашу корову? Она со дня на день должна отелиться, а ест что-то плохо.
Эзра удивленно моргнул и посмотрел на Нею. Про себя лейтенант усмехнулась, но внешне ничем себя не выдала. Хотя беспомощность городского и холеного мальчика перед коровой умилила.
— Можете осмотреть животное, — спокойно сказала ему Нея, отмечая, как глаза парня округляются. — Раненого мы доставим, разместим и не дадим умереть. Но не задерживайтесь.
Она и сама не знала, почему решила спровадить ведьмака. Могла лишь точно сказать, что его уверенность в своих силах, спокойствие, несмотря на то что он буквально вчера валялся от вида крови у нее в ногах, и налет шалопайства сегодня очень раздражали. Виной тому служил в основном недосып. И лишь каплю сам ведьмак.
Чтобы еще больше не раздражаться, Нея перевела взгляд на женщин и все же спросила:
— Скажите, а вы слышали о том, что случилось с вашим соседом?
— А что с ним? — буркнула та, что помладше.
— Его волки задрали, — жестко ответила хозяйка дома, переставая вытирать слезы. — А эти забирают с собой! А ему надо дома умирать, рядом со своей семьей!
— Он не умирает, — сказал Эзра. — Он серьезно ранен, но его можно спасти.
Все женщины разом нахмурились, но промолчали.
— Значит, вы не знали, что сосед ранен? — уточнила Нея, и женщины синхронно отрицательно покачали головами. — А слышали что-нибудь дня два назад, вечером? Вой или крики?
— Вой у нас каждый вечер, а то не знаете, — слишком резко бросила старшая женщина и обратилась к хозяйке: — Гель, тебе помочь чем?
— Уже ничем не поможешь, — ответила та, всхлипнув.
Соседки со спокойной совестью сказали, что ждут ведьмака на улице, и вышли.
Нее опять оставалось только скрипнуть зубами.
Местные ее недолюбливали. Особенно женщины. Ее боялись. Все же магов здесь увидели всего два года назад, когда шла осада заставы и разгоралась война. Так что боялись осознанно, зная, на что способно колдовство. Но хуже того, Нею осуждали. За короткие волосы, что для местных женщин считалось позором, и за Свена.
Высокий, плечистый скертанец предпочел жесткую Нею со шрамами, а не мягких и румяных деревенских женщин. Именно тогда это началось. Злобные взгляды, ответы сквозь зубы, но Харт обычно это не волновало. А вот сейчас она жалела, что не смогла поладить с местными.
— Так. Это надо давать каждый час по три капли, можно разбавлять водой. Воды вообще надо больше. А вот это дайте полную столовую ложку через три часа. — Ведьмак деловито протянул Нее две склянки, и она от неожиданности взяла. — Ну, не скучайте. Я скоро… Только разберусь, где у коровы вымя.
И, тяжело вздохнув, Эзра вышел из дома, оставив Нею смотреть на пузыречки в своих руках.

* * *

Раненый так и не пришел в себя. Он даже не стонал, но ему явно не становилось хуже. Нея дважды заходила лично и контролировала то, как один из солдат поит его зельем. Конечно, ее бы позвали, если бы мужчина очнулся, но она приходила сама и таким нехитрым образом давала себе передышку.
Стоило вернуться на заставу, к ней прилетел вестник с указаниями от коменданта. Ей приказали провести инвентаризацию, пока не приехал королевский чиновник. Сам начальник «крепости» тоже собирался в дорогу, но шансов, что он прибудет раньше незваного гостя, не было. Так что все ложилось на плечи лейтенанта.
Нея взяла списки с прошлой инвентаризации, позвала Вирша и приступила к пересчету казенного добра.
Начали с оружейной, пристроенной к дому коменданта. Там управились за пять минут. Из десяти ружей четыре штуки находились на руках у патрульных и дозорных, а защитные амулеты висели у каждого солдата на шее. И по факту они с Виршем проверяли только запас зарядов.
Потом перешли через двор и вычищенный плац к зданию казармы, где в отдельном отсеке хранились белье и запасная форма. После обошли общую столовую и кухню. Вирш недвусмысленно поглядывал на солонину, но под суровым взглядом лейтенанта Харт прекратил лобызать глазами кусок говядины.
Наконец они направились в подвал с провизией, в котором любая инвентаризация задерживалась на неопределенный срок.
По правилам вместе с лейтенантом пересчетом казенного имущества должен был заниматься ответственный сержант. Но Милкота Нея отправила к дозорным, в кои-то веки ничего никому не объясняя. Приказ, и точка. Просто на морозе, по ее мнению, из головы любого солдата должны выветриваться мысли, в том числе те, в которых сержант держится за ее грудь.
Поэтому она пересчитывала мешки и бочонки вместе с Виршем. Он был ниже ростом, и Нее самой приходилось заглядывать на верхние полки. Но он, в отличие от Милкота, обычно молчал, что полностью устраивало лейтенанта. Хотя будь он чуть выше, она была бы не против.
К тому моменту, когда они пришли в подвал, уже давно прошел обед. Но Нея не прерывалась. По ее расчетам, королевский чиновник должен прибыть завтра. И лучше предоставить ему все документы и доказать, что на заставе порядок. Почти. Камни не в счет.
— Хм, не хватает мешка пшена, — сказала Нея, еще раз проверяя все полки.
— Мы его отдали в Белые Горки. В той деревне неделю назад погорело три дома, помните?
Лейтенант Харт прекрасно помнила тот странный пожар, уничтоживший дома, в которых по счастливой случайности не было людей. Все собрались на день рождения у соседки. Как подумали жители, в крайнем доме из печи выскочил уголек, и занялось пламя. Оно быстро перекинулось на сараи и соседние крыши. Часть скотины погибла, какая-то выбежала. Но самое ужасное — люди остались без крова и заготовленной на зиму еды. Деревенские отнеслись к этому как-то слишком спокойно. Быстро перебрались к родственникам и затихли, даже тот мешок пшена взяли нехотя.
— Они больше ничего не просили?
— У меня нет. У Милкота надо узнавать. Но мы там редко проезжаем. Заметает все подчистую. Только следы волков и есть.
До того дальнего поселения почти ни один патруль не мог добраться. Деревня Белые Горки шла сразу за Зеленой Стороной, где они только что побывали. И за всю зиму к ней прочистили дорогу один раз…
С провизией лейтенант провозилась долго. Того, на что стоило бы обратить внимание, к вечеру набралось не так много, но у Неи разболелась голова. Она устала еще вчера, а может, даже позавчера. И сейчас с трудом сдерживалась, чтобы не морщиться от головной боли — то пульсирующей, то стреляющей, то тянущей, которая преследовала ее уже добрых два часа.
— Лейтенант Харт! Лейтенант Харт! — услышала Нея, как только вышла на холод.
К ним с Виршем бежал солдат, поивший раненого зельями.
— Очнулся?
— Нет, — выдохнул он, а Нея удивленно подняла брови, не понимая, зачем он так бежал. — Он стал странно дышать, а зелье закончилось. И я не могу даже водой его напоить. Его колотит.
— Вирш, найдите ведьмака и тащите к раненому, а я… — Она не успела договорить, ее перебил солдат:
— Так я спросил. Нет ведьмака. Милкот говорит, к воротам никто не подходил.
Нея ругнулась и записала на счет Эзры еще один грешок. По ее мнению, с коровой можно было управиться и быстрее, особенно если сразу признаться, что ничего в этом не смыслишь. Определенно этого мальчика из Высшей школы следовало убрать с заставы. Ел он, как взрослый мужчина, а единственное важное дело, в котором мог бы помочь, сбросил на ее руки.
«Слишком нерациональное использование казенной каши», — так Нея и скажет коменданту.
У лейтенанта и без раненого хватало забот. Без ее контроля солдаты редко в срок успевали даже почистить картошку. А еще следовало закончить инвентаризацию. У них оставалась лишь почтовая башня, но это целиком и полностью ее вотчина. Одного Вирша туда не отправишь.
У Неи хранились ключи, она отправляла дважды в неделю отчеты вместе с письмами солдат и деревенских жителей. Собственноручно пропитывала бумагу зельями, чтобы она не намокла и летела быстрее.
Нея открывала окно, чтобы выпустить бумажных птиц, и сама же ставила маячки для уточнения координат. Обычно для такой работы существовал сержант, прошедший дополнительное обучение. Но на их заставе не хватало людей.
— Вирш, идите и передайте: ведьмака притащить к раненому, как только въедет в ворота, — приказала Нея и, не выдержав, все же помассировала виски под шапкой.
Она глубоко вздохнула и вместе с солдатом поспешила к дому коменданта, где оставили покалеченного мужчину. Нея не собиралась изображать великого целителя или поить больного с ложечки. Лишь рассчитывала, что в беспамятстве мужчина заговорит.
От быстрого шага у нее в голове начало стрелять. Зато зверское выражение лица заставило усерднее нести службу даже тех, кто всегда отлынивал. Она примерно представляла, как выглядит, и искренне жалела, что ей по пути не попался ведьмак.
В маленькой комнатке для прислуги, где разместили раненого, вдвоем было тесно, особенно когда приходилось удерживать взбрыкивающего мужчину. Он метался по подушке, почти скатывался с кровати, но не приходил в себя. Стонал, горел, а потом резко затих. Нея подумала, что у него наступила агония, и мысленно уже четвертовала ведьмака, уверявшего, что вытащит покалеченного. К счастью кучерявого блондина, охотник все же задышал. Почти неслышно.
Уже ближе к ночи, когда голова лейтенанта окончательно распухла от боли, ей сказали, что раненого смогли кое-как напоить. Что ее нисколько не обрадовало. Эзры по-прежнему не было, и ей оставалось только ждать, когда охотник скончается.
Мучаясь от боли, Нея не думала ни о чем, лишь скрупулезно доделывала необходимое. Обход, инвентаризация и традиционные документы, которыми заканчивались ее вечера.
Время приблизилось к полуночи, когда она все закончила. Посидела немного, рассматривая аккуратную стопку листов на краю стола, и уткнулась лбом в прохладную столешницу. А ведь до этого Нея собиралась согреть себе чаю, но сейчас даже не пыталась пошевелиться. Она слишком устала. Хотя кружка кипятка могла взбодрить, а заодно и согреть. В доме все время гулял незаметный холодок. Он и сейчас пробегал по ее голым пальцам и шее, заставляя ежиться.
Нея обхватила себя руками, так и не подняв головы от стола. Она не раз задавала себе вопрос: зачем так стараться? Ее не повысят, для безродной женщины-мага она и так достигла невероятных высот. Дальше некуда. Под ее началом, считай, застава!
Нея вздохнула, проглатывая смешок, и поморщилась, когда ее накрыла новая волна боли. Она со стоном ударилась головой о столешницу. Не помогло, конечно. Еще раз чуть стукнувшись о стол, она выругалась и сжала зубы.
— Если у вас в это время экзекуции, прошу прощения, не знал. Я могу зайти завтра.
Нея резко подняла голову, отчего ее прострелило, а перед глазами замелькали золотые мушки. Но она все равно смогла разглядеть серьезное лицо ведьмака.
— Явились.
— Как видите. — Он подошел к столу и положил перед Неей два листа. — Мой табель.
— Были у раненого? — Она смотрела лишь на растрепанного парня, никак не отмечая лежавшую перед ней гербовую бумагу.
— Да, жить будет.
— Это вы уже говорили, — сказала Нея. — И, кажется, уверяли, что вытащите его. Но вместо этого сбагрили на чужие руки, а сами прохлаждались в домике у двух женщин.
— Да вы хоть знаете, чем я занимался? — вдруг как-то рыкнул ведьмак, чуть наклоняясь к Нее. — Где побывали вот эти руки? — Он демонстративно сунул холеные пальчики под нос лейтенанта. — В какой задни…
— Сядьте! — рявкнула Харт, и он опустился на стул.
Лейтенант потерла виски и уже спокойнее начала говорить:
— Вы состоите на службе. И должны выполнять приказы начальства. Приказа задерживаться у коровы я вам не давала. Поэтому ваши руки были в той части животного, в которую вы сами их засунули. — Видя, что ведьмак собирается ответить, она чуть повысила голос: — Служба, если вы не знали, не предполагает самоуправства. Вы лишь должны следовать распорядку и приказам старшего офицера. А не лезть своими руками, куда не просят!
Нея сжала кулаки и прикрыла глаза, пережидая волну боли. Уже давно ей не было так плохо, как сегодня.
— У вас болит голова, — уверенно сказал ведьмак.
И вместо того, чтобы дальше говорить о том, как ему было тяжело, дотронулся до лба лейтенанта, перегнувшись через стол.
Нея от удивления замерла, а парень что-то зашептал. С каждым его словом боль отступала и в конце концов превратилась во что-то еле заметное.
Он сел опять на место, внимательно разглядывая Нею. В его глазах читались интерес, сочувствие и как будто капля превосходства. Но лейтенант зло сжала губы. Она ненавидела, когда ее жалели.
— И что это было?
— Не стоит благодарить.
— Я не собиралась вас благодарить, — ответила Нея, хотя еще секунду назад думала сказать спасибо. — Я о вашей магии и заклинании. Как это работает?
— Это заговор, а не заклинание, — сказал ведьмак, все так же рассматривая Нею. — Есть заговоры, которые действуют на людей, а есть отдельные для животных. У каждого заговора свое действие. Остановка крови, пополнение сил или избавление от головной боли. В общем, кое-что по мелочи. С остальным помогают зелья.
— И при этом вы не целитель? — Нея задумчиво смотрела на худенького блондина. Ей до сих пор не верилось, что такой, как он, может снять боль.
— Я лучше. — Он широко улыбнулся. — Целители — коновалы. Они рубят, режут, зашивают. И часто пользуются нашими зельями. А мы лечим почти все и без отрубания конечностей.
— Угу. — Нея еще раз оглядела почти хрупкого и ухоженного ведьмака и взяла табель успеваемости. Только чтобы убедить себя, что он не безнадежен.
— «Боевая магия» — отлично? Вы только что говорили, что лечите, а не убиваете.
— Ну, я довольно сильный ведьмак и могу пользоваться частью боевых заклинаний, — спокойно ответил он. — Вижу, не верите.
Нея лишь приподняла брови, думая, что, глядя на этого изнеженного парня, который падает от вида крови, никто бы не поверил.
— Какими заклинаниями можете пользоваться?
— Таран, пульсар, щит — стандартный набор.
— Понятно. А вот «хороший зельевар» с отметкой удовлетворительно по зельеварению — непонятно, — пробормотала Нея, разглядывая ровные строчки в табеле и чувствуя, как боль в голове усиливается.
— Логика профессора Тэрволин непостижима, — кивнул он.
Нея помассировала виски и вздохнула. Но когда ведьмак протянул руку, отвела ее в сторону.
— Значит, так. До момента, пока не прибудет комендант, вы подчиняетесь моим приказам. Завтра осмотрите всех солдат и спросите о состоянии здоровья. — Нея опять подняла руки к вискам и тут же положила их на стол. — Так как вы владеете и боевыми заклинаниями, будете иногда сопровождать патрули к дальним деревням. Дальше, вы имеете право покидать заставу либо по приказу, либо в свой единственный выходной. Именно в свой выходной вы можете сидеть целый день с коровой у любой деревенской женщины. А в другое время вы на службе и выполняете приказы. Это понятно?
Ведьмак вяло кивнул и продолжил рассматривать Нею. Она же почти незаметно поморщилась. Его взгляд раздражал и сбивал с мысли. Хотя заранее все обдумала. Отсюда и появился осмотр солдат — и он при деле, и она не думает, куда бы пристроить такой талант.
— Я могу начать с вас, — вдруг сказал Эзра, все еще не сводя с Неи глаз, и добавил, чтобы она точно поняла, о чем речь: — Осмотр.
— Приказ касался только солдат.
— Вам тоже не помешало бы, с такой-то головной болью.
— Воздержусь, — резче, чем хотела, ответила она. — Завтра вы дежурите по кухне.
— Вам понравилась фигурная картошка в моем исполнении? — усмехнулся он.
— Дежурство у вас два дня подряд, — не реагируя на его улыбку, отчеканила она.
— Почему?
— Вы пропустили день службы, пропадая неизвестно где. Радуйтесь, что я отправила вас на кухню, а не вычла существенную сумму из жалованья.
— Я был с утра и до вечера в деревне, — немного раздраженно ответил ведьмак, наконец-то прекращая подробно изучать лицо лейтенанта. — Корова телилась. Это было сложно. И прежде чем наказывать, надо было заранее озвучить, когда и где мне можно или нельзя находиться! И знаете что?
— Что?!
— Я хочу видеть устав.
Нея попробовала прибить ведьмака взглядом, но, к ее сожалению, не вышло. Она вынула из ящика стола устав и демонстративно положила перед ним.
Эзра листал книжицу, как будто изучал философский труд. Бесстрастно, читая все — от начала до конца. Он задерживался на каждой странице, не обращая внимания на гнев лейтенанта. Спустя почти двадцать минут, когда Нея примеривалась, как бы дать ему оплеуху, ведьмак поднял глаза и улыбнулся:
— Как приятно, что одаренные, не имеющие звания, приравниваются к младшему офицерскому составу.
— Это относится только к боевым магам.
— Нет. Здесь написано «одаренные». — Он перевернул устав и протянул Нее.
— Этот раздел касается боевых магов, вы поступили на службу как ведьмак, — еле сдерживая раздражение, ответила она.
— Но написано «одаренные». — Ведьмак поднялся со стула и навис над Неей. — Я выполню ваши приказы, касающиеся моей работы, но дежурство по кухне оставьте солдатам. Я все сказал.
— Да мне плевать. Я вас на службу не звала, вы сами сюда приехали. А коли ввязались служить, так имейте мужество не отлынивать от справедливого наказания. И не толкуйте устав по-своему, там все черным по белому! — ответила ему Нея, тоже поднимаясь. — И знаете? Нашей заставе не нужны люди, плюющие на субординацию и дисциплину.
Они смерили друг друга колючими взглядами и выпрямились одновременно.
— Разрешите идти? — спросил ведьмак.
— Свободны, — ответила Харт, рассматривая разгневанного парня, глаза которого увеличились и приобрели глубокий темно-зеленый оттенок.
Он развернулся к двери, а Нея почти с облегчением села обратно на свой стул.
— На будущее. Ночью запрещено ездить поодиночке, — вдогонку сказала она. — Кругом волки.
— О, к вашему прискорбию, звери не трогают ведьмаков. Особенность силы. — Он усмехнулся и хлопнул дверью.
«И волки-то тебя не съедят», — вздохнула Нея и опять помассировала виски. Как только ведьмак ушел, голова вновь заболела.

ГЛАВА 4

Эзра сидел на стуле с мягкой спинкой и рассматривал спящего охотника. В том, что он спал, никто бы не усомнился. Раны худо-бедно затягивались, жар давно спал, а дыхание было глубоким, почти как у здорового человека.
Ведьмак считал это своим личным успехом.
Только подумать, в клочья разодранный мужчина, пролежавший с такими повреждениями целый день просто под тулупом, сейчас спал, а не покоился в могиле.
Ведьмак полагал, что в ближайшие сутки этот субъект придет в себя. О чем, наверное, стоило сказать Харт, когда она заходила. Но выдержки хватило лишь на то, чтобы молчать.
Вчерашняя вечерняя проверка лейтенанта и ее спокойное: «Очнулся?» — разозлили хуже приказа о дежурстве по кухне. Ни выговора, ни требований, лишь равнодушие. Что настораживало, особенно после того, как Эзра все же не явился на кухню в положенный срок.
Ведьмак усмехнулся своим мыслям и отпил жгучего самогона из фляги.
Дежурство по кухне он прогулял и сегодня, и вчера. Ответные действия лейтенанта удивили. Да, она не сказала ему ни слова, но Эзра не получил ни обеда, ни ужина. Ни вчера, ни сегодня. Солдаты, которые вместо него дежурили по кухне, злорадствовали и не протянули бы краюхи хлеба.
В каморку к раненому приносили лишь чай. К нему ведьмак выудил из своей сумки два сухаря. Один чуть плесневелый, второй обмороженный. Хотя до сегодняшнего дня Эзра полагал, что обморозиться могут только конечности. Со вчерашнего вечера великий выпускник Высшей школы магии держался в основном на выпивке и укрепляющем зелье.
Спать он улегся рядом с раненым, потеснив того к стенке. В отличие от казармы, в этой комнатке никто не храпел.
Закручивая фляжку, он с тоской посмотрел за окно. Там валил снег. «Теперь отсюда не сбежать», — подумал Эзра.
Впрочем, сейчас он бы не рискнул высовываться из комнаты. Вокруг физически ощущалась общая нервозность. Солдаты, целый день сменяя друг друга, работали лопатами и чистили подъезд к заставе. Патруль рапортовал, что до ближайшей деревни не дойти. Добавить к этому Харт, которая второй день муштрует всех бездельников из-за какой-то проверки, и получалась неприятная картина.
Но его это почти не касалось. Эзра большую часть времени сидел один.
Вчера солдаты заходили к нему нехотя, только ради того, чтобы не слышать приказов лейтенанта. А сегодня заглянули вовсе двое и исключительно, чтобы пошутить на тему обмороков ведьмака. Милкот, не скупясь, описал, как ведьмак с размаху приложи лея головой о стол от одной капли крови, и теперь солдаты потешались.
В общем-то Эзру это не беспокоило, он давно мог спокойно отвечать на шутки шутками. И первым плевал на свои обмороки. Если о таком думать, и жить не получится, считал он. Но отчего-то все же ему было грустно.
Эзра опять отвинтил крышку и сделал маленький глоток. Горло обожгло, но в голове наконец-то затуманилось. И скверное настроение, усугубляющееся холодом, солдатами, нудным и по закону подлости очень фигуристым лейтенантом, почти улетучилось.
— Да здравствует оздоровительное пьянство. — Он отсалютовал фляжкой, а потом, подумав, легонько стукнул ею по лбу спящего. Но пить не стал, лишь опять посмотрел в окно.
Здесь очень быстро темнело, и то, что Эзра считал вечером, в других местах назвали бы днем. Но от этой мысли ему не стало легче, наоборот, почему-то возникло неодолимое желание повыть.
— Хоть к волкам иди, — сказал он раненому.
Ведьмак не зажигал огня и сидел в темноте, разглядывая снег и мутные уличные фонари за окном. Он сунул фляжку во внутренний карман и сильнее запахнул пальто. В тулупе было жарко, а вот пальто, к его удивлению, очень пригодилось в доме.
— Да, друг. Стоило ли менять теплое место у отца на холодное у лейтенанта? — поинтересовался он у раненого. — Вот и я думаю, что это непростой вопрос. Сам посуди. Чихвостят везде одинаково. Но там солнце! С другой стороны, здесь у лейтенанта грудь. А там у помощника отца только бицепсы.
Дверь скрипнула. На пороге комнаты стоял Милкот, за его плечом мялся солдат. И Эзра радушно им улыбнулся.
— Наконец-то! Что лечим? Ногу, руку, голову?
— Угомонись, ведьмак, если у нас что-то случится, к тебе не пойдем. Увидишь порезанную руку — и того. — Милкот закатил глаза. — Потом еще тебя откачивай.
— Да что там откачивать. По щекам похлопал, рюмку налил, курочки печеной с хреном принес. Лучка, картошечки, можно еще огурчиков. И я восстану из могилы, обещаю.
— Слушай, я сейчас палец себе проколю, если не умолкнешь, — беззлобно буркнул Милкот.
— Кто я, чтобы запрещать людям колоть собственные пальцы? — согласился ведьмак, а потом огляделся. — Только подожди.
Он аккуратно пододвинул раненого, осмотрел постель, а потом лег рядом и прикрылся одеялом.
— Все, коли! — махнул он рукой.
Милкот вместе с солдатом замерли и долго не моргали.
— Прекращай балаган, — пробурчал в конце концов сержант. — К тебе пришли.
— Ко мне? Кто?
— Бабы. Пускать на заставу не велено.
— Там же снег, — сказал ведьмак, вставая с постели. — Как они пришли?
— Они прикатили на санях. Сразу за королевским чиновником. Он с магом приехал, дорогу чуть подчистил.
Королевского чиновника, которого последние дни ждала Харт и о котором упомянул Милкот, они встретили почти на пороге дома. Высокий, припорошенный снегом мужчина говорил с Неей и не обратил на них внимания, впрочем, как и лейтенант.
Без лишних вопросов ведьмака довели до тяжелых ворот, где настежь была открыта небольшая дверь. Двое солдат что-то с удовольствием рассказывали женщинам, видневшимся в проеме. Слышался смех, который не оборвался, даже когда к ним подошел Милкот.
— А ну по местам! — гаркнул сержант. — Кто в дозорной башне должен быть, а?!
— А сам-то ты чего не при деле? — с усмешкой спросил крепкий солдат с седой бородой.
— У меня приказ, — ответил Милкот, не уточняя, какой приказ, но строго поддал одному из солдат, и тот поплелся в башню.
— На меня не смотри, я сегодня в караулке, — улыбнулся седобородый выглядывающей из проема женщине. — Вот, не пускаю подозрительных личностей, понимаешь ли.
— Эрхен, умолкни. — Милкот чуть отодвинул его и обратился к женщинам: — Ну, привел я ведьмака. И зачем он вам?
Сержант от любопытства даже вытянул шею, а две деревенские бабы расступились и пустили вперед укутанную в тулуп и несколько платков грузную девушку.
— Да вот, рожать ей, а знахарка слегла, — ответила старшая.
— Пойду-ка я. — Эрхен вдруг перестал улыбаться и бочком начал отступать к караулке.
— Стоять! — поймал его за локоть Милкот. — Ведьмак сейчас бахнется в обморок от рожающей бабы, мне одному его волочь?!
— Так если бахнется, оставь здесь. Потом-то он очухается и как раз роды примет. — Эрхен усмехнулся и постарался пройти мимо сержанта, но Милкот держал крепко.
Никто не увидел, как Эзра побледнел. Он вдруг представил, что его ждет, и решил падать в обморок, не дожидаясь родов.
Слишком хорошо помнил телящуюся корову и сейчас считал, что терять чувство лучше заблаговременно.
Тогда в коровнике он как по команде упал, можно сказать, загодя, после первого «му-у-у». На тот момент ни капель крови, ни теленка еще не было. Но потом его хорошенько встряхнули крепкие руки деревенской женщины, и он сразу прочитал три заговора. Для женщины, которая его трясла, для коровы, которая истерично мычала, и финальный для теленка, которого никто не видел. Ну а потом сразу ушел во второй обморок, потому что все же увидел кровь.
— Ты так не волнуйся, корова помычит и перестанет, — как только он пришел в себя, сказала Бирна, старшая из женщин.
— Так я и не волнуюсь, — пояснил Эзра. — Я сопереживаю.
Почему-то все думали, что он нервничает, когда видит кровь. На самом деле ведьмак не успевал ничего сообразить. Видел и спустя несколько секунд, иногда минут падал. И в таких ситуациях лучше подтянуть тюфяк, на который приятно опрокидываться, чем объяснять все тонкости его отношений с кровью.
Эзра с Бирной хорошо сработались. В нужный момент женщина хлопала его по щекам, он приходил в себя, успевал кое-что шепнуть, чтобы успокоить животное, и теленок вопреки всему появился на свет. Действительно плохо было, лишь когда пришлось засунуть руки…
Куда именно, ведьмак сразу же решил не вспоминать. Вокруг не было ни одного тюфяка, чтобы предаваться обморокам.
— Эзра, мальчик! — растолкала всех та самая Бирна и шагнула к нему из двери. — Не слушай ты этих. Я сама тебя куда надо оттащу. Ты помоги только.
— Осторожнее, я слишком люблю, когда женщины носят меня на руках. — Ведьмак улыбнулся Бирне, а она покачала головой и сразу потянула его к караулке.
Милкот опешил от такой наглости, а женщина уже втолкнула в кабинку Эзру, а за ним и полнотелую девушку, да и закрыла дверь. Ведьмак удивленно обернулся. Ни из одной щели теперь, кажется, даже не дул ветер. С той стороны кто-то основательно перекрыл выход. Он задумчиво перевел взгляд на румяную красотку, с любопытством разглядывающую его.
В тесной караулке, где был всего один стул слева от входа и окошко для проверки документов напротив двери, ужасающе пахло дешевым табаком. И девушка не выдержала, зажала нос. Эзра со вздохом усадил ее и открыл то самое окошко.
— Хочу заранее кое-что прояснить, — начал он, стягивая варежки. — Я не повитуха и роды принимать не умею. Все, что я могу, — это произнести несколько заговоров для улучшения самочувствия. Могу дать зелье, чтобы немного облегчить боль. Но вообще лучше бы ты рожала дома. Здесь полно слабонервных мужчин, и это я не о себе. И вряд ли лейтенант пустит вас в дом коменданта.
— Господин ведьмак, я рожать пока не собираюсь, — ответила румяная девушка, смотря на Эзру чистыми голубыми глазами.
— Хорошо. А зачем же…
— Мне бы мужа.
— Хм, а может, все-таки начнем рожать? — с заминкой предложил ведьмак, полагая, что раз в каморке только он, то и в мужья загребут его.
Девушка удивленно моргнула и как-то сразу пригорюнилась. А Эзра физически не переносил грустящих женщин, потому спросил:
— А отец ребенка в мужья не хочет?
— Не знаю, — всхлипнула девица и замолчала.
Ведьмак ждал почти минуту, но девушка просто сидела, опустив голову.
— Зелий для появления мужей, к сожалению, пока не придумали, — произнес ведьмак в конце концов.
Девушка кивнула, что-то обдумывая, а Эзра решил, что, даже если она не начнет рожать, стоит подгадать момент и улизнуть. И ни в коем случае не падать в обморок, а то мало ли что думает беременная женщина, видя бессознательного мужчину.
Вообще к нему пока ни разу не приходили дамы в положении и тем более не приходили за мужьями. Было дело, когда одна из самых вредных сотрудниц отца попросила приворот. И он честно дал той не слишком красивой дамочке самогон. К тому же в инструкции написал адрес магазина, где продают самый лучший вяленый окорок. И рекомендовал все это подавать объекту ее страсти при приглушенном свете. Не сработало, его обвинили в несостоятельности, а самогон признали отравой, а не зельем. Он не стал пояснять женщине, что, даже если бы существовало приворотное зелье, ей бы оно не помогло. Там, где не выручило спиртное, едва ли спасут разговоры по душам.
— Лучше бы тебе вернуться домой, — предложил Эзра. — Я не могу помочь с мужем. Зря приехала на заставу, тем более на ночь.
— А мне больше некуда. Отец выгнал. У меня ж еще семь сестер. Младшие. Они еще растут, а еды все меньше. Поэтому отец осерчал, когда я одна умяла целый каравай и горшочек с кашей. Сказал: «Иди к своему хахалю, пусть вас на себе тащит». Кулаками грозил. Вот я и убежала. Только сейчас зима, а мне еще рожать, — пояснила девушка, вздохнув. — И я не знаю, кто отец ребенка, поэтому и не знаю, кому быть мужем. Коли бы вы сказали точно, он не смог бы отвертеться, а так…
Эзра сел на корточки и подпер щеку кулаком, а девушка продолжила:
— Хорошо Бирна по-соседски присоветовала у вас спросить про мужа, вы ж ведьмак, должны как-то распознать отца ребенка, да? Ну вот мы и приехали… Может, как-то надо погадать, а?
— А зачем приехали еще две девушки? — спросил Эзра, заранее продумывая пути отхода, если и те решат тоже требовать мужей и определять отцов.
— Да это так, — немного замялась она. — Потом они помогут договориться с отцом, ну и вообще. Господин ведьмак, а если я вам опишу мужчин, вы сможете сказать, кто из них отец?
— Угу, — промычал Эзра, запрещая себе шутить, что, пока ребенок в утробе, отца определяют по бровям. Эта женщина могла понять буквально и принести требуемое на блюдечке. — О скольких мужчинах речь?
Девушка что-то прикинула, пошептала под нос и нерешительно выдала:
— Пять. Хотя нет-нет, — она замахала руками, — это сейчас скертанцы туда-сюда ходят, а тогда их не было. Значит, четверо.
Эзра внимательно посмотрел в спокойные голубые глаза и решительно вытянутые ноги, перегораживающие дверь. Явный признак того, что отсюда он выйдет либо мужем, либо отцом ребенка.
— Скоро рожать?
Через пару недель, — уверенно ответила она.
— Примерно девять месяцев назад с каким из четверых мужчин ты была?
— Со всеми, — простодушно ответила она.
Ведьмак удивленно поднял брови. Его восхитила такая активная жизнь. Он даже позавидовал чуть-чуть, но девушка насупилась.
— Просто стирка была, — буркнула она.
— Прости?
Ну, стирка. Мы с девчонками прачками подрабатываем. — Видя, что ведьмак ничего не понимает, она ему разжевала все, как маленькому. — Раз в две недели кто-то с заставы привозит в нашу деревню белье. Ну и это… чтобы белье привозили именно в нашу деревню, а не в соседнюю, иногда к нам приходят солдаты. А то они же могут отвезти и в Большие Дубы. И у нас не будет работы.
— Вы стираете их белье, а солдаты за это еще и укладывают вас в постель? — спросил ведьмак.
Не все. Их всего трое, которые возят. Мне приглянулся один, Малке другой, мы сразу их себе определили. Но так вышло, что и с третьим надо было что-то делать.
— Так. — Ведьмак встал и потер лоб. — Надеюсь, имена их знаешь?
— Каспин — это тот, который мне нравится, — сказала девушка, готовясь, кажется, защищать того парня. — Ну и второй, с которым я была, Эрхен. Тот, что нас сегодня встречал.
— Ты понимаешь, что спать с ними необязательно? — уточнил Эзра. — Если бы вы пожаловались лейтенанту или коменданту, их бы наказали.
— Ага, и неизвестно, куда бы тогда отвозили белье. — Девушка тоже поднялась. — Слушайте, мне вот это не надо. Я приехала, чтобы мужа найти, точнее, отца. Не можете помочь, так и скажите.
Эзра промолчал. По большому счету это было не его дело, но отчего-то на душе стало паршиво. И весь приятный туман от выпитого куда-то улетучился, зато осталась злость на жизнь.
Ведьмак мог сказать, что не солдат решает, кто стирает вещи. Но разве его послушают? Скорее всего, о стирке в деревне договорились заранее с кем-то из старших, возможно, со старостой. А эти дурочки считают, будто у них нет выбора.
— Даже если кто-то на заставе признает, что он отец, тебя не оставят здесь. В гарнизоне нет жилья для жен.
— Да и пусть. Денег даст и ладно. Жалованье он же получает? А я пойду к старосте и заплачу за ночлег. Потом решу, как и что. Может, с Бирной договоримся, хотя у нее места совсем мало.
С одной стороны, такой житейский подход импонировал. Зачем переживать и заламывать руки, когда намечается жизнь с жалованьем мужа? С другой — Эзра не любил, когда пользуются невежеством или наивностью женщин. Особенно это относилось к простым, у которых было и так достаточно бед.
— Так вы скажете, кто отец или нет? — снова спросила девица. — Я всех могу описать. Тех, что с заставы, вы небось и сами видели. А двух парней из соседней деревни я хоть и не видела полгода, но опишу, как живых. Знаете, у одного вообще есть родинка в таком месте…
— Прибережем это на крайний случай, — пробормотал Эзра, разминая пальцы правой руки. — А пока пойдем, есть у меня на примете один способ определения отцовства.
— Господин ведьмак, я по гроб жизни буду обязана! — обрадовалась она и повисла у него на шее. — Только это, я не могу, сами понимаете. Но вот Арите вы понравились. И она может расплатиться.
В первую минуту ведьмак не понял, о чем речь. «Интересно, все ли девушки расплачиваются здесь так?» — подумал он.
— Как тебя зовут?
— Лагира.
— Лагира, не надо предлагать себя. Передай это всем женщинам. Люди на заставе должны вас защищать, им за это платит король, а вы им ничего не должны. И любой из солдат, который пользуется вашей добротой, последняя сволочь. А за услугу всегда можно заплатить деньгами или товарами.
— Понятно, — протянула женщина, скептически его разглядывая. — Ну и зря вы, господин ведьмак, отказываетесь. Вы же ей и правда приглянулись, хоть она и видела вас мельком, когда из коровника шли. Да и она очень милая. И знаете… зимой всем хочется тепла.
Эзра кивнул, хотя насчет миловидности этой Ариты ничего не знал. В тулупе и шапке для него все выглядели как сержант Милкот.
Ведьмак знал, что, например, у скертанцев провести ночь с человеком, который понравился, если все по взаимному согласию, норма. Но Эзра всегда жил в обществе, где скрывали любые добрачные похождения. Делали вид, что никто никогда не видел ни мужчин, ни женщин. И он не думал, что на границе родного королевства встретит нечто похожее на отношения скертанцев. Хотя подобным это назвать язык не поворачивался. А еще язык не поворачивался признаться Лагире, что ведьмаки не могут определить отцовство.
— Если хочешь меня отблагодарить, привези мне жирную курицу.
— Так зима же, она самим пригодится… — растерялась девушка.
— Тогда забудь, сегодня я тебе помогу безвозмездно!
Он распахнул дверь и вышел на воздух. Рядом с караулкой топтались остальные, вяло переговариваясь.
— А мы уж думали, начались роды и ты ушел в глубокий обморок, — хохотнул Эрхен, но его не поддержал даже Милкот. Шутка явно всем надоела.
— Обошлось, — спокойно ответил Эзра. — А вот у тебя шансов устоять на ногах мало. Лагира говорит, что ты отец ее ребенка. И зачал ты его, когда отвозил гарнизонное белье. Сказал ей, что отнимешь у нее работу, а значит, и доход, если она с тобой не ляжет.
— Чего? Ты что несешь?! Какой отец?
Замах — и кулак вписался точно в челюсть Эрхена, его голова дернулась, и он сделал шаг в сторону.
Эзра знал, как бить, чтобы не было крови. Не по носу, не снизу в челюсть, а вот так сбоку, почти вскользь, чтобы отвлечь внимание и подготовиться.
Ведьмак с предвкушением смотрел на рычащего солдата, и в его голове снова поднимался прекрасный туман. Чуть более злой, чем от выпивки, но такой же нужный в этом холоде и запустении. От этого тумана жизнь опять приобретала искру. И в такие моменты по венам скользили огненные змейки, опускаясь в кончики пальцев магией. Пьянящее чувство. Эзре повезло, что Харт давно скрылась в доме и никто не собирался лезть в его драку.

* * *

Ведьмак вошел в кабинет лейтенанта и сразу увидел бутерброд. Два ровных куска белого хлеба, между которыми блестело тонко нарезанное мясо и маринованный лук. Бутерброд лежал на блюдечке перед лейтенантом. А Харт сидела, откинувшись на спинку стула, и наблюдала за ведьмаком.
— Это мне? — деловито уточнил Эзра, без приглашения усаживаясь напротив и пододвигая к себе блюдечко.
— Зачем устроили драку?
— Подумал, что Эрхену надо размяться после тесной караулки, — ответил он, откусывая сразу половину бутерброда.
— Понятно. Эрхен получил бы свое и без вашего рукоприкладства. Но за драку вы лишаетесь половины жалованья, — сказала Харт, неодобрительно поглядывая на жующего Эзру. — Вы понимаете, что применять магию к обычным людям нельзя?
— На нем амулет защиты, — спокойно пожал плечами Эзра.
— Его хватает на четыре магические атаки.
— Именно столько их и было.
— Почему же у солдата все тело в ушибах и на ногах он не стоит?
— Потому что у вас хреновые амулеты? — предположил Эзра, а взгляд Неи стал тяжелее.
— Вам очень повезло, что по уставу я больше никак не могу вас наказать за обычный мордобой. Но знайте: еще один эпизод с применением магии, и я закую вас в кандалы, как особо опасного преступника, — жестко произнесла Нея. — Чтобы больше ни одной стычки, тем более с магией, ясно?
— Угу. Вот мне интересно, вы же понимаете, что Эрхен уложил бы меня с двух ударов, если бы не заклинания?
— И к чему этот вопрос? Если бы вы не полезли к Эрхену, он бы вас и пальцем не тронул. А если хотите быть в хорошей физической форме — тренируйтесь.
— Такие люди, как Эрхен, воспринимают только силу, поэтому драка была делом времени, если не по поводу девушки, так по поводу моей, так скажем, ранимости. Для него повалять худого ведьмака — отличный повод самоутвердиться, — сказал Эзра с долей раздражения. — И я имел в виду не свою подготовку, а то, что Эрхен шире меня в плечах и раза в три тяжелее. Я почти уверен, его кулаком можно уложить быка. Моя магия всего лишь уравнивает наши силы. У меня заклинания, у него кулаки и амулет защиты. Он серьезно не пострадал бы в любом случае. Зато стал, надеюсь, умнее. Мне казалось, вы должны меня в этом понять.
— Это вы о чем?
— О том, что, не будь у вас магии, вас бы никогда не взяли на военную службу, — пояснил Эзра и дожевал по его меркам очень маленький бутерброд. — Потому что физически женщины обычно слабее мужчин. И в бою от дам мало проку. Но вы маг, а значит, сильнее большинства мужчин.
Ведьмак смотрел на застывшую Харт и думал, что вот именно сейчас его закуют в кандалы. Радовало, что сажать преступников на заставе, кроме как в подвал, некуда, а там хранилось кое-что из продуктов.
— Мы сейчас говорим о недопустимости драк и применении магии на заставе против своего же, а не о ваших шансах в рукопашной! — проговорила Нея.
Ее серые глаза стали на тон темнее и напомнили грозовые тучи, тот же свинцовый оттенок.
Эзра так удивился, видя пусть и злой, но живой взгляд у бесстрастной Харт, что чуть не упустил нить разговора.
— Значит, в следующий раз вы предлагаете стоять и ждать, когда меня ударят, а лучше перед этим еще отрезать себе руку?
— Во-первых, следующего раза не должно быть, а во-вторых, вы передергиваете!
— Ничуть. Для меня естественно прибегать к магии, это часть меня. Такая же, как руки, ноги и голова. Логично, что я всем этим пользуюсь. И, между нами, с десяти лет я отрабатывал щиты и пульсары, а вовсе не удары кулаком.
Эзра старался говорить спокойно, но с каждым его словом лицо лейтенанта сильнее каменело. И где-то внутри поднималось негодование. В эту минуту его раздражало в Харт буквально все. Ее короткие волосы, суженные глаза и плотно сжатые губы. Даже китель сейчас на ней сидел раздражающе официально. Он предполагал, что его опять могут наказать трижды клятой картошкой. Но он не ожидал отповеди за использование заклинаний от боевого мага.
Он прошелся взглядом по рядам пуговиц двубортного кителя и скривился. Еще утром ему казалось, что форма слишком подчеркивает фигуру лейтенанта. Но сейчас ведьмак ясно осознавал, насколько глупо видеть в этом офицере женщину. Хотя на самом деле он еще не разобрался, что раздражало его сильнее: ситуация с запретом на магию или сама Харт.
Она спокойно сидела за столом и не отводила тяжелого взгляда, а потом вдруг через силу проговорила:
— Давайте заключим перемирие.
Эзра с подозрением посмотрел на нее и скрестил руки на груди.
— Бутерброд был взяткой?
— Жестом доброй воли, — процедила Харт.
— Я с вами не воевал, только отказался чистить картошку, — напомнил Эзра.
— Да. — Она кивнула и тут же перешла к делу, как будто боясь передумать: — К нам приехал чиновник по особым поручениям, и лучше всем заняться делом, а не спорить из-за дежурства по кухне. Вам же предлагаю просто тихо выполнять свои обязанности. Дежурство я с вас снимаю. Но вы, в свою очередь, никуда не лезете, не устраиваете драк и придерживаетесь устава. Либо пишите рапорт об увольнении. Я с радостью вас отпущу даже без подписи коменданта.
— Боюсь вас разочаровать, но я здесь планирую задержаться как минимум на год.
— Отчего именно на год?
— Стандартные условия контракта.
— Но вы можете попросить перевод или уволиться.
— Могу, но не буду.
Ведьмак замолчал, а Нея плотнее сжала губы.
— Почему?
— Меня все здесь устраивает.
Эзра спокойно смотрел на лейтенанта, которая превратилась в камень, и думал, что стоило бы сочинить более правдоподобную причину.
— Раз все устраивает, потрудитесь исполнять приказы и не лезть не в свое дело, — сказала она после паузы. — У чиновника есть все полномочия, чтобы разжаловать меня, а вас, если потребуется…
— Казнить, я знаю. Он может вершить суд от имени короля.
— Я имела в виду выслать, например, на болота, — ответила Харт.
Они несколько секунд буравили взглядами друг друга. Каждый будто оценивал: стоит ли хоть какого-то доверия сидящий напротив человек. Одно неверное движение — и полетели бы пульсары, но Нея медленно кивнула.
— Господин Олмер сообщил, что проверка начнется завтра. Когда узнал, что в гарнизоне есть ведьмак из Высшей школы, просил, чтобы вы тоже нас сопровождали.
— Зачем?
— Понятия не имею. Но, видимо, он знает, чем должен заниматься ведьмак на заставе, в отличие от нас с вами, — ответила Нея.
Они опять замолчали, в этот раз не так враждебно, но все еще настороженно.
— Проверка начинается в семь утра, — сказала Нея и пододвинула к себе документы. — Можете идти.
— Прошептать вам заговор от головной боли? — уточнил Эзра, видя, что Харт поморщилась и прикрыла глаза, но она резко ответила «нет», и ведьмак оставил при себе свою помощь.
— Да, а что там с девушкой? Милкот очень путано объяснил. Она нашла отца ребенка?
Ведьмак и сам не разобрался в том, что произошло. Его драка была быстрой и беспощадной. Эрхен, по сути, не успел ответить, была только серия магических ударов, а потом прибежал Каспин со сломанной рукой.
Детина под два метра ростом однозначно собирался прихлопнуть ведьмака. Но увидел Лагиру и оторопел. А там всего два слова от женщины, и он уже сам дубасит Эрхена. Еще два слова — и Каспин крепко обнимает Лагиру, а на Эрхена в прямом смысле плюет.
В таком рассказе напрочь ускользали детали и смысл, считал Эзра, поэтому коротко сообщил:
— Главное, она нашла мужа! Через неделю ваш Каспин женится на Лагире.
— Он отец?
— Откуда мне знать?
И Эзра пошел к выходу, поражаясь скорости, с которой решился вопрос. Если бы все в жизни было так же просто, как найти мужа для Лагиры, ведьмак никогда бы не попал на Северную заставу.

ГЛАВА 5

Чиновник скользил взглядом от казармы к почтовой башне и медленно возвращался к кое-как сложенным камням, из которых должны строить крепость.
Что ж, застава производила удручающее впечатление. Во всем сквозила безалаберность. И отсутствие коменданта порождало вопросы.
По мнению Олмера, в такой дыре надо проводить десятки часов с подчиненными и многое показывать примером. Но чего не было, того не было.
Вечером лейтенант Харт коротко рассказала о бандитах и морозах. Впрочем, Олмер не все услышал. Вчера после долгой дороги, кроме боли в раненой ноге, его ничего не занимало, даже бандиты, ворующие королевские крепости. Но утром его голова заработала четко, как метроном.
У дома коменданта он стоял уже более десяти минут и молчал. Лейтенант Харт и ведьмак присоединились почти сразу, но он знаком попросил их ничего не говорить.
Королевский чиновник по особым поручениям неторопливо отстукивал тростью ровный ритм по носку своего сапога, и в его голове выстраивался план. Первым пунктом стояло проверка начатой в прошлом году крепости и штрафы за невыполнение планов, вторым — солдаты, стены, кладовые и прочее, а уже третьим — бандиты, которых все равно не поймаешь прямо сейчас.
Через год королю нужна была крепость вместо этой заставы. Но уже сейчас ясно как день — этого времени мало. Зимой ничего не построишь, можно лишь подготовить саму заставу к новому положению дел. Кое-что изменить, кое-кого уволить, а других нанять. Но начать по-прежнему следовало с главного.
— Идемте посмотрим, что у вас уже готово.
Олмер подал знак Бону, молчаливому магу, который приехал вместе с ним, и тот протянул кое-какие бумаги. И только после этого все пошли к воротам.
Фундамент заложили рядом с заставой, всего в пятистах метрах. Летом котлован залили, и сейчас перед чиновником должны были красоваться края начатых стен. Но у ног Олмера лежало совершенно белое поле.
Здесь дул нещадный ветер, который заставлял морщиться и лейтенанта, и ведьмака. Но чиновник стоял прямо, даже не моргал. Его темные глаза точно так же спокойно исследовали эту пустошь, как до того саму заставу.
— Камни лежат у вас с лета? — спросил он, опять постукивая тростью о сапог.
— Да. Строителей так и не прислали.
— А своими силами?
— На заставе всего четырнадцать человек вместе с комендантом. У каждого свои обязанности.
— Комендант писал в столицу о строителях?
— Не знаю. Часть писем он отправлял сам, — пояснила Харт, тоже стараясь не отворачиваться от ветра.
Олмер опять обвел площадку взглядом, развернул один из документов и кивнул Бону. Маг вышел на середину и начал швыряться таранами, вспахивая снег. Потом прочитал заклинание вихря, и прямо у ног чиновника показался край фундамента. Бумага, которую он держал, затрепетала на ветру и покрылась снегом, но зачарованный лист не пострадал.
— Почему не вырыли ров? — спросил Олмер у лейтенанта и встряхнул лист, после чего аккуратно сложил его вдвое.
— По той же причине: не было строителей.
— Ров относится к оборонительным сооружениям. Им занимаются солдаты гарнизона, — ответил Олмер.
— Комендант не давал распоряжений, и у нас нехватка людей. И ров обычно в последнюю очередь… — неуверенно ответила Харт. — Неудобно же через него таскать камни.
— У вас в плане значился ров, — пояснил чиновник. — А его нет. На тот момент вы были единственным офицером на заставе, и вы были ответственны за выполнение плана. Коменданта назначили значительно позже. Вам штраф.
Олмер знал, как и когда показывать людям, кто теперь главный. И начинать он любил с мелочей, как бы давая своей жертве шанс на исправление и время на осознание того, что теперь все в его власти. Абсолютно все.
Бон подал какой-то знак Олмеру, и чиновник с удовольствием развернулся всем корпусом к Харт.
Эта птичка точно была у него в кармане.
— Так, а почему нет охранного контура, сигналок и отчего же единственный амулет валяется незаряженным? — Он небрежно указал тростью на покореженный камешек с засечками.
Неисправный артефакт, который, вероятно, просто выбросили, лежал почти у ног чиновника. Харт еле уловимо поежилась, и ее точеные бровки хмуро опустились к переносице.
Олмер с удовольствием проследил за этими скупыми движениями и с не меньшим удовольствием добавил:
— Вам еще один штраф. Контур и сигналки — ваши обязанности.
Губы лейтенанта превратились почти в линию, а взгляд нервно метнулся к фундаменту крепости, выискивая еще какие-либо нарушения. Их не было, чиновник знал. Но ему слишком нравилось видеть смятение на этом когда-то симпатичном лице, чтобы об этом сказать.
— А глубоким должен быть ров? — вдруг подал голос ведьмак, косясь на растерянную Харт.
— Существенно более человеческого роста, — спокойно ответил чиновник и внимательно посмотрел на немного сонного паренька. — А вам штраф за разряженный амулет. Не знали, что ведьмаки обязаны за ними следить?
— Да, вылетело из головы, — рассеянно ответил он.
— Как вас зовут?
— Эзра Фарун, ведьмак в восьмом поколении.
И вместо того, чтобы нервничать под взглядом Олмера, он наклонился и что-то шепнул Харт на ухо.
Она недоверчиво оглядела ведьмака и медленно кивнула. Чиновник проследил за тем, как разглаживаются морщинки на лице Харт. И Олмеру это не понравилось.
Ему была знакома фамилия ведьмака, но он никак не мог вспомнить, где ее слышал.
— Простите, а не мог бы ваш коллега мне помочь? — запросто спросил Эзра у чиновника.
— В чем?
— Хочу вырыть ров.
— Полагаю, вам лучше взять лопату.
— Поверьте, ваш человек будет полезнее.
Повисла пауза, и только лейтенант Харт как ни в чем не бывало отошла на другой край площадки. Она несколько секунд как будто к чему-то примеривалась, а потом бросила магический таран рядом с фундаментом. Снег разметало в разные стороны, и показалась земля в заледеневшей корке.
После небольшой заминки Олмер кивнул Бону, чтобы тот помог.
Чиновник не любил, когда кто-то вмешивался в его планы, и мог хоть сейчас запугать ведьмака до смерти. Но ему стало любопытно. Молодой человек, судя по всему, решил защитить женщину от гнева страшного чиновника.
Эта мысль вызвала усмешку на тонких губах Олмера.
Единственная женщина в кругу мужчин в любом случае становится предметом их внимания. Тем более такая фигуристая.
Чиновник вполне понимал ведьмака, пытающегося привлечь ее внимание. Но полагал, что сейчас весь ее интерес сосредоточен на нем самом, чин с припиской «королевский» очень этому способствовал.
Вообще на пути Олмера редко встречались люди, которые не теряли присутствия духа и уверенности в себе, когда он представлялся. Обычно любой служащий в это время вспоминал свои пороки и трясся от того, что их сделают достоянием общественности. С ведьмаком был иной случай.
Вероятно, он еще не протрезвел, решил Олмер, немного злорадствуя. За пьянство тоже полагался штраф.
Тем временем парень подошел к открывшейся земле и бросил маленький огненный пульсар. Он рассыпался искрами еще до того, как упал. Но корка льда на земле растаяла. Какое-то время ведьмак стоял и глубоко дышал. Вокруг ничего не менялось, и чиновник быстро заскучал. Он перевел взгляд на лейтенанта Харт, которая напряженно всматривалась в землю и, вероятно, ждала какого-то чуда. Олмер готовился увидеть новое разочарование и хмурые морщинки, когда этого не произойдет.
А худой парень еще постоял и вдруг, как будто разозлившись, сел на корточки. Он дотронулся до земли лишь двумя пальцами, а кусок темной глины шевельнулся.
Олмер не поверил глазам и сделал шаг вперед.
Пальцы ведьмака чуть ушли в землю, и к ветру еще прибавилась какая-то дрожь. Она шла от земли, точнее, от того места, где ее касался парень.
Дрожь нарастала, и ветер усиливался, пробуждая невиданную силу. Где-то глубоко под слоем снега, а может, и самой земли слышалось гудение. Что-то медленно, будто со стонами, поднималось и опускалось, как грудная клетка при дыхании. И каждое движение отдавалось вибрацией, которая щекотала стопы. В какой-то момент эта пульсация участилась, а оставшийся снег начал проседать по периметру фундамента.
Олмер стоял и отчетливо понимал, что сейчас перед ним не заштатный ведьмак. И не просто одаренный человек, а уникальный. Вопросов к нему стало на порядок больше.
Мальчик знал, что делает. Слишком ровно проседала земля для того, кто никогда подобным не занимался. Его работой можно было любоваться. Ров, а сомнений не было в том, что это он, получался как по лекалам. Будто парень заранее прочертил овал и отмерил нужное расстояние от фундамента. По правилам его нужно было отодвинуть еще немного от самой крепости, но и такую работу можно смело принимать.
Земля вздыхала и ходила ходуном, а линия рва постепенно соединилась. Теперь фундамент опоясывал провал, который все углублялся и углублялся. Дрожь усиливалась, от гудения закладывало уши, но ведьмак как сидел на корточках, так и продолжал сидеть. Он ничего не шептал и не делал никаких движений, но земля двигалась по его велению. Через несколько минут послышались громкие, как камнепад, звуки, почва под ногами последний раз содрогнулась и затихла. Даже ветер резко прекратился.
Быстро опадал потревоженный снег, чуть разгоняемый ветром. Ни звуков, ни движений. Все замерло, в том числе люди. Они стояли и смотрели на ров, появившийся вокруг фундамента.
Чиновник стряхнул с плеч снежинки вместе с оцепенением и ровно поинтересовался:
— Что же не сделали этого до моего приезда?
— Как можно? Тогда бы вы пропустили все самое интересное, — бледно усмехнулся ведьмак и внезапно улегся на спину прямо на краю рва.
— Значит, у вас сила…
— О, оставьте. Прошу. Голова гудит, — отмахнулся ведьмак. — Я пока полежу, а вы идите дальше. Проверяйте.
Все же общими усилиями Бона и Харт ведьмака довели до кухни и сдали какому-то солдату.
Олмер решил оставить разговор на потом. Его еще ждали списки казенного добра и осмотр владений. И не мешало бы немного поразмыслить, прежде чем серьезно говорить с ведьмаком.
За утро они с Харт обошли заставу, и Олмер уже без прежнего удовольствия указывал на мелкие недочеты.
После эпизода с землей Харт не казалась сбитой с толку и не хлопала глазами, глядя на него, к ней вернулась вчерашняя строгость. К тому же и нарушений на самой заставе найти почти не удалось. Лейтенант, вероятно, все успела исправить.
«Беда современных выскочек — чрезмерная ответственность», — сказал себе Олмер.
Они прошли по всем закоулкам и остановились в кабинете коменданта. Чиновник сел за большой стол и предложил обсудить дела.
Он с наслаждением вытянул ноги и даже улыбнулся, рассматривая ровную спину лейтенанта.
Харт быстро взяла какие-то документы и положила перед ним списки имен. Но у него не было никакого желания в них вчитываться. Ему вообще хотелось в теплую постель, желательно вместе с женщиной. Виной тому были сумерки за окном, хотя не минуло еще и часа дня. Небо заволокло тучами, и вокруг будто появился странный сонный мир, который тянул к себе и манил постелью.
— Ну, рассказывайте о бандитах, — заставил себя сказать Олмер.
Отодвинул списки имен служащих на заставе мужчин и внимательно посмотрел на Харт. Под его взглядом она не стушевалась.
— Они уводят всегда одну телегу с камнями. С самого первого раза. Ни магии, ни чего-то другого я не обнаружила. Мы обыскали ближайший лес, но ничего не нашли. Даже следов.
— Вы не думали, что воруют местные?
— Думали. Хотя откуда бы у них взялись смекалка и силы так незаметно все организовывать? В любом случае мы часто проверяем деревни. По-прежнему никаких следов.
— Вы заходили в каждый сарай? — скептически спросил чиновник.
— Нет. Но спрятать такую телегу в сараях невозможно, у людей там обычно что-то хранится. Можно было бы во дворе, но здесь, как и везде, огорожен очень маленький участок вокруг дома, а остальное — огород и прочее — видно всем. И опять следов не было.
— А что говорят в деревнях? — уточнил чиновник, и Харт немного замешкалась.
— Обычно они молчат. С нами говорят неохотно.
— Ясно. — Чиновник пододвинул к себе листы со списками.
Пока он не знал, как подступиться к бандитам. Он лишь мог усилить охрану обозов, что и собирался сделать. Правда, с камнями и так ехало приличное количество матерых вояк. Сомнительно, что они не увидели бы бандитов. А следовательно, сопровождение могло быть в доле. Но Олмер считал, что проблема в чем-то другом. Люди в охране постоянно менялись, да и обозы не так часто ходили, чтобы кто-то о чем-то мог договориться.
— Как долго вы служите на заставе? — поинтересовался чиновник.
— Год.
— А солдаты?
— В основном все здесь примерно год. Кроме ведьмака.
— А он?
— Чуть меньше двух недель.
— Понятно.
Чиновник аккуратно почесал нос, пробегая по списку, и задумался. Ему фигура ведьмака совершенно не нравилась, и фамилия до сих пор не шла из головы.
— Заметили в его поведении что-нибудь странное?
— В поведении ведьмака? — удивилась Харт и сразу ответила: — Нет, ничего странного.
Олмер еще раз прошелся по спискам и как бы между делом уточнил:
— Вы с ним спите?
— Что? — Харт ошарашенно моргнула, а Олмер поднял на нее глаза.
— Мне показалось странным, что ведьмак, у которого сила земли, оказался здесь, в такой глубинке, — проговорил он. — Это подозрительно. А судя по одежде, господин Фарун вел безбедную жизнь и, вероятно, привык к определенному комфорту… Но он здесь. Почему?
Харт серьезно смотрела на чиновника, но молчала, понимая, что ей задали риторический вопрос.
— Я полагаю, что у любого человека могут возникнуть трудности с деньгами. Но для такого, как он, обычная служба — это вовсе не решение финансовых проблем. Ему нужны другие деньги. А зачарованные камни от крепости, как вы знаете, очень и очень дорого стоят.
Вы намекаете, что он связан с бандитами?
— Предполагаю. — Чиновник не стал добавлять, что это предположение необоснованно. — Его появление здесь вызывает подозрения. И меня удивило то, что вы в этом ничего странного не заметили. Или заметили, но не озвучили, потому что у вас есть личный интерес.
Был еще вариант, что с чиновником по особым поручениям не захотели говорить откровенно, и об этом Олмер знал. Но сейчас важнее было кое-что выяснить для себя лично и немного прощупать лейтенанта, да и ведьмака, а не искать правду.
— Я на заставе служу, а не сплю с кем попало, — ровно ответила Харт.
Олмер чуть поморщился.
Как он и думал, перед ним сидела принципиальная и ответственная женщина. И греть его постель по доброй воле она не станет, а жаль.
Рассматривая Харт, он думал, что она слишком симпатична для этой заброшенной заставы. У нее были в меру полные притягательные губы и завораживающие глаза, которые меняли цвет от серого к зеленому. И никакие шрамы не могли этого испортить.
Он не питал иллюзий по поводу собственной внешности. С его худым лицом, на котором даже нос почти не выделялся, невозможно кому-то в одночасье вскружить голову. Из мужских достоинств при нем были рост, густые волосы и должность. Для сорока двух лет немалый капитал. Но такие, как лейтенант Харт, не умеют ценить столь полезных любовников. А он мог бы замолвить словечко кое-кому в столице, и ее легко перевели бы из этой дыры. На других почти забытых заставах ему не пришлось бы даже намекать на постель. Женщины были бы рады решить все свои проблемы с помощью чиновника.
Олмер так задумался, что пропустил слова Харт. Для него было несвойственно отвлекаться, обычно он легко сосредотачивался на работе. Но полгода фактически в пути по поручениям короля сделали свое. И мало-мальски спокойная обстановка расслабила лучше стакана виски.
— Так, — перебил он Харт, которая говорила о каком-то раненом, — оставим эти мелочи. Через два дня поставка новой партии камней.
— Два дня?
— Да, график изменился. Теперь их будут доставлять каждые две недели, а как только сойдет снег, начнется строительство. Приедет созидатель, чтобы зачаровать первый этаж.
Четкости, с которой Олмер говорил, мог бы позавидовать любой банковский клерк. Казалось, слова — это монетки, которые он отсчитывает в кредит. Дни, недели, точное время, количество людей в сопровождении. Только цифры.
— И последнее: мы выезжаем обозу навстречу. Пока, на мой взгляд, это единственный вариант борьбы с бандитами, — закончил он.
— Мы и раньше выезжали. Патруль ведет обоз по тракту.
— Патруль? Этого мало. Нужно по меньшей мере десять человек, чтобы растянулись от начала до конца обоза.
— Простите, но это исключено. Стольких у нас нет.
— Оставите двух на заставе, остальных возьмите. И встречаем камни до тракта. На развилке у скал.
— Скалы, которые считаются территорией Скертании?
— А вы знаете другие?
Он поймал мрачный взгляд и про себя усмехнулся. В округе были только эти скалы. Они возвышались как-то отдельно от всего и загораживали единственный удобный выход к морю с северной стороны Терри. И вполне могли быть делом рук магов далекого прошлого, которые не хотели иметь ничего общего ни с суровым морем, ни с дикими северянами, живущими за ним.
— Это слишком далеко, туда почти день пути. Я не могу оставить заставу с двумя солдатами на такой срок.
— Так уж и не можете?
— В уставе…
— В общем-то мне все равно, что там в уставе. Это мой приказ.
Олмер раздосадованно качнул головой. Даже секундные препирательства утомили. С ним пытались спорить, надо же! На его памяти это первый случай.
Про себя чиновник решил, что во всем виновата появившаяся у него в этом тихом царстве рассеянность. Вероятно, она крупными буквами читалась на его лице и передавалась собеседнику. Ничем другим он объяснить пререканий лейтенанта не мог.
Странное расслабленное состояние следовало искоренить. Мало того что с ним спорят, так еще и собственная голова отказывается соображать.
Харт стала живее, когда попыталась отстаивать свою позицию. И Олмера это злило… и в то же время казалось притягательным. В кои-то веки его мысли не вращались вокруг работы, и ему бы радоваться — отдохнет же, — но он с трудом скрывал раздражение.
Он быстро разделался с лейтенантом и вышел на порог дома подышать воздухом. Заодно посмотреть, чем занимаются солдаты. Но опять с досадой поморщился.
В шаге от двери стоял ведьмак. Он спокойно держал в руках толстую кружку и усмехался.
— Чему улыбаетесь? — излишне резко спросил Олмер.
— Курица бегает, — ответил тот.
— И что в этом смешного?
Парень пожал плечами и даже не повернулся к чиновнику. Он пил горячий чай, обнимая пухлую кружку рукавицами, и следил за чем-то на другой стороне двора. Приглядевшись, Олмер и правда различил курицу. К ней медленно подкрадывалось двое солдат.
— Почему вообще курица бегает по двору?
— Спасает свою жизнь. Не хочет в суп.
— В документах о курах ни слова. На заставе что, спрятан свой курятник?
— Вот вы о чем. Нет. Это моя курица. Мне ее привезли женщины за мужа.
Ведьмак смотрел, как его курица с залихватским «ко-ко!» уворачивается от солдат, и улыбался. А Олмер предпочел ничего не уточнять о неизвестном муже.
— Что же сами не ловите?
— Пока еще не восстановился после рва. Да и солдаты вызвались готовить… За полкурицы.
— Надеюсь, вы взбодритесь к завтрашнему дню. Вы едете с нами встречать обоз.
Олмера не интересовало, как себя чувствует ведьмак, но предупредить было не лишним. Он знал, что сила земли никак не касается магического резерва и, стоит человеку отдохнуть, все придет в норму. Вот и ведьмак выспится, поест, и можно в бой.
Чиновник знал двух человек с подобным даром. Отработав день, они валились с ног, но утром вновь были полны сил. Правда, Фарун как будто недоедал, возможно, поэтому до сих пор оставался бледным. Для мага земли он казался чересчур худым. Знакомые Олмера съедали двойную порцию за обедом и весили значительно больше этого парня.
Чиновник наблюдал за курицей и солдатами, которые на грозное «ко-ко!» отвечали удалым «хая!» — и ловили ладонями воздух, и почему-то успокаивался. Возможно, холодный воздух прочистил голову.
— Сильная курица, — заметил он. — Так быстро бегает и не устает.
— Еще бы не бегала. Для прыткости я ей дал пузырек зелья, — ответил ведьмак. — Она приехала полудохлая, даже крылышком не колыхала.
— И зачем тогда дали зелье? Если хотели ее съесть, сразу бы рубили. Удобно, что она была почти дохлая.
— Жалко стало.
— А солдат вам не жалко? — из любопытства спросил Олмер. Перед ним как раз пробежал запыхавшийся мужчина.
— Жалко, — согласился ведьмак и отпил из кружки. — Им я тоже дал зелье.
Чиновник как-то почувствовал, что сзади кто-то есть, и обернулся. В дверях стояла Харт и улыбалась. И отчего-то ему показалось это обольстительным.
«Полгода без женщины — слишком долгий срок», — понял Олмер, рассматривая Нею в тулупе.
— Лейтенант, у вас хромает дисциплина, — сказал он. — Ведьмаку штраф.
— Мое жалованье еще позволяет что-то вычитать? Я считал, оно закончилось еще на прошлом штрафе, — чуть улыбнулся Эзра.
А Олмер окончательно уверился, что парень здесь не за тем, чтобы служить. Но зачем? Его раздражение ушло, и теперь он вернулся к привычному занятию — решению маленькой задачки с некоторыми неизвестными.
— «Фарун и К», — вдруг вспомнил Олмер, где именно слышал эту фамилию. — «Лучший виски! Оценят только настоящие мужчины».
— Компания моего отца, — усмехнулся Эзра и отсалютовал кружкой, как стаканом.
— У вашего отца плохо идут дела?
— Наоборот. Он открыл еще два мужских клуба в столице. И компания стала официальным поставщиком крепких напитков при королевском дворе.
Больше Олмер ни о чем не спрашивал, а спокойно пошел обратно в дом. О делах Фаруна-старшего он пока ничего не знал, чтобы делать выводы. Но подумал: «Когда рушится крупное предприятие, нужны серьезные деньги, чтобы остаться на плаву».

ГЛАВА 6

Мороз щипал щеки и медленно забирался за воротник, а Нея все сильнее поднимала плечи в попытке не пустить холод внутрь.
За год она так и не привыкла к холоду. И как никогда жалела, что согласилась на такую сомнительную награду, как служба на Северной заставе. Неплохо было, только когда она просыпалась вместе со Свеном.
— Тебе не нужно так рано вставать, — говорил он, прижимая ее к своему горячему телу. — Ты здесь единственный офицер, сама себе начальник.
— Так могут говорить только свободные от обязательств и очень наглые скертанцы, — обычно отвечала Нея и еще минут десять грелась в его руках.
Часто Свен этим бессовестно пользовался, и она задерживалась далеко не на десять минут. Зато, выползая почти пьяной из его медвежьих объятий, чувствовала, что в крови разлито тепло, как от прогоревших углей. Оно грело ее почти весь день, а вечером опять приходил Свен.
Но ждать скертанца раньше весны не стоило. Пока не сойдет снег, он не повезет товары. Такие громаднее обозы, как у него, требовали хорошей погоды без метели, которая может разделить вереницу на десятки отдельных телег. Да и что будет, когда он приедет? Может, Свен женился или увидел кого-то симпатичнее. Строго говоря, она почти ничего о нем не знала, возможно, у него даже была невеста. Не жена. Брачной татуировки на руке точно нет. Но девушка могла быть. Они слишком о многом не говорили. Она точно знала только одно: с ним было тепло.
«Крайне мало для женщины, считающей себя разборчивой», — немного грустно усмехнулась про себя Нея.
Она сама не знала, почему Свен заинтересовался ею. Так же как не понимала, каким образом скертанец оставался на заставе в качестве гостя. У него все происходило без лишнего напряжения. Он был слишком спокоен и мил, ему никто не мог отказать.
Вот так просто договорился с комендантом, и скертанца вместе с двумя авторитетными купцами пустили на постой. Хотя места было мало. Им отдали комнату жены коменданта, а сама леди Четон перебралась к мужу, что для нее считалось верхом неприличия.
И так же просто Свен заполучил Нею. Хотя, может, и она его.
— Лейтенант, подгоните своих людей. Плетутся, как коровы.
Резкий голос чиновника по особым поручениям оборвал уютные мысли. И она обернулась к солдатам, придерживая свою лошадь.
Олмер ей был неприятен, где-то глубоко внутри Харт его даже опасалась. И старалась лишний раз не говорить при нем, мало ли как он расценит неосторожные слова. Ей нужно было сохранить звание лейтенанта и привилегии, которые к нему прилагались, а чиновник мог этого лишить. Для спокойствия достаточно было во всем с ним соглашаться, но у нее редко получалось быть послушной. Поэтому перед тем, как говорить при чиновнике, она глубоко вдыхала и приказывала себе молчать. Хотя Олмеру стоило бы знать, что при быстром темпе лошади издохнут раньше, чем обоз докатит до первой деревеньки.
— Не растягивать строй! — тем не менее крикнула Нея.
Ей пришлось взять девятерых солдат, оставив на заставе всего двух с одним ружьем. Олмер четко дал понять, что люди, встречающие обоз, должны быть вооружены и плевать на все остальное. Еще один повод лишний раз не говорить с чиновником, дабы не сказать ему, что она в действительности думает о пустой заставе.
И вместо того, чтобы убеждать упертого Олмера придержать темп, она обратилась к ведьмаку, который ехал рядом:
— У вас есть зелье для лошадей, такое же, как вы давали курице?
— Нет, это был экспериментальный состав.
— И вы его дали солдатам?
— Сначала все же курице. И она не умерла. Даже хорошо бегала. Только после этого я дал его солдатам.
— У вас совсем головы на плечах нет?!
— Пока есть, — с уверенностью ответил он. — За мои зелья не переживайте, как помните, в характеристике значилось, что я хороший зельевар.
— Да, и потому вы при любом удобном случае предлагаете самогон. — Нея заметила удивление на лице ведьмака. — О, вы думали, я не знаю, кто два дня подряд объяснял солдатам чудодейственные свойства самогона?
— Одной рюмки самогона в свой законный выходной, — поправил он. — И я же не виноват, что пока это единственное в мире средство, которое способно помочь в любых ситуациях.
— Лошадям тоже его нальете?
Кто же ездит на пьяной лошади? — удивился он, и зеленые глаза блеснули. — Лошадям я просто нашепчу ласковых слов.
— Если они поскачут бодрее, можете даже признаться каждой в любви.
— Это я оставлю на крайний случай, — широко улыбнулся он и отстал, чтобы заняться лошадьми.
Нея проследила за ведьмаком, который все с той же улыбкой наклонился к кобыле.
Еще одна головная боль неожиданно перестала быть таковой. Для нее стала открытием сила земли у этого изнеженного парня. Об этом даре она читала лишь в книжках. И тем более ее удивило, что Эзра применил это умение вот так — выкопал ров.
Нея по-прежнему злилась на него по многим причинам и особенно из-за недисциплинированности. Но теперь к этому примешались удивление и крошечная доля уважения.
К тому же у ведьмака было чувство юмора, благодаря которому ощущение нависшего надо всеми топора, появившееся с приездом чиновника, развеивалось.
Нея посмотрела на лошадей, над которыми уже колдовал парень, и нахмурилась. Впереди был долгий путь. Они выехали очень рано, но по всем подсчетам выходило, что встретят обоз уже на пути к заставе, не доезжая до скал. Неизвестно, как на это посмотрит чиновник, но дорогу им никак не сократить.
После ведьмовского колдовства лошади действительно побежали бодрее, только Олмер все равно подгонял. Каким образом он узнавал, что они опаздывают, Нея могла только гадать.
Какой-то амулет, связанный с охраной, или особое заклинание? Вряд ли вчерашний вестник мог быть от кого-то из обоза. Она не знала мага, способного отправлять письма без почтовой башни.
— Господин Олмер, нам на следующей развилке нужно свернуть направо. И к деревеньке мы подъедем примерно через полчаса. Там у нас всегда остановка.
— Мы едем прямо.
— Но мы же обговаривали маршрут, — удивилась Нея. — Лошадям нужен отдых.
— Мы опаздываем, поэтому планы изменились. И лошадям не нужен отдых. Позади вас ведьмак, прикажите наложить заговоры, — распорядился чиновник, не сбавляя скорость.
Они с Боном возглавляли колонну и иногда чуть расчищали дорогу, чтобы лошади могли пройти попарно. Оба были сосредоточены и не смотрели назад. И их безразличие раздражало.
Нея знала, отдых необходим, что бы там ни делал ведьмак. Любые магические воздействия влияют на состояние живых существ. И даже если сейчас лошади идут, это не значит, что на обратной дороге они не встанут.
— Простите, но другого места для стоянки не будет, — в спину чиновнику крикнула Нея.
— Мы остановимся здесь на обратном пути, — бросил через плечо Олмер.
Она с трудом промолчала. Судя по всему, человек короля решил их уморить, потому что в обратный путь они двинутся ближе к вечеру. К тому моменту неизвестно, что будет с лошадьми, да и с людьми.
Спустя час Харт подумала, что, возможно, зря переживала. Ведьмак время от времени что-то шептал над животными, а людям один раз дал пригубить зелья из пухлого флакона. И вроде бы дорога никого не утомляла.
Но чем дальше они ехали, тем сильнее Нея хмурилась, хотя вокруг все было спокойно.
Снег медленно и разрозненно порхал и будто ленился падать на землю. Ветер спрятался до лучших времен… Такую погоду в их местности видели редко и ценили. Но сейчас лейтенанта настораживала тишина.
Обычно, когда нет метели и ломового мороза, видно, как бегает зверье. Какая-нибудь заблудшая белка обязательно бы прыгала по дереву, а где-то вдали слышался бы вой, нечасто и не боевой. Нея могла бы предположить, что звери убегают от звуков, которые издают тяжелые всадники, но раньше подобного за ними не замечала.
— Еще зелья? — предложил ведьмак, поравнявшись с ней.
— Нет. — Она опять оглядела ближайшие деревья. — Вы заметили, насколько вокруг тихо?
— Вы уверены? Милкот уже час не замолкает. Рассказывает о своей бабушке, которая вяжет прекрасные конопляные носки.
— Издеваетесь?
— Ничуть. Он обещал показать их на первой стоянке.
Нея отвернулась от ведьмака и опять оглядела ближайшие деревья.
— Ни одного зверя, — пробормотала она.
— А какой зверь вам нужен?
— Любой.
— Ну, медведя поднять из спячки я вряд ли смогу, но белку приманить можно. Только вам зачем?
Харт удивленно оглядела расслабленно сидящего на лошади парня и не нашлась что ответить. Она слышала, что иногда ведьм просили избавить склады от крыс. Ходили истории о таких, которые манили лишь одним пальцем, а из подвалов сразу выходили стройные ряды грызунов. Но ее передергивало от мысли, что ведьмак поставит перед лошадью шеренгу мышей. Она их искренне недолюбливала.
— У вас масса скрытых талантов, — сказала Нея.
— Вы не знакомы даже с половиной.
— Чему очень рада.
— Зря вы так, — улыбнулся он. — Я же могу убрать головную боль, вылечить от простуды и даже заставить Милкота больше не говорить о бабушке.
— И не надоело вам еще себя хвалить?
Он шире улыбнулся, а Нея лишь покачала головой. Она хотела вернуться к серьезному разговору и поинтересоваться, может ли ведьмак понять, отчего звери затихли. Но разве с таким шалопаем получится поговорить без шуток?
Впереди Олмер вдруг поднял руку. Нея сразу придержала лошадь и пустила ее шагом, а зубами стянула варежку. На кончиках ее пальцев засверкала магия.
Напряжение, которое росло по мере нахождения в пути, наконец-то отпустило. Теперь все станет ясно, и эта неправильная тишина прекратит давить на плечи. Жаль только, что они не видят за деревьями, кто к ним движется. Дорога в этом месте неудачно изгибалась, уходя немного в лес.
Когда лошадь лейтенанта остановилась рядом с конем Олмера, послышался мерный стук копыт и скрип, а потом они увидели невдалеке повозки.
— Все же не успели, — сказал, будто выругался, Олмер.
— Возможно, все камни еще на месте.
— Возможно, — согласился он с Неей и направился навстречу обозу.
До скал им оставалось не так уж далеко. Отчего-то чиновник был уверен, что грабят телеги примерно в том месте, хотя о бандитах знал не больше Неи.
Всегда происходило одно и то же. На последней стоянке в деревеньке Поляна зачарованные камни были на месте, а на заставу уже прибывало на одну телегу меньше. Деревня стояла в часе пути от тех самых скал, о которых говорил Олмер. Не раз Нея вместе с солдатами обходила и скалы, и домишки, выискивая следы, — тщетно.
Она развеяла заклинание и с удивлением обнаружила, что и ведьмак сжал голые пальцы в кулак. Ей почему-то казалось, что он не из тех, кто сражается в первых рядах.
Легкости, с которой Эзра создал и развеял боевое заклинание, позавидовали бы многие боевики. Не все в ее школе могли так небрежно стряхнуть колдовство.
«Похоже, ведьмак и правда талант», — и эта мысль заставила ее поморщиться.
Он остановился по правую руку от лейтенанта и молчал. Строго говоря, парень не был болтуном и обычно лишь отвечал на вопросы или шутки. Но Нея как-то болезненно ощущала его присутствие и опять поморщилась. Как будто этот хрупкий малый специально держался рядом и при случае сразу давал о себе знать.
Так же вдвоем они неспешно двинулись вслед за Олмером. Ведьмак сидел на лошади и лениво крутил головой. Ни дать ни взять уставший от балов аристократ на прогулке. Только вот тулуп не к месту, да еще ружье приторочено к седлу. Умел ли он стрелять из него, задавалась вопросом Нея. Но, вспоминая быстро развеянное заклинание, полагала, что это ему не нужно.
Больше всего Нею удивляла, да и что скрывать — злила даже не его самоуверенность, а разболтанность. Он же мог рассказать ей о себе, но не стал. Вроде бы ничего не утаивал. Просто забыл, не посчитал важным. В конце концов, кто думает о какой-то силе земли, когда ему надо, чтоб корова разродилась.
Даже сейчас, думая об этом, Нея сжимала губы.
Ему от природы досталось множество умений, а он относился к этому как чему-то незначительному. Вот что ей не нравилось.
Она помнила школу, в которой каждый удавил бы за толику такой силы. И как сейчас видела себя до изнеможения тренирующую закрученный пульсар. Это для мага с хорошим резервом такое заклинание не представляет сложности. Любые погрешности несущественны, если ты можешь залатать дыры в плетении лишним сгустком силы. Не очень аккуратно, но действует почти так же. Нее же приходилось экономить резерв, иначе у нее не получилось бы и одного такого пульсара.
В их обычной школе всего трое из пятнадцати учеников освоили это заклинание. И о том, что Харт тренировала его ночами два года подряд, чтобы войти в эту тройку, никто не знал. С тех пор у нее вызывали злость люди, которые не ценили своего дара.
Возможно, если бы их знакомство началось не со снежных баб и выпивки, она бы проще смотрела на вещи. Но первое впечатление о ведьмаке пока ничто не могло затмить. Поэтому в ее глазах он был шалопаем и никем другим. У такого поведения был всего один плюс — подозревать ведьмака в сговоре с бандитами не выходило. Глядя на Эзру, легко было представить, что он уехал на всеми забытую заставу только назло богатому отцу.
Ведьмак как будто понял, что думают о нем, и мимолетно улыбнулся Нее. Она быстро отвела взгляд, скрывая раздражение.
Хотя, может быть, это была вовсе не злость, а зависть? Легкость, с которой парень служил, не могла не привлекать. Было ощущение, что он получает удовольствие от жизни даже на Северной заставе. Там, где другие служили, сцепив зубы, для него каждая минута существования казалась очень забавной и увлекательной игрой. Может быть, и ей хотелось так же, но она знала, что не получится, оттого и злилась.
Пока Нея раздумывала, Олмер вместе с Боном доехали до обоза. Хотя и отсюда было видно, что все десять телег с камнями остались на месте. Но чиновник, кажется, решил ощупать каждую лично. Он проехал по ряду и вернулся во главу обоза с лейтенантом, который отвечал за сохранность груза.
Своих солдат Нея выстроила вереницей и сама замкнула шествие вместе с ведьмаком. Если уж готовиться к встрече с бандитами, пусть у последней телеги им попадутся двое магов.
Но Харт была уверена, что сегодня никто не подойдет к их подводам. Слишком много охраны, сейчас каждую телегу сторожил хотя бы один человек с ружьем, а воры предпочитали делать все тихо.
В любом другом месте такая охрана привлекла бы нежелательное внимание и еще больше грабителей. Но на северной дороге сегодня им не встречались даже белки.
Так они и ехали. В молчании и тишине. Нея рассматривала в основном обочину, но, бывало, и переводила взгляд на блондинистого пижона, который держал поводья одной рукой.
Все было спокойно. Снег как падал, так и падал, люди почти дремали в седлах, а лошади вроде бы не собирались издыхать.
Они мирно ехали около получаса, а потом послышался отдаленный вой. Он встряхнул наездников, а ведьмака заставил оглядываться.
— Здесь все время воют, — сказала ему Нея. — Не обращайте внимания.
— Сегодня завыли первый раз, — спокойно ответил он. — И на самом деле они не должны подходить близко, сила ведьм и ведьмаков отпугивает хищников, если мы не хотим их приманить.
— Они далеко, а не близко…
В эту секунду волки снова завыли. Ближе. Так, будто за несколько секунд они преодолели километр. Лошади заржали и сбились с шага. И снова послышался вой. Еще ближе.
Но увидеть волков пока никто не мог, этот участок дороги тоже шел через лес. Справа и слева высились деревья и мешали рассмотреть хоть что-то.
Лошади нервно задергались, порываясь бежать. Люди напряженно сжимали поводья, будто это могло усмирить животных. Харт, чтобы кобыла не нервничала, дала ей проехать немного вперед к следующей телеге, чуть сдерживая коленями. На всякий случай Нея сняла варежку и приготовилась бросить таран. Неизвестно, будет ли стая нападать, но зверей можно хотя бы припугнуть.
Только вой стих. Несколько минут охранники вертели головами. Они умышленно ближе прижались к телегам, и через некоторое время обоз замедлился.
Впереди больше не звучал пробирающий до костей зов стаи. Только лошади все равно перестукивали копытами. Шли минуты, охрана перестала так нервно оглядывать деревья. Но Нея ждала. Голые пальцы она сунула под мышку и напряженно смотрела вперед. Туда, где дорога сужалась и телеги изредка бортами задевали толстую кору гигантских елей. Тихое и странное ожидание затягивалось.
Волков недалеко от Северной заставы, конечно, хватало. Но звери не были дураками и редко выходили на людские дороги. Что им делать там, где нет нищи и путники едут не поодиночке, да еще вооружены? Бывало, волки близко подходили к дальним деревням и могли напасть на одного мужичка, едущего за дровами в лес. Но в основном избегали людей. По какой такой причине они могли настолько озвереть, что выбежали к тракту?
Рука Неи без варежки замерзла, но еще несколько минут она прислушивалась к окружающей обстановке и только потом засунула пальцы в рукавицу.
— Эй, ты куда это!
Она резко обернулась на голос. Последняя телега дергалась. Лошадь упорно тянула и со скрипом разворачивала ее в обратную сторону.
— А ну стой, скотина бестолковая! — заорал возница.
Нея тронула поводья, но ее опередил ведьмак. Он погладил лошадь, что-то пошептал, но кобыла не успокоилась и, вцепившись зубами в удила, поехала вперед.
Воздух разрезал новый вой. Он прозвучал, как выстрел, порождающий эхо, на которое нужно ответить. И ответ без замедления пришел с другой стороны. Новый леденящий вой вдали был громче и потянул за собой другие голоса. Завыли как будто везде — где-то далеко и где-то очень близко.
Нея увидела, как лошадь одного из охранников понеслась вперед, но ее остановил следующий вой. Он ударил точно в лоб и заставил обезумевшее животное метнуться к деревьям. Охранник кричал и матерился, только остановить ее не смог.
Лошадь самой Неи тоже взбрыкнула, но она от природы была спокойной и послушной, потому нервничала, но стояла. У остальных кони гарцевали. Вслед за одной понесла и вторая.
А с новым пронзительным волчьим зовом начался кошмар. Лошади из телег рвались, снег пенился у копыт и летел в стороны. Колонна совсем разошлась: кто-то ускакал вперед, кто-то назад.
Теперь Нея боялась отпустить руки и крепко держала поводья, чтобы не свалиться со своей «спокойной» кобылы.
Двое солдат уже слетели на землю, и их кони ускакали в неизвестность. Были ли мужики живы, не сломали ли они шеи — никого не волновало. Их не замечали и запросто могли затоптать. Но Нее самой приходилось держаться, да еще стараться увести свою кобылу от упавших людей.
Опять поднялся вой. Очень близко. Харт готова была поклясться, что слышит звериное дыхание. Но быстро поняла, что хрипят не волки, а два бегущих на всех парах коня.
Нея ошалело переводила взгляд с валяющихся солдат на несущихся без всадников лошадей и не знала, что можно сделать.
Только держаться крепче.
— Аркан! — крикнул откуда-то сбоку ведьмак, и Харт увидела, как в воздух полетела магическая петля.
Аркан зацепился за сапог лежащего на снегу солдата и выдернул его из-под копыт испуганной лошади.
Нея опомнилась, зубами стянула варежку и выплюнула ее вместе с заклинанием. Еще одна петля убрала другого солдата с дороги. Кони проскакали мимо.
Снова послышался вой. Почти насмешливый и непохожий на тот, которым обмениваются волки. Он казался опаснее. Только вместо того, чтобы испугаться, Нея поддала кобыле пятками и понеслась к первой телеге.
Арканы не помогут ни солдатам, ни лошадям, если эти чумные волки продолжат выть. Нужно было действовать резче и наверняка. И лучше пойти точно на зов.
— А ну собрались! — рявкнула она, замедляясь рядом со своим немногочисленным гарнизоном. — Спешиться, зарядить ружья!
Обычная команда отрезвила солдат, но спешиться сразу не удалось никому. Они закопались. А когда послышалось очередное завывание, кобыла чуть не поволокла одного солдата, запутавшегося в стремени. Но лошадь уверенно поймал ведьмак. На удивление, руки у него оказались крепкими.
— За мной! Бегом марш! — И Нея на нервничающей кобыле поскакала вперед.
Она не знала, как в такой ситуации действуют опытные офицеры, но полагала, что маги должны вселять в людей не только страх, но и уверенность в том, что сила на их стороне.
Как только она поравнялась с елями, моментально слетела с лошади. Вынула шпагу, шепча заклинание, и уже через секунду сталь мерцала магическим огнем. Нея провела линию по снегу. Место, где должны остаться стрелки на случай, если кто-то из волков побежит.
Харт встряхнула шпагу и решительно пошла к тем деревьям, за которыми слышала вой. Эта демонстрация магии была для солдат, которые точно трусили. Для волков у нее имелись тараны и пульсары. А для острых зубов она припасла магический щит.
Она обернулась, когда услышала приближение солдат.
— Стоять на линии! Приготовиться, — и уже тише добавила: — Они точно побегут.
Она никак не отреагировала на ведьмака, который спешился и быстро пошел к ней. Ее больше удивило приближение Бона. Маг бежал ровно, как обычно боевики работали на разминке. И его совершенно не беспокоил вой.
Нея развернулась опять к деревьям и, прежде чем идти, коротко сказала:
— Их надо пугнуть, чтобы прекратили выть.
И не оглядываясь, ровным шагом пошла вперед. Ее не интересовало, что на этот счет думают нежданные помощники. Они сами подошли, а значит, признали за ней лидерство.
— Не лезьте к ним близко и используйте тараны, под них попадет больше, чем под один пульсар. Заметите вожака, палите что есть силы.
Скорее всего, эти инструкции были не нужны. Припугнуть волков можно и без лишних советов. Но Нея успокаивалась, когда окружающие точно понимали, что им делать.
Она ускорилась. Заклинание уже висело на кончиках пальцев, а стоило поравняться с деревьями, она почувствовала, как воздух сгустился оттого, что и другие готовились атаковать.
Они выбежали к каменистым буграм и резко остановились. Нея нервно крутнулась вокруг своей оси.
Здесь не было никаких зверей… Ни следов, ни звуков. И если бы не поднялся новый многоголосый вой, они бы даже не знали, в какую сторону смотреть.
Слаженно, как будто давно вместе работали, маги выставили щиты и ровно побежали на звук. У всех чувствовалась боевая выучка, даже ведьмак с легкостью поддерживал темп и двигался чуть вверх, к скальному выступу, не спотыкаясь на бугристой земле.
Куски острых камней заваливали все вплоть до деревьев. Скертанские скалы, которые отделяли холодное море от суши, крошились от любого ветра, особенно по весне. На километр вокруг рассыпались камни, и талая вода растаскивала крошево почти по всей кромке леса. А здесь, уже на почтительном расстоянии от виновников, по воле природы получился крутой склон из осколков.
Нея раньше полагала, что звери, как и люди, не могут там ходить. И очень удивилась тому, что увидела. Над ними будто тянулась серая лента из шкур. Волки быстро бежали вперед, почти не соскальзывая с каменистых и покрытых снегом уступов. Их своеобразный строй плавно изгибался и уходил за деревья. Они стремились совсем не к повозкам, наоборот — их будто привлекало что-то в противоположной стороне.
Но Харт видела в этом всем и другое: позиция для атаки сверху у волков была существенно лучше их собственной.
Ничего не говоря, ведьмак бросил таран в самый хвост волчьей вереницы. Все как договаривались. Нея тоже приготовилась. Но кто-то заскулил, и линия перестала напоминать серую ленту, она распалась на отдельные клыкастые пасти. Волки замедлились и завыли с новой силой. Только по-прежнему не останавливались, бежали вперед, не замечая ничего, словно проходили мимо.
— Наверное, надо просто подождать, они сами уйдут, — тихо проговорил ведьмак.
Это стало ошибкой. Их заметили. Из середины вынырнул матерый темно-серый волк. За ним выскочили еще двое. Все как один с широкой грудью. Они молниеносно спрыгнули прямо на Нею.
Но вспыхнул щит, и волки только клацнули зубами, когда врезались в него. От столкновения Нея повалилась на спину, но быстро встала, укрепила тройной щит и выше подняла шпагу.
Вой стих. Тут бы всем выдохнуть, но на смену пришел утробный рык. Стая, до этого не обращавшая ни на что внимания, дернулась, словно один организм. Секундная заминка — и в сторону Неи уже смотрят десятки диких и голодных глаз.
Прозвучал резкий, как команда, рык. И с уступа почти посыпались волки. Крупные звери падали на щиты, но не убегали, а оставались рядом, пробуя подобраться то с одной стороны, то с другой. Тройной щит, словно купол, закрывал каждого мага. И пока все атаки заканчивались лишь разочарованным лязгом зубов.
— Ну и где ваша сила земли? — крикнула Нея.
— Откопайте мне землю, и будет сила, — огрызнулся в ответ ведьмак, укрепляя свой щит.
Буквально за минуту их окружил десяток волков. Зверей не пугал запах магии и не останавливали щиты. Они то бросались, как бешеные псы, то кружили, выбирая новое место для атаки. Их настораживала лишь мерцавшая шпага Неи, и на нее как будто кидались реже. А вот ведьмак по какой-то причине их притягивал.
— Так, у меня тут есть кое-что, — невнятно проговорил Эзра и полез в свою потрепанную сумку.
— Что задумали? — напряженно спросила Харт, следя за тем, как волки кружат между ними.
Три мага стояли на расстоянии вытянутых рук друг от друга. Это позволяло хорошо укрепить щиты, но в то же время давало простор волкам.
— Бросим в воздух пару склянок, подорвем пульсарами, только… — Ведьмак замолчал, выискивая что-то.
Он в конце концов вынул маленькую бутылочку и сразу же отлил из нее часть в пустой пузырек. Сжал их в руках и зашептал.
Нея вдруг подумала, что на самом деле можно ничего не делать. Щиты надежно прикрывали и истончились бы не раньше чем через час. Правда, вся прелесть быстрой атаки в этом случае терялась.
— Нужно их отвлечь от меня, чтобы я мог убрать щит, — проговорил Эзра, сосредоточенно переливая что-то в еще один флакон. — Будет три бутылочки. Подброшу и подожгу пульсарами… Но лучше бы в две попасть сразу. Я их брошу в разные стороны.
— Бон, вы стреляете по бутылкам, — сказала Нея и нервно сжала пальцы с готовым заклинанием. — А я отвлеку.
«Не сдохнуть бы», — подумала она и, как только ведьмак кивнул, сбросила щит.
Она заорала во все горло и бросила пульсар, а затем, перехватив шпагу, понеслась на ближайшего волка. Тот лишь оскалился, как и его сосед.
До этого момента Нея считала себя неглупой женщиной. Лишний раз не нарывалась на драки, не лезла вперед в атаках и выполняла все инструкции начальства… И несмотря на то что на волков она шла впервые, сразу же решила: это самый глупый поступок в ее жизни.
На нее напали раньше, чем она выставила шпагу. За свободную руку попытался укусить волк, но не учел, что легкий щит лейтенант поднимала за доли секунды. Его зубы стукнули о магическое полотно, и он отпрыгнул. Тут же на спину Нее опустились лапы. Ее норовили опрокинуть. Нея завела руку за спину, сбрасывая волка щитом. Легкий, в отличие от тройного, был схож с тем, который носили на руке, и он был маневреннее.
Харт не остановилась и не опустила шпагу. Странно горящая железяка отпугивала хищников лучше факела. Волки от нее отпрыгивали, но все равно считали лейтенанта легкой добычей в сравнении с теми, кто прятался за щитами.
Она знала, что ее тулуп порван у шеи, но не отвлекалась. Закинула щит на спину и зажгла в руке огненный пульсар. Нея сосредоточилась на одном из волков и бросила в него заряд. Никакого визга. Серый мощный зверь перекатился по снегу и потушил занявшееся пламя. А на нее теперь зарычали двое, приседая на лапах для прыжка. В этот момент лейтенант очень пожалела, что доверила ведьмаку их спасение. Она уже представляла, как сомкнулись зубы на ее шее. Щит из-за спины перекочевал на руку, но вряд ли бы это могло остановить волков, к которым прибежали другие собратья.
Вдруг в воздухе раздались взрывы.
— Щит!
Уверенный голос ведьмака включил отработанные рефлексы, и Нея без раздумий сбросила один и установила другой.
Волки влетели в магический купол тройного щита мордами и с рыком отскочили назад, но тут же завизжали. С неба на них сыпались искры. Они разгорались на шкурах огнем, и волки остервенело катались по земле, пытаясь его сбить. Но сверху сыпались новые искры. Медленно, как снежинки.
Хищники разбежались в стороны, но почему-то замешкались и не стали возвращаться к стае. Нея даже подогнала волков тараном, но те все еще не уходили. Они крутились рядом, боясь зайти под неторопливый дождь из искр.
А потом резко все волки остановились и навострили уши. Они синхронно посмотрели на магов, а потом нехотя развернулись. Через несколько минут их серые шкуры скрылись за камнями. Стая к тому моменту уже убежала, и вокруг магов не осталось никого и ничего. Лишь тихий звук тающего снега под искрами.
Они нерешительно переглянулись и сняли щиты.
— Их как будто позвали, — пробормотал ведьмак.
Воя больше не было слышно. Довольно быстро потух огонь от зелий Эзры, и Нея развернулась в сторону обоза.
Кто мог приручить волков, задавалась она вопросом. Да и приручил ли в действительности? Мощные звери совсем не походили на тех, кто попадался ей раньше. Этих словно откармливали и тренировали, как охотничьих псов. Но где бы в мире могли существовать волки, готовые служить человеку?
Свен когда-то ей рассказывал о том, что скертанцы почитают этих животных. В их легендах есть упоминания о двоедухих людях, способных слышать зов стаи. Что это значило, он не объяснял, да и в той легенде, которую рассказывал, речь шла лишь о любви. О другом в постели с женщиной лучше и не говорить, шутил скертанец.
В общем, герой, по легенде, спас дочь короля и по ходу действия навалял волшебным мечом всем неприятелям. А смог это сделать благодаря волкам, которые обходили войско стороной и каким-то образом передавали воину расположение сил противника. Как? Почему? Возможно ли такое? Никаких ответов. Совершенно бесполезная история с точки зрения любого лейтенанта. Мало того что целое войско победил всего один мужчина, так ему еще и волки помогали.
Легенды Нее никогда не нравились. Если хотелось историю о любви, она брала роман, а если нужно узнать и разобрать военные хитрости — хроники и воспоминания.
За этими почти ничего не значащими мыслями Нея старательно прятала более глубокие и страшные. О волках, которые только что ее чуть не загрызли. О том, что стая, подчиняющаяся приказам, — это не только необъяснимо, но и жутко. Но железному лейтенанту не пристало бояться, поэтому она шла и думала о легендах, смотрела на покрытую белым ковром землю и на всякий случай еще вспоминала снежных баб, слепленных ведьмаком.
— Шевелитесь! — Рык Олмера их встретил на подходе к обозу.
Чиновник без шапки и с растрепанными волосами командовал испуганными возницами и охранниками, которые ставили телеги. Три штуки опрокинулись, людям приходилось их поднимать и заново складывать упавшие камни. Лошади, запряженные в повозки, нервно брыкались, но стояли. У первой, которую заметила Нея, губы были разодраны в кровь. Видимо, отчаянно хотела убежать, но не могла, решила Харт.
— И куда же вы сорвались? — зло спросил Олмер, когда она подошла ближе.
— Отгонять волков.
— Прогнали без единого выстрела? — прищурился он.
Нея только пожала плечами. Олмер между тем уже приказал ее солдатам собирать камни. Сам он, прихрамывая, пошел к дальним повозкам, по-прежнему распоряжаясь. Трости при нем не было.
Люди, как и повозки, выглядели потрепанными. Половина лошадей убежала. Другие поранились, когда пытались бежать. Все нервничали и, не будь окриков Олмера, панически бегали бы в поисках своих шапок, варежек и кто его знает чего еще. Чиновник своими руками ничего не делал, но всех пристроил к работе и прикрикивал, чтобы пошевеливались. Правда, Нея сомневалась, что они успеют вновь собрать обоз и выдвинуться к ближайшей деревне до наступления ночи.
— Фарун, оставьте кобылу и идите сюда, — громогласно крикнул чиновник. — Харт, тоже не стойте столбом.
Нея сжала губы и пошла к Олмеру. Ведьмак, в отличие от нее, не торопился и сначала закончил шептать что-то кобыле с порванными губами.
Обоз сейчас казался очень маленьким, и путь от первой до последней телеги можно было преодолеть за пять шагов. Четыре повозки почти наехали друг на друга и сгрудились в середине.
— Объясните, что с этой лошадью? — резко спросил Олмер, как только подошел Эзра.
Кобыла была знакомой. Именно она пыталась развернуться вместе с телегой. Сейчас она так же, как и другие, нервно дергалась, даже несмотря на то что вой стих. А еще она упорно отворачивала морду от Олмера, который что-то пытался на ней рассмотреть. Ведьмак встал рядом с чиновником.
— У меня два предположения, — весомо проговорил Эзра. — Либо она перенервничала, либо вы ей не нравитесь.
— Ваши шутки не к месту. Она не подчиняется и куда-то рвется. Из нас только вы можете управлять животными с помощью магии… Все это странно, не так ли?
— Ведьмаки не могут силой мыслей заставить лошадь развернуть телегу, вы-то должны знать.
— В общем, вы или не вы, не играет роли, но нужно это исправить. Как видите, лошадь не желает идти вперед и куда-то разворачивается.
— Так отпустите и посмотрите куда.
Вид у ведьмака был какой-то злой. Нея не понимала отчего. Их короткий бой сложно было назвать неудачным, да и вроде бы все живы.
— Отпущу, — внимательно разглядывая ведьмака, сказал Олмер. — А вы за ней проследите. Харт пойдет с вами. Но через двадцать минут вы должны вернуться с лошадью, которой можно управлять!
Чиновник быстро ушел. Уже через две секунды послышались его команды. А лошадь, дернув головой, наконец-то развернулась и поскакала вперед. Ее выпрягли из телеги, и сейчас она с легкостью трусила по заснеженной дороге, опустив голову.
Все выругались, в том числе возница, стоявший рядом. И втроем бросились за кобылой. И хоть скакала она не так уж быстро, не смогли сразу догнать.
Вдруг лошадь резко остановилась и лизнула снег у своих копыт. А потом как-то рванула вперед, забежала за дерево и исчезла. Они были всего в трех шагах, но ничего и никого больше не видели.
Нея растерянно остановилась, как и возница, только Эзра побежал дальше.
— Быстрее, — крикнул он и тоже неожиданно исчез.
Харт сорвалась с места, стараясь не выпускать из вида место, где пропал ведьмак. И еще старалась не думать, просто действовать.
Она забежала за дерево и чуть не въехала носом в огромный сугроб, приостановилась и обогнула его справа.
Ведьмак оказался прямо перед ней. Он поглаживал кобылу, которая усердно лизала снег. Но что больше удивило Харт, которая эту местность излазила вдоль и поперек, здесь была дорога! За этим странным сугробом, который на поверку оказался валуном, пряталась узкая тропа, почти незаметная зимой. Но сейчас на ней четко просматривались следы волков.
В спину Нее врезался возница, и она по инерции налетела на ведьмака. Худой парень почти не пошатнулся.
Почему-то это заставило ее вспомнить о словах Олмера. Точнее, о его подозрениях. Ничего особенного в том, что хрупкий с виду мальчик выдержал налетевших на него людей. Но Нея за последние два дня слишком часто думала, насколько он непрост. На злоумышленника был по-прежнему не похож, только вопросов к нему становилось все больше.
— Как вы поняли, что лошадь поскакала сюда? — спросила Нея, обходя Эзру.
Она стремилась заглянуть ему в лицо, но ведьмак занимался исключительно кобылой и был довольно зол.
— Почувствовал.
— Ясно, — сказала она, хотя все стало еще запутаннее. — Знаете, почему она шла сюда?
— Из-за снюта. — Он продолжал сосредоточенно гладить кобылу.
— Что это?
— Стимулятор. Его дают крошечными дозами лошадям, чтобы те лучше переносили длинные дороги. Ты же давал? — Парень повернулся к вознице.
Сухонький мужчина посмотрел исподлобья:
— Все дают. Никто без него не ездит в обозах.
Ведьмак прекратил гладить лошадь и развернулся к вознице:
— А сколько давал?
— Сколько и все. Щепотку раз в день.
— Врешь.
— Да на кой мне врать-то?
— Чтобы воровать камни? — предположил Эзра.
— Я?!
И ведьмак, и возница одновременно шагнули друг к другу.
— Объясните по порядку. — Нея просунула между ними руку, отодвигая ведьмака. — С чего вы решили, что возница врет и почему это связано с камнями?
— Здесь все связано с камнями, если вы не заметили, — ответил он с усмешкой. — Вы голову ломали над тем, как бандиты уводят повозки. Вот вам ответ. Увести телегу легко, если лошадь почует снют. Обычно животные к нему относятся не лучше и не хуже, чем к простой еде. Но если лошади дают его постоянно и большими дозами, появляется зависимость, почти как у любителей опиума. И конкретно эта кобыла без снюта жить уже не может.
— Я давал ей одну щепотку! — снова возмутился возница.
— В общем, лошадь почуяла снют и свернула, — закончил ведьмак. — А вместе с ней и повозка. По-моему, отличный способ тихо увести камни.
— Лошадь-наркоман, — пробормотала Нея, полагая, что возницу лучше бы отдать Олмеру. Даже если давал животному всего щепотку, за лошадь отвечал именно этот коренастый мужичок. Значит, с него и спрос.
Она прошептала заклинание аркана и накинула петлю на его локоть.
— Эй! — возмутился он.
— Дернетесь, и руку оторвет, — спокойно соврала она и обратилась к ведьмаку: — Значит, вы думаете, что телеги уводили именно так. Но это все не надежно, не находите? Предположим, другие лошади никак не реагируют на снют. Но ведь та, которая его любит, могла оказаться в середине обоза. Тихо свернуть уже не получилось бы. И возница мог поднять шум, если только…
— Ему не заплатили, — закончил ведьмак, разглядывая мужичка. — Хотя…
— Да вы что!
— Если бы заплатили, он бы сам тихо увел телегу, без снюта, — закончила Нея за ведьмака, и тот кивнул.
— Да ни при чем я! — крикнул возница, но, помня об аркане, рукой почти не шевелил. — Мне и так хорошо платят. Да и кому нужны эти камни?
— За два таких камня можно купить приличный домик неподалеку от королевского дворца, — сказал ведьмак.
Возница икнул и резко опустил руки. Аркан чуть дернулся, но он и не заметил. Мужчина побледнел, вероятно, представляя, сколько «домиков» он перевозил на телеге.
И кобылу он не закармливал снютом, и сам мало понимает в происходящем… и что остается?
— А лошадь точно ваша? — вдруг спросила Нея без особой надежды.
— Моя, вон и уши с пятнами, и на ноге… — Вознцда замолчал, внимательно рассматривая левую заднюю ногу кобылы. — Постойте.
Он наклонился, посмотрел с одной стороны, с другой.
— А где пятно у копыта? — растерянно уточнил он.
Нея и ведьмак тоже взглянули и не обнаружили даже намека на что-то, кроме снега.
— То есть не ваша?
Мужик почесал подбородок, чуть прошел вперед, наклонился, заглянул в морду лошади, лижущей снег.
— Не моя, — без особой уверенности сказал он.
Вы с ней почти две недели и не уверены? — спросила Нея.
— Ну, они все похожи. Все десять с пятнами и крепконогие. Одна у нас ровно-серая, а остальные то тут пятна, то там.
— М-да, отличительная черта королевских обозов — одинаковые лошади, — усмехнулся ведьмак. — От королевского заводчика всех не удавшихся мастью прямо в обозы.
— Видать, так, — как будто со знанием дела подтвердил мужик.
— Ясно. — Нея потерла щеку. — Значит, вы просто запрягли чью-то чужую лошадь?
— Да я не сам запрягал, — замялся мужик. — Я на стоянке что-то крепко заснул, меня когда растормошили, уже все готово было.
— Кто-то запряг в вашу телегу другую обозную кобылу?
— Ага. — Возница неуверенно кивнул.
У Неи начало стучать в голове. Ей все не нравилось: странная дорога, кобыла, возница и даже деревенька, в которой была стоянка. Но больше всего ее раздражало, что теперь им нужно развернуться и идти к Олмеру. Не искать, где начинается или заканчивается дорога и есть ли на ней какие-то намеки на бандитов, а исполнять приказы чиновника. Первым ей чудился приказ разом смотреть за всеми обозными возницами и охраной. Она уже понимала, что под подозрением любой, кто мог запрячь «правильную» лошадь в последнюю повозку.
И этого мужичка тоже нельзя списывать со счетов. Он мог врать или чего-то не помнить, если его опоили.
Лейтенант рассчитывала, что по поводу трав или зелий, которые могли затуманить разум, ее просветит ведьмак. Но он как-то быстро потерял интерес к происходящему и даже не заметил оговорки о том, что возница слишком крепко спал. Этот блондинистый щеголь привалился лбом к лошади и что-то ей проникновенно шептал.
— Надеюсь, эта кобыла после ваших нежностей нормально побежит. Олмер ее ждет.
— Непременно побежит, — заверил он, не оборачиваясь. — Доест снют и побежит.
— И какой прок от ведьмака, если даже кобыла побежит из-за снюта, а не из-за заговоров? — еле слышно усмехнулась Нея.
Эзра резко отлепился от лошади и в один шаг оказался рядом с ней. Он взял ее лицо в ладони и зашептал. Только что наметившаяся боль в голове моментально ушла. Вместо нее от макушки до пяток прокатилось тепло. Магия забрала усталость и даже раздражение, которое всегда появлялось вместе с молоточками, бьющими в висках.
— Вот примерно для этого нужны ведьмаки, — жестко сказал он, убирая руки.
Его зеленые глаза недобро сверкнули, но Нея лишь подняла брови. По ее мнению, обижаться было не на что. Будь перед ней рядовой, она бы просто расправила плечи. Лишь за счет своего немалого роста заставила бы почувствовать себя не в своей тарелке. Но ведьмак был чуть выше, к тому же в этот момент сам мог кого угодно подавить одним видом. Видимо, сейчас он был слишком злым, чтобы изображать изнеженного мальчика.
— Берите кобылу и идемте, — прекращая разглядывать Эзру, сказала Нея.
Как она и ожидала, Олмер начал подозревать всех в помощи бандитам. Он приказал Бону поставить метки как на возниц, так и на охранников. А потом вновь вернулся к распоряжениям, заставляя людей таскать камни.
— Нам нужно проехать по той дорожке. Возможно, остались какие-то следы. Магии я там не обнаружила, — сказала Нея, ругая себя за то, что каким-то непостижимым образом пропустила тропинку, которая даже не прикрыта заклинаниями. — Но могут попасться зацепки относительно бандитов и того, где они хранят краденое.
— Сейчас вы там никого не найдете, — уверенно сказал Олмер. — А где вход на дорогу, уже знаете, так что вернетесь сюда, когда мы доставим камни на заставу.
— Но бандиты могут увезти все, что украли…
— Если они действительно способны их увезти, то, вероятно, уже это сделали, — перебил ее чиновник. — А если нет, то они останутся до весны. Не вы ли мне говорили, что зимой здесь протащить такой груз можно только по главному тракту?
Нея поджала губы и кивнула.
Правоту чиновника сложно было не признать. Но после стольких месяцев погони за бандитами ей отчаянно нужно было знать, куда ведет эта дорога, будь она проклята.
— Фарун! — Чиновник привлек внимание ведьмака, который выдавал охранникам зелья из своей пухлой сумки. — У нас убежало четыре лошади. Полагаю, вы можете их приманить?
Это даже не было вопросом, скорее приказом, от которого ведьмак стал еще злее. Причин для такого настроения Нея до сих пор не видела. «Хотя что я могу знать о душевных переживаниях такого хрупкого юноши», — усмехнулась про себя Харт.
Возились с обозом довольно долго. В этой жестко контролируемой Олмером суете Нее совершенно не было места. Она ходила вдоль повозок и иногда чуть подгоняла солдат. Ее как офицера и женщину никто не думал заставлять таскать камни.
Таких, не марающих руки, было всего трое — она, Олмер да ведьмак. Но последнему и так хватало работы. Половина лошадей прихрамывала, половина людей страдала ушибами. И он изящно скользил между повозками, раздавая пузырьки и шепча заговоры.
Нея все ждала, что чей-то разбитый нос и высохшая кровь его впечатлят. Но парень ловко совал зелья и отворачивался в нужный момент.
Вообще в работе он выглядел совершенно по-другому. Не красовался, а просто знал, что делать. За ним можно было долго наблюдать и сочувствовать его бедным рукам, которые алели на морозе.
— Лейтенант, — к Нее подошел солдат, — Милкота нет.
Она быстро оглядела ближайшие повозки, намереваясь указать солдату, где видела затертую шапку сержанта. Но буквально сразу остановила себя — не видела.
— Давно его нет?
— Да я думаю, с тех пор как волки завыли. Я видел, его лошадь понесла. И лошадь-то ведьмак вернул, а Милкота все нет.
Нея про себя выругалась и прямиком направилась к Олмеру. Она уже знала, что чиновник первым делом запишет сержанта в подозреваемые. Но у нее был один аргумент на этот случай.
— И что же? Вы хотите его искать? — без особых эмоций спросил чиновник. — Скоро ночь, обоз едва успеет добраться до деревни.
— Я понимаю, но сержант может быть ранен.
— Или мертв, — бросил он. — Наша главная задача — доставить камни… И ваш сержант вполне может быть сообщником бандитов.
— Нет. Когда пропали первые камни, я считала, что он замешан, так как лучше знает эту местность. И он согласился провести ритуал правды. Я провела. Он непричастен.
— Вы умеете проводить такой ритуал?
— Да, — четко ответила Нея, считая свой ритуал предметом гордости, пусть это и опасная магия на крови.
Чиновник лишь прищурился, как будто заново оценивая лейтенанта. И Нея понимала, что теперь она на особом счету. Маги со скромным резервом не могли использовать некоторые сильные заклинания, и вместо них самые отчаянные проводили ритуалы на крови, сложные и требующие точности.
— Хорошо, — согласился чиновник. — Вы можете прочесать окрестности. Но к завтрашнему вечеру вы должны прибыть на заставу, а еще лучше к утру быть в деревне. В помощь никого выдать не могу. Возьмите зелья восстановления у ведьмака… и постарайтесь не замерзнуть.
Нея облегченно кивнула.
— Я тоже еду, — как бы между прочим сказал Эзра, гладивший лошадь в трех шагах от них.
И по лицу было видно, что его совершенно не волновало мнение Олмера на этот счет.

ГЛАВА 7

Кто из учителей убеждал, что звери его никогда не тронут? Эзра не помнил. Но рассудил, что им не мешало бы самим встретиться с северными волками, которым не читали лекций о неприкосновенности ведьмаков.
Могло ли быть дело именно в волках? Вполне вероятно. Ему просто попались волки с напрочь отбитым нюхом, а то и стукнутые об деревья.
Звери не трогают ведьмаков. Эту аксиому он выучил еще в восемь лет. В день, когда проснулся его дар.
В то утро, выходя на прогулку, он неожиданно понял, что за камнем прячется мышонок, напротив сидит кот, а за углом неприкаянно бродят собаки, хотя никого из них не видел. Потом он почувствовал землю под ногами и услышал ее ворчание.
Тогда же отец, который никогда не упоминал о своей прабабке-ведьме, взял сына и отвез на окраину города. На пороге аккуратного белого домика их встретила сухонькая старушка в лиловом платье с оборками. Она-то и рассказала, что Эзра способен как отпугнуть, так и приманить зверей. После этого его возили к Элизе Фарун раз в неделю, где он прямо от порога слышал: «Ну что, маленькому мальчику больше не нужно бояться медведей? Да?» Это было ее странной потребностью — говорить о медведях. И Эзра узнал о них многое, да и не только о них. Старушка болтала без умолку, когда поняла, что ее слушают.
Отец Эзры с ней так и не начал нормально общаться. Дальше приветствий они редко заходили.
А когда однажды «поговорили», то в основном кричали. Отец Эзры шипел на прабабку и припоминал, как она отсудила у него деньги, доставшиеся от деда. А Элиза Фарун в ответ кричала: «Это было мое золото. Никто не имел права его отбирать!» Хотя и без того она ни в чем не нуждалась.
Правнук после того суда фактически остался без средств и прекратил разговаривать с Элизой Фарун. Сам заработал состояние и, в сущности, благополучно забыл о ведьме. Но после открытия дара у сына пришлось не только вспомнить, но и видеться с ней. Что, конечно, его бесило.
Правда, после крика и взаимных обвинений он с облегчением нанял учителей и возил Эзру к своей прабабке, лишь когда для занятий нужен был семейный гримуар. Его Элиза никогда не давала с собой, разрешала смотреть то, что нужно, только в своем присутствии у себя дома… Но суть в том, что кроме родственницы Эзре еще четыре умных и образованных человека говорили: звери не трогают ни ведьм, ни ведьмаков.
Что они сказали, если бы увидели волков, кидающихся на его щит?
Эзра тяжело вздохнул. Он считал сегодняшний день личным оскорблением. Мало того что его сила не отпугнула волков, так он сам по-настоящему сплоховал, когда смешал два реакционных зелья. Под искры могли попасть и Нея, и Бон, если бы помедлили со щитом. И ни один заговор не залечил бы возможные повреждения. Сами собой скрипели зубы, когда он представлял ожоги рядом с безобразными шрамами. Ему даже думать было почти больно о том, что на ее лице появятся новые раны. Ей уже и так досталось. Хватит.
Он резко выдохнул, но злость на себя не ушла.
— Ну что вы все пыхтите? — раздраженно поинтересовалась Нея.
— Радуюсь жизни. Дышу полной грудью, — хмуро ответил ведьмак. — Присоединяйтесь.
Они ехали по редкому лесу уже около получаса. Кругом было слишком много следов, чтобы найти нужные. И кажется, лейтенант все больше нервничала.
— Вы говорили, что после ритуала на крови можете почувствовать Милкота, если он неподалеку? — уточнил ведьмак и подождал, пока Нея недовольно кивнет. — У меня есть зелье, которое как бы усиливает магию на крови. Если выпьете, я думаю, радиус действия расширится. Правда, ваш резерв будет расходоваться в два раза быстрее, чем при обычном поиске.
— Нет, спасибо. Никаких зелий.
— Почему?
— От них болит голова, — сухо ответила она.
Эзра помолчал, рассматривая Нею, напряженно сидящую на кобыле, и поинтересовался:
— А когда у вас начались головные боли?
— Давно, и это не важно.
— Дайте угадаю, они появились вместе со шрамами?
Нея промолчала, а Эзре слишком неуютно было наедине со своими мыслями, чтобы молчать.
— Магический бой, так? Возможно, поэтому есть реакция на зелья. Если расскажете подробнее, я смогу сварить зелье, которое уберет боль и не вызовет осложнений.
Нея не ответила. Она снова внимательно изучала снег то в одной стороне, то в другой. И медленно ехала, заглядывая под каждый куст. По мнению Эзры, это был самый ужасный метод поиска. При нем мерзли ноги и начисто уходило желание спасать Милкота, только прибить, если он жив, и особенно если он выхлебал свою фляжку с самогоном. Почему-то в то, что сержант в беде, Эзре не верилось. Не был Милкот тем человеком, который трагически погибает невесть отчего.
— Могу подкачать ваш резерв, возможно, тогда магия сделает нам подарок, — предложил ведьмак.
— И каким же образом вы можете его подкачать?
На языке Эзры весело завертелось: «Соприкосновением тел». Но, представляя каменное лицо лейтенанта, да и свою пупырчатую кожу на морозе, он с трудом сдержал смешок. К тому же шуткам здесь не место.
— Давайте вашу руку.
Харт стянула варежку, а Эзра с удивлением отметил, насколько у нее длинные и хрупкие пальцы. Он осторожно их сжал и без усилий перелил часть своей силы в резерв лейтенанта.
«Хоть в чем-то сила ведьмака не подкачала», — подумал парень и погладил пальчики в своей ладони.
— Кажется, и правда что-то есть. — Нея сосредоточенно посмотрела в сторону высоких елей и забрала руку. — Значит, жив.
Эзра опять вздохнул, теперь по поводу ускользнувших холодных пальчиков, и поехал дальше за Неей.
Ведьмак видел, что она все равно нервничает. Уже стояли сумерки, и вот-вот должна была опуститься ночь, а значит, любые поиски даже при помощи магии осложнялись.
Вперед резво улетели магические огоньки, высвечивая голые ветки и снег. В какой-то момент исчезли следы, в том числе подков. Лошадь дальше не заходила, вероятно, вернулась, когда ее поманил Эзра. Но они все равно ехали по глубокому снегу, из которого кони с трудом поднимали копыта.
Через какое-то время Нея остановилась.
— Он где-то здесь? — спросил ведьмак, видя, как лейтенант крутит головой.
— Скорее всего, — ответила она. — Но магия больше никуда не тянет, не становится сильнее, но и не обрывается.
Нея сняла варежку, быстро расстегнула тулуп, а следом и две верхние пуговицы кителя, чтобы достать шнурок с каким-то кулоном.
— Не нагревается, — пояснила она и некоторое время держала кулон в руке.
«Надо было предлагать соприкосновение тел», — подумал Эзра.
Он посмотрел вокруг, ни на что особенно не надеясь. Даже огни не могли разогнать сумрака.
Но вдруг ведьмака привлекло большое темное пятно на снегу далеко впереди. На такие лужи у него был отменный нюх.
— Кажется, там кровь, — как можно спокойнее сказал он, представляя в это время пролитый джем, который намазывают на хлеб за завтраком. В лесу, на снегу, под елкой — просто джем.
Лейтенант тронула поводья, а Эзра глубоко вздохнул и остался на месте.
Он почувствовал, как на лбу выступил пот и на висках намокли волосы. Пальцы сжали поводья.
«Братишка, плохой тон падать в обморок, не доезжая до лужи крови», — сказал себе ведьмак.
— Оставайтесь на месте! — крикнула Нея и спешилась.
Теперь нечего было и сомневаться, Эзра мог быть уверен, что там точно не джем. Он еще раз вздохнул, вытер пот со лба под шапкой и поехал вперед. Спешился и быстро заглянул через плечо лейтенанта. Магический свет четко показывал ту самую лужу крови. Она растеклась вокруг неподвижной ноги в огромном капкане.

* * *

Резкая и горячая боль заставила его очнуться.
— Я сказала оставаться на месте! — рявкнула Нея, нависая над ведьмаком.
У Эзры перед глазами мелькали мушки, но он быстро сел и вытянул из-под себя сумку. При падении вряд ли что-то могло разбиться: не та высота, да и зелий в сумке почти не осталось. Но он с облегчением пробежал пальцами по оставшимся склянкам — все целы.
— Это вольете Милкоту в глотку, если он еще жив, — чуть хриплым голосом сказал Эзра и протянул флакон.
— Сидите здесь, — рыкнула Нея, но ведьмак удержал ее за руку и сунул еще маленькую склянку.
— А это?
— Это для меня. Когда опять упаду, — постарался улыбнуться он. — У вас очень тяжелая рука.
Эзра еще чувствовал холодный пот и видел перед глазами в основном мушки, но, как обычно, соображал в этот момент быстрее, чем обычно.
— Прикройте кровь чем-нибудь, и я смогу наложить заговоры. Ногу пока не трогайте.
Нея выдернула руку и встала, а Эзра начал напевать жуткую, но действенную песенку о ста пятидесяти осликах, которые паслись на зелено-зеленом лугу.
— Первый ослик пришел на зеленый луг и друга позвал: «Эй-го!» — Эзра вздохнул. — Второй ослик пришел на зеленый луг и друга позвал: «Эй-го!..» Вот зараза! Третий ослик пришел на зеленый луг: «Эй-го!»
Но песенка не всегда помогала ведьмаку.
— Да чтоб меня, — сквозь зубы ругнулся Эзра.
Даже для ста пятидесяти осликов та лужа была великовата.

* * *

Жуткий запах под носом заставил ведьмака широко открыть глаза. Лицо Неи уже не казалось злым, оно привычно закаменело.
— Там Милкот? Он жив? — хрипло спросил ведьмак.
— Он самый. Жив, но без сознания. — Нея внимательно осмотрела бледного парня, даже поднесла к лицу неяркий огонек. — Его ногу я закрыла попоной.
Эзра с трудом сел, краем глаза отметил расседланную лошадь и понял, что не приходил в себя явно не одну минуту.
— Интересно, почему «отличный зельевар» не придумал себе зелье вот от этого? — Нея сделала неопределенный жест в его сторону.
— Пытался, не вышло, — со вздохом ответил он и полез в свою сумку. — А то средство, которое мне может помочь, вы запрещаете.
— Речь опять о самогоне?
— Угу. — Он достал несколько пузырьков и каждый просмотрел на свет.
— Понятно. До самогона вы падаете от крови, а после уже от самого самогона, — проговорила Нея. — В чем разница?
— В удовольствии, — пояснил Эзра.
Он искал зелье, способное затянуть раны, но оказалось, все пять пузырьков ушли на солдат. У них не было жутких повреждений и можно было обойтись лишь заговорами. Только никто не хотел мучиться даже от легкой боли, и никто не подозревал о травмах Милкота.
— Зелье, которое я дал, влили в него? — уточнил ведьмак, поднимаясь.
Нея кивнула и тоже встала, напряженно вглядываясь в лицо Эзры. С удивлением он понял, что его готовились ловить, отчего мимолетно улыбнулся.
В сопровождении лейтенанта и магических светлячков он прошел к Милкоту. Сержант лежал на боку, свернувшись, как будто пытался уснуть. Хотя, скорее всего, так он надеялся дотянуться до своей ноги.
— Там же капкан, да? — тихо спросил Эзра, стараясь смотреть только на бледное лицо Милкота.
— Да, — подтвердила Нея и вздохнула. — Капкан, как на медведя. Может быть сломана кость.
Эзра сел рядом с Мил котом и взял его руку. Даже в варежке пальцы сержанта почти окоченели, и прежде, чем шептать заговор, ведьмак растер грубую ладонь.
Ведьмак не думал о сложных заговорах, только о поддерживающих. Чтобы начать заживление, лучше бы иметь зелье, а чтобы согреть тело, надо бы зашить раны. Какой смысл разгонять кровь, если она вся вытечет…
Эзра задержал дыхание, пытаясь прекратить думать о вытекающей крови.
— Отвлеките меня, — попросил он.
И после недолгой паузы Нея, не спросив зачем, сухо поинтересовалась:
— Как?
— Можете гладить, целовать, рассказать сказку, объяснить, как у вас появились шрамы. Все что угодно.
Ведьмак несколько раз повторил упражнение с задержкой дыхания и приготовился к самому сложному. Исследованию.
Хотя исследование — слишком громкое слово для заговора, позволяющего узнать, сколько дней протянет раненый человек при нынешней ситуации. Для этого всего и надо шепнуть несколько слов да позволить силе влиться в кровь.  Что для Эзры приравнивалось почти к казни.
— Меня использовали как живой щит, — вдруг сказала Нея.
Ведьмак быстро посмотрел на ее спокойное лицо, еле-еле подсвеченное огоньками, но промолчал.
— Был бой. Двое магов бились насмерть, я думала, что смогу помочь нашему. Но когда попробовала незаметно подобраться к противнику, он подтянул меня арканом к себе и прикрылся мною же от очередного заклинания, — бесстрастно рассказала Нея.
Ведьмак некоторое время смотрел на ее спокойное лицо, а потом быстро прочитал заговор, оставляя Харт возможность самой закрыть тему, если ей того хотелось.
— Это было недалеко отсюда, — после паузы продолжила она. — Нас первыми бросили к этой заставе, когда каким-то странным образом на севере оказались ангериссцы, до того нападавшие лишь на юге.
— Но говорили, что при первой стычке жертв не было…
— Правильно говорили. Никаких жертв, — отстраненно пояснила она. — Только два раненых мага.
Эзра довольно долго рассматривал лейтенанта, но в конце концов вернулся к работе над Мил котом. Хотя больше ему хотелось подойти и погладить израненную щеку Неи. Сказать, что война слишком несправедливая штука, чтобы о ней много думать. Иногда надо радоваться, что она забрала лишь то, что забрала, и оставила все остальное.
Но Нея сидела, бездумно рассматривая попону, которой недавно накрыла ноги Милкота. И ведьмак решил, что сейчас не лучшее время говорить о везении.
— Ну как, вам помогло? — едко спросила Нея.
— Как сказать, — ответил ведьмак и достал из сумки два пузырька с зельем восстановления. — Я рассчитывал на поцелуй.
— С чего бы? — Несмотря на резкий тон, ее губы чуть дрогнули, будто в улыбке.
— Мы одни. Лес. Чистый воздух. Очень романтично.
— Дубовый мороз и кровь.
— Вы придираетесь к мелочам, — улыбнулся Эзра и протянул ей флакон. — Два глотка.
Нея устало посмотрела на ведьмака.
— Головную боль я сниму заговором, если она появится. Но она не появится. У меня идеальное зелье. — Он встряхнул флакон, и лейтенант все же его взяла. — Знаете, обычно в него добавляют васильки для бодрости, но я придумал кое-что получше, — пояснил он, пока Нея делала первый глоток. — По факту васильки там не нужны. Чтобы от них был какой-то значительный эффект, надо взять не пять цветочков, а килограмм, но тогда растение проявит свою токсичность, — деловито продолжал ведьмак, пока Нея морщилась, делая второй глоток. — Поэтому часто подобные зелья имеют некоторые побочные действия. Мое же не имеет.
Он подождал, пока Харт проглотит.
— Потому что василек я заменил пометом.
— Волшебным? — закашлявшись, уточнила она.
— Обычным. Гусиным.
Нея хотела вернуть фиал ведьмаку, но он лишь покачал головой. Ему понравилось дразнить эту суровую женщину. И вряд ли теперь он смог бы не пользоваться даже сомнительными поводами, чтобы ее расшевелить. Она не становилась другой, но ее губы подрагивали, намекая на улыбку, а в глазах появлялся блеск.
— Любое укрепляющее зелье немного ускоряет кровоток, поэтому его часто принимают, чтобы не замерзнуть, — уже без ухмылки сказал Эзра. — Флакона хватит на несколько часов. Надеюсь, за это время мы придумаем, что делать дальше. Пока мороз нас не доконал.
— Надо ехать к деревне, — просто сказала она.
Эзра почесал нос, ему не хотелось говорить, что Милкот может умереть от потери крови, когда они освободят его ногу из капкана.
На самом деле они оба очень умело уходили от главной темы. Нея, вероятно, лишний раз старалась не напоминать ему о причине обмороков, а сам ведьмак думал, как быть, если в его сумке осталось всего три пузырька, один из которых с зельем от комаров. Еще были два пакетика измельченных трав для простых составов, но существенно это ничего не меняло.
— У Милкота есть шансы? — Голос Харт звучал спокойно, но она точно переживала. Слишком яростно сжимала кулаки.
Эзра посмотрел на напряженную фигуру лейтенанта и тяжело вздохнул. Ему предстояло совершить почти чудо, чтобы эти кулаки разжались. И никакие сомнительные шутки уже не помогут разрядить обстановку.
— Хорошо бы разжечь костер. Тогда я кое-что сварю, и можно будет ехать.
— Ладно. Займитесь Милкотом, а я займусь костром. — Она поднялась и поежилась от холода. — Заодно поставлю экран, чтобы тепло не сразу улетучивалось.
Она ушла, подсвечивая путь огоньком, а Эзра присел на корточки рядом с Милкотом. Немного поколдовал над ним и задумался.
Снег вокруг казался нетронутым. Он промялся только рядом с сержантом. Тот, кто ставил капкан, давно не появлялся. С последнего большого снегопада прошло два дня, а значит, ставили до того. Ставили вдалеке от деревень, но недалеко от тракта. Странно.
Нея вернулась, и стало не до размышлений.
Эзра достал из сумки небольшую миску с дужкой и растопил снег над костром. В воду бросил щепотку смеси трав и, прошептав заговор, отправил туда же листик закрепителя. Зелье быстро вскипело, и ведьмак снял его с огня.
Он вбухал в него столько силы, что даже почувствовал слабость. Нея не отвлекала, только пристально следила за его руками и как будто прислушивалась к заговору. А Эзра надеялся, что не оплошает второй раз за день.
Зелье он придумал на ходу. В его состав входили мята, боярышник и белый остролист, который годился только в качестве средства от заворота кишок. Заговор тоже был простым — притуплял боль, приостанавливал кровь и бодрил. Но с тем количеством силы, которое влил Эзра в зелье, оно должно было моментально ставить человека на ноги. Во всяком случае, какое-то время раненый мог ходить, а то и ехать верхом.
— Удивлена, что в вашей сумке нет котелка, — вдруг подала голос Нея.
— Их редко используют. В основном для реакционных зелий, — ответил Эзра, рассматривая почти плоскую медную миску, которую поставил остужаться на снег. — Но вы правы, котелок не помешал бы. Да. В следующий раз возьму.
Он отчетливо услышал, как лейтенант фыркнула, но был занят крайне важными подсчетами.
Встал, обошел Милкота по кругу, поразмыслил и отмерил пару шагов в сторону. Задумчиво постоял, да и прочертил на снегу две линии — крест-накрест.
— Это что?
— Это место, куда я буду падать, — пояснил Эзра. — Сейчас остынет зелье, часть я волью в горло Милкоту, а второй частью надо полить его рану. Вы сможете разжать капкан?
— Да. — Она кивнула на крепкую ветку и пощелкала пальцами, высекая искры заклинания прочности. Руку быстро спрятала опять в варежку и продолжила следить за Эзрой. Ее взгляд буквально ни на секунду не отставал от него.
Она когда-то успела притащить к костру еще толстый сук и теперь сидела на нем, спрятав руки в варежках под мышками. Наблюдательный пункт лейтенант обустроила со всем возможным удобством.
— Когда разожмете капкан, кровь, скорее всего, начнет фонтанировать, нужно сначала наложить жгут…
Я знаю, сядьте уже, — резко перебила его Нея, и Эзра без разговоров сел. — Ближе двигайтесь.
Ведьмак сделал вид, что его ничего не удивляет, и придвинулся вплотную. Хотя и до того был на расстоянии в два пальца.
— Ненавижу холод, — проговорила она.
Эзра какое-то время вместе с ней смотрел на костер, а потом обнял, притягивая еще плотнее. Не самая удобная поза для человека в тулупе, но он готов был потерпеть.
— Зачем же соглашались на службу на этой заставе?
— Похоже, вы не знаете, что даже офицеры не соглашаются, а выполняют приказы, — с усмешкой ответила Нея, будто не замечая, как он прижимает ее к себе.
Ведьмак промолчал, больше думая о том, что жизнь к нему крайне несправедлива. А как еще расценивать то, что он обнимает единственную в округе фигуристую женщину на морозе, да еще хлюпая носом? Не сидя перед камином со стаканом лучшего виски, а вот так, на суку. Несправедливость и есть.
— Тем более это награда.
— Служба на этой заставе была наградой? — уточнил Эзра.
— После того как наше звено бросили сюда, мы удерживали заставу больше месяца, — пояснила Нея. — Потом ранение, госпиталь, и позже я узнала, что они и без меня держались еще столько же. Всех наградили. Мне дали звание лейтенанта, а спустя какое-то время и место на этой заставе. До этого я полтора года моталась от гарнизона к гарнизону.
Они помолчали. У Эзры как-то не находилось слов для подобного, почти личного разговора. Хотя при всех расслабляющих мыслях о камине на самом деле ведьмак оставался серьезен. Ему нужно было как-то вытащить Милкота и не ударить в грязь лицом перед женщиной, которая ему, по-видимому, нравилась.
«Кого ты обманываешь, ты уже раз двадцать перед ней ударил лицом не только в грязь», — подумал он.
— Может, пора? — спросила Нея.
— Да. — Эзра нехотя убрал руку и взял миску, чтобы перелить содержимое в пустой флакон.
— Давайте сюда. Я сама все сделаю.
— Нет. Во-первых, мне надо взглянуть на рану, а во-вторых, я быстро прихожу в себя.
— Да что вы говорите, — усмехнулась она, растирая свои руки и ежась от мороза.
— Да, я засекал. Не более семи минут. Точнее, я проводил опыты. — Эзра чуть улыбнулся. — Не всегда продолжительность обморока зависит от количества крови. И в среднем я прихожу в себя за три минуты. Так что мы откроем ногу, я упаду, и вы наложите жгут. Когда я приду в себя, смогу шепнуть заговор, а может быть, и вылить остатки зелья.
— А потом? — уже зная ответ, поинтересовалась Нея.
— Опять упаду. — Эзра подмигнул и пошел к Милкоту.
Он влил зелье сержанту в рот и встал на крестик, который недавно прочертил.

* * *

В очередной раз ведьмак пришел в себя от громких проклятий в свой адрес.
— Что за дерьмо ты мне дал? Я глаза закрыть не могу! У меня все горит! — орал Милкот.
— О, ты жив! Хорошо. — Эзра кое-как поднялся, посмотрел на бледного матерящегося сержанта и глубоко вздохнул. Крови он не заметил.
Нея предусмотрительно оттащила Милкота от лужи, как и самого ведьмака. Причем он был уверен, конкретно его тащили арканом за ноги. След от тела был уж больно явным.
— Я расседлала вашу лошадь, поедете с Милкотом вдвоем, — послышался сбоку голос лейтенанта.
Она выглядела замерзшей, но при этом довольной. И мат сержанта действовал на нее очень успокаивающе.
Эзра не стал говорить, что виной всему зелье и сейчас организм Милкота тратит последние силы. Еще примерно час, и сержант уйдет в глубокий обморок. А дальше, как получится. Возможен и летальный исход. Особенно если они не приедут на заставу до завтрашнего вечера. Только там у ведьмака хранились зелья, возвращающие с того света.
— Верхом?! Да вы спятили! — заорал Милкот и неожиданно встал.
— Ты уже на ногах, а тут просто лошадь, — сказал Эзра, не опуская глаз к разорванной штанине сержанта. В темноте почти не было видно ног, но рисковать не стоило.
— А чего это ничего не болит? — вдруг удивился Милкот, рассматривая свою ногу.
— Сержант! Быстро на лошадь, все разговоры на следующем привале, — сказала Нея и следом обратилась к Эзре. — Надеюсь, в пути никто из вас не упадет.
— Да, я тоже надеюсь, — пробормотал он и помог Милкоту влезть на лошадь. Без седла такие трюки выглядели жутко.
Эзра отошел, чтобы перевести дыхание и постараться забыть вид окровавленной тряпки, которая мелькнула перед его носом.
Лошадь с Милкотом сделала несколько шагов. Сержант громко выругался и дернул поводья в сторону. Одним движением он показал общее настроение. Все нервничали: сержант, у которого был шок, Нея, напряженно разглядывающая снег рядом с капканом, и сам Эзра, боровшийся с дурнотой. Слишком быстро и странно все происходило.
Кобыла замотала головой и отступила еще на два шага. Послышался лязг и следом же истошное ржание. Милкот свалился с лошади и затих. Снова лязгнуло, и еще одно копыто угадило в капкан. Неестественный крик животного прошил насквозь.
Эзра метнулся вперед к визжащей кобыле и крепко схватился за узду. Он сбросил варежку и впился пальцами в крутую шею, шепча заговор, снимающий боль. Кратковременный, в отличие от зелья, но действенный. Лошадь перестала орать, а ведьмак посмотрел на ее ноги.
Неяркий свет магических огней почти ничего не показывал, но блики скользили по капкану, полностью подтверждая худшие мысли.
Потоком силы ведьмак проверил состояние животного и отошел, чтобы не упасть. Он сделал все быстро, и это спасло от очередного обморока.
— Две ноги в капканах. Может быть, есть перелом.
Как только он это сказал, лошадь медленно осела на колени. Нея в это время проверяла бессознательного сержанта.
— До этого вы смогли поставить на ноги еле живого Милкота, — сказала она и подняла голову. — Нам нужна эта кобыла.
— Животные — нелюди. Нужны немного другие зелья, а на одних заговорах она сейчас не пойдет.
Лошадь, тяжело дыша, опустила голову в снег, но больше не кричала, только подрагивала, напрягая мышцы.
— Легче добить, чем ее мучить, — сказал Эзра.
Он и рад был ее спасти, но как довести до заставы кобылу со сломанной ногой? Да и там без хорошего лекаря такое не исправить. Неплохое настроение, которое ведьмак старался сохранить вопреки всему, окончательно растворилось. Он держался до последнего, не позволяя злости взять верх, но теперь выругался.
У его ног хрипло дышало животное, которое надо было усыпить. Он непроизвольно закрыл глаза, чтобы не видеть тяжело поднимавшиеся бока.
Существовали ли в мире ведьмы или ведьмаки, способные без содрогания лишить ни в чем не повинное существо жизни? Вряд ли. Но он задался этим вопросом, чтобы оттянуть решающий момент.
— Отойдите, я сама, — сказала Нея, вынимая шпагу.
— Нет.
Эзра уверенно шагнул вперед и сел на корточки. Он шепнул несколько добрых слов, проводя рукой по крутой шее замученной лошади.
Теплая шкура под пальцами ведьмака уже не вздрагивала. Под его рукой дыхание животного замедлялось. Он гладил между ушами, по шелковой шее и по носу, пока она не затихла.
В этом не было ничего необычного. Эзре уже приходилось усыплять животных, у них даже был зачет поэтому разделу. Ведьмы и ведьмаки, бывало, даже специализировались на работе со зверьем. Правда, это были слабые одаренные. Но факт в том, что основы знали все.
Усыпление не должно было быть чем-то сложным, но на Эзру всегда накатывала тягучая грусть, если он не мог спасти собаку, кролика, лошадь. Люди обычно сами лезли неизвестно куда, за что и страдали, а вот животные наоборот. Они от природы были осторожны, но за человеком шли туда, где могли покалечиться. И, по мнению ведьмака, это было в десятки раз хуже.
Сбоку послышался шепот, а потом по снегу прокатился магический таран, вспахивая наст. За хрустом последовал громкий лязг, и еще один капкан закрылся.
— Да их тут тьма, — пробормотала Нея, освещая впереди другую железяку. — И все капканы стоят в линию.
— Могу поспорить, что охотники обычно не ставят их так кучно.
Они долго смотрели на блики и синхронно хмурились.
— Надо отсюда убираться, — сказала Нея и пошла к своей лошади. — Будем ехать по очереди.
— Я могу…
— Я сказала по очереди, — отрезала Харт. — Закинем Милкота и уйдем отсюда.
— Вам не кажется, что это все сделано как-то нарочно?
— Кажется. Но разбираться я в этом не хочу. Для таких дел к нам прислали чиновника, — сказала Нея, воюя с подпругой.
Эзра все мысли оставил при себе и шепнул заговор для сержанта. Вместе с Неей они закинули его на лошадь, выпили немного зелья и сразу тронулись.
Эзра шел, взявшись за стремя, и проваливался в снег. Он то и дело шептал заговоры. И когда они выползли из снега на тракт, с трудом шевелил губами. Нея приказала поменяться местами, и снова вперед.
Шли долго. Останавливались, только чтобы передохнула лошадь. Сами после зелий чувствовали себя почти бодрыми.
В сумке у Эзры теперь болтался лишь один пригодный флакон, но он его берег. Мощное средство, которое позволяло без сна и отдыха работать сутки, могло пригодиться позже. Правда, принимать его могли только здоровые люди, и после окончания действия даже очень крепкий человек спал часов двенадцать подряд. Но на такие мелочи никто не обращал внимания.
— Вы бы не усердствовали с заговорами, не хотелось бы и вас тащить, — сказала при следующей смене всадников Нея.
— Не переживайте. Благодаря одному ритуалу у меня есть как бы особый запас от побратима. — Эзра откашлялся, от мороза у него саднило горло. — Я могу черпать часть силы из братского резерва.
— Тогда, может, у вас есть какой-то особый заговор, который позволит нам быстрее бежать?
— Увы… Но у Милкота есть самогон. Я проверил.
— У вас для всего одно средство, — привычно сказала Нея.
— Почему же? Еще есть поцелуи, — проговорил ведьмак. — Но их я бы приберег до лучших времен.
К деревне они добрались, когда уже начался новый день. К тому моменту лошадь изрядно выдохлась и везла лишь одного Милкота.
Вероятно, по распоряжению Олмера на подходе их встречали несколько деревенских мужиков. Не очень-то радостных, но тем не менее предложивших пройти в тепло.
Но у дома старосты Нея и Эзра остановились, не в силах даже сказать «здрасте». Одновременно они положили руки друг другу на плечи, уперлись лбами и долго не могли отдышаться.
— Милкот плох. Совсем, — с трудом переводя дыхание, прошептал Эзра. — Нужно на заставу, там есть зелье, которое поможет.
— Сколько ему?
— Часов пять — и конец.
Они громко дышали, стараясь не падать, и крепче цеплялись друг за друга.
— Возьмите. — Эзра отцепил одну руку и вынул из сумки свое последнее зелье. — Полфлакона ваши. Я найду нам свежих лошадей.
Без обсуждения они уже решили, что едут дальше. Им вынесли горячий чай, и они сразу двинулись в путь. Теперь уже на санях, которые ведьмак фактически отбил у старосты.
Когда Эзра сел рядом с Неей, заметил, насколько расширились ее зрачки, зелье начало действовать. Он допил остатки и погнал лошадь вперед.
Ворота заставы показались только к вечеру. Огни манили теплом, но лошадь даже с заговорами ведьмака еле ползла. Солдаты успели прекрасно рассмотреть всех, кого тащила кобыла, и даже открыть ворота.
Ведьмак не чувствовал усталости, в нем бурлила энергия, поэтому и Милкота он фактически в одиночку вытащил из саней.
Сержанта отнесли в комнату к раненому охотнику, и Эзра быстро распорядился снять с него остатки одежды и обмыть. Он ни на секунду не задумывался, почему люди должны исполнять его приказы, и, вероятно, поэтому его слушали. Или же потому, что за ведьмаком стояла Нея.
Пока Харт по-деловому отчитывалась Олмеру, возникшему на пороге комнаты как будто из тумана, Эзра искал зелье. Он быстро переставлял склянки и старался сосредоточиться на своей работе. Но от переизбытка энергии руки чуть подрагивали, движения становились торопливыми. Ему приходилось себя останавливать и заново перебирать флаконы в тумбочке у кровати раненых.
В общем-то сейчас его работа сводилась к простым и почти механическим действиям. Достать, откупорить, влить, наложить два заговора, потом укрыть теплым одеялом и ждать. Но по какой-то причине все это растянулось во времени. И на каждое простое движение у него приходились какие-то почти танцевальные па. Когда он все же закончил и проверил пульс Милкота, а затем и деревенского охотника, в комнате осталась только Харт.
— Ну что? — напряженно спросила она, стоило ему разогнуться.
— Если через два часа будет жив — выкарабкается, — ответил ведьмак.
— Хорошо. — И Нея без промедления вышла в коридор. Правда, тут же приостановилась у открытой двери. — Завтра возьмете лошадь с санями и сами доставите их обратно в деревню. И извинитесь перед старостой.
— За что же? — Эзра вышел вслед за ней.
— Я слышала, как вы угрожали.
У ведьмака даже не нашлось слов, чтобы сразу ответить. Потому он быстро пошел за удаляющейся спиной в кителе.
— У нас не было времени на расшаркивания.
— Знаю, но это не значит, что можно говорить человеку о его вытекающих через рот глазах. И уж точно это не повод подвешивать за ноги его старшего сына арканом через балку сарая, — спокойно ответила она, войдя в свой кабинет. Дверь Харт не закрыла.
Эзра замер у порога и только диву давался, насколько быстро лейтенант вернулась к прежнему виду. Строгая, собранная, в идеально сидящем кителе. Лишь чуть намокшие на висках волосы напоминали, что она сутки ехала и бежала с ним рука об руку.
К тому же он считал, что извиняться должен староста, а не наоборот. Люди в деревне встречали вилами любого претендующего на их лошадь. И было не важно, кто просит: лейтенант, ведьмак или сосед из другой деревни.
Но размышляя об этом, Эзра молчал. Его больше занимал вид лейтенанта, а не извинения.
Нея медленно перебирала документы на своем столе, стоя к ведьмаку вполоборота. Двубортный китель подчеркивал ее высокую грудь, и глаза сами задерживались на ней, отмечая, как при каждом вдохе пуговицы чуть топорщатся. Тот, кто придумал эту форму, заочно завоевал любовь Эзры.
Пока Харт не делала даже попытки сесть за стол, чтобы окончательно показать, насколько занята. Но ведьмак чувствовал — этот жест припасли на сладкое. На тот момент, когда она устанет от откровенных взглядов.
Женщина, спокойно вернувшаяся к работе, его поражала. Она как ни в чем не бывало придерживалась привычного поведения: занялась документами, отчитала ведьмака… Еще чуть-чуть, и отправится на обход. Больше никаких отвлеченных разговоров или дружеской поддержки. Все как прежде, и это ведьмаку не очень-то нравилось.
Ее длинные пальчики медленно перебирали листы, голова была чуть склонена, и короткие волосы падали на щеку. Эзра бессовестно любовался ею и не понимал: как может человек одновременно выглядеть строго и притягательно? Или как китель может быть настолько соблазнительным, а сосредоточенное лицо со шрамами казаться почти нежным?
— Да в бездну все!
Нея обернулась на звук его голоса, и Эзра сделал несколько стремительных шагов, ловя взгляд горящих после зелья глаз.
Он притянул ее за шею, прихватывая короткие волосы, и поцеловал. Так, как хотел и представлял уже как минимум сутки.
Мягкие губы не ответили, но руки не оттолкнули. Из головы Эзры вылетели мысли. Он лишь чувствовал, что горит внутри, и сильнее впился в ее губы.
Нея уверенно отстранилась и взглянула на ведьмака как-то задумчиво, обошла его… и покинула кабинет.
Вот так. Собственно, на что он рассчитывал? Хорошо хоть не покалечила или, того хуже, не выписала штраф.
Эзра с досадой обернулся и провел рукой по волосам.
— Ну и что вы там стоите? — донесся голос Неи.
Ведьмак на секунду замер, а потом выглянул в коридор. Никого не было, но он услышал скрип ступенек, ведущих на второй этаж. К спальням.
Он без раздумий поднялся, вошел в ее комнату и прикрыл за собой дверь.
Нея стояла спиной и стягивала китель. Эзра замер, плохо соображая, чего ему в этот момент хочется больше: чтобы она делала это медленнее или чтобы сразу сбросила всю одежду.
В плотной рубахе Харт выглядела еще горячее. Отчетливо это стало понятно, когда она начала ее расстегивать, развернувшись и глядя ему в глаза.
— Вы еще в пальто? — с усмешкой уточнила Нея.
Ведьмак тут же скинул его и сразу шагнул вперед, притягивая женщину к себе. Сжал, выдохнул, легко поцеловал, почти не касаясь. И медленно спустился губами по шее.
Он старался сдержаться и продлить удовольствие. Но кто бы спрашивал, чего он хотел и о чем думал. Главной оставалась Нея. Ее глубокие поцелуи, уверенные пальчики и совершенно темные от страсти глаза.
С покатых плеч съехала плотная рубаха, в сторону полетел его пиджак. Одежда смялась, то ли мешая, то ли, наоборот, сильнее распаляя. Как-то они умудрились, не останавливаясь, переместиться к кровати.
Теперь уже без всякой осторожности он сжимал ее грудь и ловил языком ее поцелуи. Руки и губы лихорадочно целовали и ласкали, путались с чужими руками и губами. Пульс частил, движения стали рваными, а вздохи сладкими. Он почти в голос стонал, когда она прогибалась, подаваясь к нему.
Секундная остановка, они до боли сжали друг друга и дернулись последний раз…
Эзра поцеловал ее и крепче прижал к кровати, с чувством удовлетворения прикусывая нежную шею.
Довольно быстро Нея высвободилась и встала. Она поправила сползшую рубаху, деловито натянула штаны. Точно скрывая, что минуту назад ей было очень хорошо.
— Поднимайтесь, — приказала Харт.
Нея развернулась к до сих пор шумно дышащему Эзре. Под ее команду он с улыбкой встал, рассматривая женщину. Совершенно новую для него. Вроде бы уверенную в себе, но в то же время разрумянившуюся и прячущую глаза. Эта прекрасная особа чему-то печально усмехнулась и наклонилась за его вещами. Скорость, с которой она их собрала, наводила на мысль, что Харт специально подмечала, куда они улетали. Сунула ему в руки тряпье и как-то неласково подтолкнула к двери.
— Идите, идите. — Ее голос почти не сбивался, хотя слышалось, что дыхание не восстановилось. — Идите, и если внизу попадется Олмер или какой-либо солдат, сделайте так, чтобы они не заметили, откуда вы спускаетесь.
Нея вытолкнула его за дверь и закрылась.
Эзра широко открытыми глазами посмотрел на одежду у себя в руках… Он совершенно ничего не понимал.
Медленно ведьмак подтянул штаны и застегнул рубашку. Но с мыслями собраться не мог, он все еще был там, где его рука лежала на упругой груди.
Какое-то время он воевал со своим сюртуком, нервно одергивал рукава и расправлял воротник, потом плюнул и оставил все как есть. Но уходить и не собирался.
Ведьмак решительно развернулся к двери. Толстые, крепкие доски, покрытые лаком, почему-то наводили на мысль, что это не дверь, а добротный забор от злых любовников.
«Выломать, пожалуй, будет непросто», — неизвестно почему подумал Эзра.
Он занес кулак, чтобы постучать.
— Вот вы где! — послышалось от лестницы. Запыхавшийся солдат сделал два шага вперед. — Там ваш раненый всех на уши поднял! Пришел в себя и орет.

ГЛАВА 8

Двенадцати часов сна оказалось мало. Руки и ноги сгибались с усилием, а при наклонах, Нея готова была поклясться, слышался скрип.
Ой, не зря, не зря она недолюбливала зелья. С ними никогда не знаешь точных последствий. Тебя убеждают, что ничего не будет, но забывают сказать о чем-то, по мнению ведьм, несущественном. Например, о том, что соскребешь свое бренное тело с кровати лишь к обеду и после третьей попытки или что кости начнут посвистывать при приседаниях.
То ли дело боевая магия. Понятная и острая, как клинок. Бросил таран — из резерва ушла часть силы, не бросил — эта часть осталась! Никаких допущений. Но у ведьм и умирающий мог отплясывать кадриль, а здоровый человек слечь с горячкой. Притом что от природы — кто бы мог подумать! — проклинать они не могли.
Все утро, точнее, первая половина дня прошла в мучениях. Нея знала, что магия не бывает бесплатной, но надеялась на другой исход. Ей не впервой мучиться от, казалось бы, беспричинной боли. Только одно дело голова, а совсем другое — полностью тело.
— Кто тебя избил и бросил у порога дома? — снова спросил Олмер у понурого мужчины, сидевшего на стуле.
Нея, ведьмак и сам чиновник расположились в кабинете коменданта и уже десять минут ждали ответа. Деревенский охотник, пришедший в себя ночью после возвращения из небытия, сразу уснул. А вот утром снова очнулся, и Олмер решил его допросить. По неизвестной причине чиновник послушал Нею, которая была убеждена, что раненый причастен к кражам камней.
Деревенский сидел на стуле и смотрел на Олмера исподлобья. Его лицо заросло, волосы были не мыты, он исхудал, но все равно выглядел лучше, чем двое суток назад.
— Молчанием ты ничего не добьешься, — сказал чиновник, восседающий за массивным столом. — Он же может говорить? — обратился он к ведьмаку, и тот кивнул.
Еще перед тем, как попасть в кабинет коменданта, Нея думала зайти к Эзре и взять что-нибудь обезболивающее. Но когда ее перехватили и привели к чиновнику, сразу поймала заинтересованный и немного злой взгляд уже стоящего в кабинете ведьмака.
За десять минут Нея успела устать от его пристального внимания. Вместо того чтобы помогать Олмеру или хотя бы слушать, о чем говорят, он то и дело смотрел на нее.
Она думала, что ведьмак из тех, кто легко относится к случайным связям и способен отделить работу от всего остального. Отчасти поэтому и решила пустить его к себе. Еще потому, что так теплее и быстрее проходит действие любого бодрящего зелья, да и приятно, чего уж скрывать. Но, вероятно, она ошиблась и теперь ко всему прочему еще и злилась на себя.
— Поступим вот как: я задам вопрос, и, если ты снова промолчишь, господин Фарун даст тебе зелье, развязывающее язык. — Чиновник посмотрел на ведьмака, и тот уверенно кивнул, Нея же нахмурилась, пытаясь припомнить, существует ли такое зелье. — Действие у него простое: ты будешь испытывать боль, пока не скажешь правду.
Он помолчал, разглядывая охотника, которого, кажется, ничто не интересовало.
— Итак, спрашиваю последний раз. Кто на тебя напал?
— Не знаю, — хрипло и безразлично выдавил мужчина. — Было темно.
— Как думаешь, кто это мог быть? Враги, люди, с которыми ты что-то не поделил?
— Не знаю, — повторил мужик и без эмоций посмотрел на чиновника.
Олмер покачал головой и дал мужчине несколько секунд на раздумья. Но тот всем видом показывал, что ему нечего сказать.
— Скажите, а где обычно вы ставите капканы и силки? — спросила Нея.
— По-разному.
— И все же как далеко отходите от своей деревни?
— Прилично.
— У скертанских скал ставили?
— Бывало.
— На кого?
— На всех.
— Большие капканы? — почти наивно поинтересовалась Нея.
— Как у всех.
Опять повисло молчание, и Олмер с любопытством посмотрел на Нею, предлагая ей продолжать. А лейтенант чуть ближе подошла к мужику.
Она задавала вопросы наобум, просто надеясь, что этот человек связан хоть с чем-то в их запутанном деле. Но в какой-то момент ее осенило…
Нея долго не могла понять, почему ее так смущает этот избитый человек. Раньше считала, что ее настораживали странные раны, тем более виновника ей нужно было найти. Рядом с заставой подобные деяния должны жестко наказываться. Но вот сейчас, глядя на совершенно новые кожаные штаны, поняла, что ей не нравится. Таких штанов на заставе не водилось, и наверняка она сама же прихватила эти из его дома в тот день, когда увозила.
Новые дорогие штаны на человеке, про которого собственная жена говорила, что он плохой охотник, выглядят странно. Да и, судя по одежде детей, достатком там и не пахло. Вот что ее насторожило. И, к сожалению, это могло совершенно не относиться к их делу.
— Когда вы последний раз продавали пушнину?
— Да я помню? Сейчас-то какой день?
— Откуда у вас появились деньги на новые штаны? — уточнила она, а охотник промолчал.
Нея не была дознавателем и смутно представляла, как они работают. Поэтому просто посмотрела в упор на мужика и выложила как есть.
— Я думаю, вас избили люди, которым вы задолжали. И я почти уверена, что они не законопослушные граждане. По ним тюрьма плачет. Может быть, как и по вам. Если вы ничего не одалживали, а, например, украли.
— О чем вы толкуете, а?
— Ты украл у кого-то деньги, так? — вдруг вступил в разговор Олмер.
— Не крал!
— Нет? — вкрадчиво спросил Олмер.
Мужик на этот раз занервничал. Заерзал на стуле, несколько раз обернулся на дверь, вполне живенько подергался, как будто раздумывал бежать.
— Я не крал, я помог одному человеку, вот и все. А он скотина!
— Что за человек?
— Мужик из Белых Горок. Говорит, хочу сам поймать волков, которые скотину пугают, заплачу тебе, если капканы поставишь, где скажу. — Он сглотнул и быстро продолжил: — Я поставил, а эта сволота меня обманула. Половину я забрал до работы, а половину он должен был дать после. А он чуть меня не угробил.
— Как его зовут?
— Ланс, живет в крайнем доме в Белых Горках, сволочь.
— Где же ты, любезный, ставил капканы? — спросил Олмер.
— Где только не ставил. От самих Горок до скал.
Нея и ведьмак переглянулись.
— А теперь с самого начала, — сказал Олмер и взял лист бумаги. — Почему Ланс обратился к тебе? И когда?
— Знал, что я соглашусь на любую работу, — пробубнил мужик. — А капканы я ставил первый раз в начале осени.
— Что значит «первый раз»?
— Да волки возвращались, вот я и обновлял иногда.
— Угу, — задумчиво промычал Олмер, постукивая пальцами по столешнице.
За время, которое охотник сидел в кабинете, он как-то побледнел. Казалось, что его даже немного трясет, как будто от холода.
— И он вам не заплатил?
— Только половину, а когда я пришел за остатком, избил и кинул, — проговорил мужчина, странно свесив голову.
— Как же вы добрались до дома? — спросила Нея. — От Белых Горок до вас несколько часов.
— Не знаю. Полз, шел, как-то добрался, — еле слышно ответил он, и его сильнее начало трясти.
— Ему надо лечь, — сказал ведьмак, но не сделал и шага вперед.
— Угу, — сказал Олмер. — Идите укладывайте.
Ведьмак медленно подошел к раненому, шепнул какой-то заговор и без видимых усилий поднял того на ноги.
Нея чуть не выдохнула от облегчения, когда он ушел. Ее тяготило присутствие кучерявого блондина не только из-за взглядов. Он весь был одним большим напоминанием, что у нее ломит кости и что с ним не выйдет просто.
Недоговаривает он, — задумчиво сказал Олмер. — Или врет.
— Да, — согласилась Нея. — И этот Ланс, который живет в крайнем доме… Если я не ошибаюсь, крайний дом в Белых Горках не так давно погорел. Но они отказались от помощи.
Олмер медленно кивнул. Его взгляд, минуя двери и стены, устремился вдаль. Минут десять он сидел и смотрел в одну не видимую никому точку.
Мышцы Неи за это время основательно затекли, кости сильнее заныли. Она бы с радостью сейчас ушла разминаться с солдатами, если бы было утро. Но в середине дня ждал лишь обход, который она рассчитывала сделать бегом и выгнать вместе с потом эту сковывающую тело боль.
— Если я ничего не путаю, Белые Горки и скалы стоят на пути, по которому движется обоз? — неторопливо проговорил Олмер.
— В целом да. Но Белые Горки в стороне от тракта, и туда сложно попасть. Эта деревня считается самой дальней. Патруль туда не всегда доезжает, — нехотя закончила Нея.
— Интересно. — Из взгляда Олмера исчезла задумчивость. — Знаете, что мне не нравится?
Нея пожала плечами и с трудом удержала на лице безразличное выражение. От простого движения ноющая боль прокатилась волной от основания шеи до копчика.
— Ваши бандиты слишком осведомлены… Даже из самого первого обоза, который прибыл еще в теплую погоду, увели телегу, так?
— Да.
— То есть бандиты знали, как и где поедет обоз, еще до того, как о маршруте могла услышать любая собака.
— Здесь всего один тракт. Нетрудно догадаться, что по нему поедут, — возразила Нея. — И первый раз мог быть случайностью. Увидели обоз, тихо увели телегу, а потом поняли, где и когда надо ждать.
— Не скажите, — возразил Олмер. — Не всегда камни отправляли в одно и то же время. Да и этот случай с кобылой. Все подстроено.
— Кто-то из обоза в доле? — спросила Нея, осторожно наклоняя голову и немного разминая шею.
Все, конечно, понятно — магия берет свое, но с зельями Харт окончательно решила завязать.
— У вас болит голова? — вдруг поинтересовался чиновник, и его цепкий взгляд прошелся по лейтенанту.
— Никак нет, — ответила Нея. — Это после зелья, скоро станет лучше.
— Хорошо, мне нужны бодрые люди, — проговорил Олмер, еще раз оглядел Харт и немного задумчиво спросил: — А что говорит ваш ведьмак?
— Простите? — Нея расслышала вопрос, но переспросила, чтобы скрыть раздражение, нахлынувшее при слове «ваш».
— О кобыле, которая самовольно сворачивала с дороги, — пояснил чиновник усмехаясь.
— Что дорога была посыпана каким-то наркотиком или вроде того, — еще спокойнее ответила Нея.
— Вот-вот. — Чиновник откинулся на спинку кресла. — И о чем это говорит? О подготовке.
— Или о том, что кто-то из возниц в доле.
— К сожалению, нет, — поморщился он. — Как только мы добрались до заставы, Бон провел ритуал правды для всех возниц и охраны.
— Разом для всех? — тихо уточнила Нея, не представляя, сколько сил такая магия отняла у Бона.
— Да. Виновных не нашлось.
— При таком количестве участников ритуал мог не получиться.
— Мог, но у них кровь лилась даже из ушей, и все довольно громко кричали. Я почти уверен, ритуал прошел как надо.
Спокойствию Олмера оставалось только позавидовать. Для Неи подобное издевательство над людьми было выше понимания. Никто не мешал Бону проводить ритуал для двух или трех человек зараз.
Возможно, в глазах лейтенанта отразилось непонимание или даже брезгливость, которую она испытывала ко всем, кто считал себя вправе пытать обычных возниц.
— Кажется, вы осуждаете? — с кривой ухмылкой поинтересовался Олмер. — Напрасно. У нас с вами не так много времени, чтобы понять, кто же наш вор. Мы не знаем, будет ли он или они еще воровать, а следовательно, сможем ли мы их поймать. А между тем уже приличное количество камней ушло в неизвестность. Напомню, очень дорогих камней. Если вы думаете, что у короля есть штатный созидатель, который их зачаровывает по первому требованию, то вы ошибаетесь.
Нея об этом не думала, ее мысли последнее время редко выходили за рамки сегодняшнего дня и конкретной заставы. Это был ее небольшой секрет сохранения спокойствия. Она могла бы рассуждать о том, кто зачаровывает камни, и прочем, но предпочитала лишь делать свою работу, по возможности хорошо. Потому что за мыслями у нее всегда шли действия. Обычно не по уставу, иногда вопреки мнению окружающих и пониманию высших чинов. Но, получив свои шрамы, она постепенно научилась не думать лишний раз. И, скорее всего, Олмер это прекрасно понимал, потому и дальше говорил о тех, кто зачаровывает камни для стен крепости.
— Почти все созидатели нашего королевства — потомственные аристократы. И договориться, чтобы, например, граф колдовал сутки напролет над камнями, затруднительно.
Нея молчала, хотя сомневалась, что созидателям для колдовства нужны сутки.
— Наилучший вариант для всех — найти то, что у вас украли. В крайнем случае хотя бы отыскать тех, кто это сделал, — закончил свою мысль Олмер.
— Делаем все, что в наших силах, — буднично отозвалась Нея, которой уже порядком надоело стоять у стола чиновника.
— Превосходно, — усмехнулся он, разглядывая ее.
Он замолчал. Размышляя о чем-то, чиновник скользил взглядом по пуговицам ее кителя. Олмер то останавливался, то опускал глаза вниз, то пристально смотрел Нее в лицо. И она терялась в догадках: то ли он, как и многие, раздевал, то ли препарировал.
— Разрешите идти? — едва скрывая раздражение, спросила она.
— Нет, — медленно проговорил Олмер, не отрывая взгляда от лейтенанта. Но потом встряхнулся и потер переносицу. — Крепость на этой заставе нужна королю. И чем раньше она появится, тем лучше. Возможно, за скорость он даже кого-нибудь наградит.
— Вот так? — без энтузиазма поддержала разговор Нея, вспоминая, что ее уже награждали. Службой вот на этой убогой заставе.
— Как вы знаете, у нас со Скертанией всегда были хорошие отношения, — не обращая внимания на ее настроение, продолжил Олмер. — Но буквально несколько месяцев назад король Скертании объявил о помолвке своей дочери с принцем Ангерисского королевства.
Нея лишь подняла брови, хотя новость о том, что их извечные враги — ангериссцы — породнятся с принцессой такой мощной страны, как Скертания, ударила точно молотом по голове. Любая война теперь будет не с одним, а с двумя соседями. И не беда, что граница Скертании и Терри — это лишь несколько километров заснеженных лесов. Это будет еще одна мощная сила, которая при случае сметет не только заставу, но и все их небольшое королевство.
— Пока это скреплено только одним соглашением, но, как вы понимаете, теперь Скертания нам не друг. И на границе нам нужна не застава, а основательная крепость, которая сдержит врага. Понимаете?
— Понимаю. Но скертанской принцессе всего десять лет, — пробормотала Нея.
— Ей уже десять. Через пять лет она станет женой ангерисского принца. И королевство, которое мы потрепали, а после заключили мир на своих условиях, вновь сможет напасть. С новыми силами и с новой поддержкой. И бить они будут по слабым местам. А у нас на севере хлипкая застава и фундамент крепости!
— И ров.
— Этого мало. Теперь крепость будет строиться быстро, для этого я здесь. И именно поэтому ни один камень больше нельзя терять. — С каждой фразой его голос как будто сильнее давил на Нею, но она стояла, как и прежде, с прямой спиной. — Понимаете?
— Понимаю.
— Ничего не хотите сказать? — спросил чиновник, но Нея покачала головой. — Даже про вашего ведьмака?
Харт лишь чуть прищурилась, гадая, чего же хочет Олмер.
— Вы думаете, или я, или он связаны с бандитами? — уточнила Харт.
— Или оба. — Он пристально посмотрел на нее. — С одаренными слишком сложно проводить ритуал правды, не всегда работает. Поэтому я могу рассчитывать лишь на вашу честность.
В то, что такой человек, как Олмер, рассчитывает на честность, Нея совершенно не верила. Но все же кивнула. Кажется, чиновника это устроило.
— Хорошо, у нас с вами много дел. Ваш патруль должен доехать до того самого Ланса, а вы съездите в деревню к жене нашего охотника. Ланса, если найдут, пусть везут сюда. А у жены не мешало бы спросить, как, где и с кем работал ее муж и откуда брал деньги. Посмотрим, что скажет.
Нея опять кивнула, зная, что из разговора с женой ничего не выйдет.
— В деревню лучше ведьмака отправьте, он с местными уже почти подружился, — предложила она. — Возможно, и с женой охотника найдет общие темы.
— Он пока занят. На нем ваш сержант, Бон и все возницы, у которых порвались сосуды, — ответил Олмер. — А чем раньше мы все узнаем, тем лучше.
— А что насчет тропы, на которую свернула кобыла? Ее бы проверить.
— Да, но подождем, когда восстановится Бон, и тогда я решу, кто едет. — Олмер еще раз оглядел Нею и с едва заметным сожалением сказал: — Теперь идите.
В коридоре она с натугой согнула сначала руки, а затем ноги. И десять раз за эти несколько секунд от сердца помянула ведьмака.

* * *

Как она и думала, нормального разговора с женой охотника не вышло. От обозленной неизвестно на что женщины только и слышалось: «Уходите». Даже весть о выздоровевшем муже ее ничуть не успокоила. По ощущениям она, наоборот, сильнее испугалась и, кажется, собралась уезжать.
В любом случае это не улучшило настроения лейтенанта.
Возвращалась она вечером вместе с патрульными, которые раньше отправились в Белые Горки. Никого из сгоревшего дома солдаты не нашли. Куда уехал Ланс с семьей, никто не знал.
Примерного этого Нея ждала и даже как-то успокоилась. Что теперь делать с пропавшим, как и с охотником, решит Олмер, а ее дело доложить, что все приказы исполнены.
Она все чаще старательно себе напоминала, что ей не надо лезть, куда не просят. Но отчего-то бредовая мысль, что охотник ставил капканы именно на тех волков, которых они встретили, так и мелькала в голове.
Нея не собиралась бежать к Олмеру с этим, она вообще по возможности рассчитывала меньше с ним говорить. Особенно сегодня. На вечер у нее были важные планы — упасть в кровать и забыться. И она надеялась, что ей никто не помешает, в том числе чиновник, собственные мысли или какой-нибудь блондин.
Олмер все новости воспринял спокойно и почти сразу отпустил Нею. Он был сосредоточен на письмах и между делом поинтересовался, где ключи от почтовой башни. Отправлять вестников собирался сам, что только радовало. Вечер все же будет свободен.
Быстрый обход, еще более быстрый ужин прямо за кухонным столом, а не в столовой, и все. Она старалась не тратить и лишней минуты на мелочи, но время словно таяло, и закончила Нея, как обычно, после общего отбоя.
К ночи у нее разболелась голова, и утреннее раздражение по поводу всего вновь поднялось.
Хуже всего, что спать ей совершенно не хотелось, только лечь, чтобы косточки вытянулись, а мышцы расслабились. Но голова болела, а значит, приятного отдыха не предвиделось. Лучше бы провалиться в дрему.
Обычно она изматывала себя целый день, чтобы легко заснуть, и тогда, несмотря на головную боль, ей это удавалось. Но сегодня не выйдет, она чувствовала. Ее ждало сомнительное удовольствие — лежать и мучиться от головной боли.
Раздраженно стуча сапогами, она поднялась на второй этаж. Сзади послышались уверенные шаги.
— Лейтенант, подождите, — недобро прозвучал голос ведьмака.
— И принесла же тебя нелегкая, — буркнула она, но тут же решила, что стоит пользоваться случаем и одним махом избавиться от головной боли, а затем и от самого блондина. Пора объяснить ему, что к чему.
Когда подошел, она втолкнула его в открытую дверь без разговоров. Закрылась на щеколду и сложила руки на груди.
А ведьмак повернулся, чуть нахмурился, а потом начал быстро раздеваться. Пальто, шейный платок, сюртук, жилет.
«Одет, как капуста», — усмехнулась Нея и сразу подумала, что он может расценить ее ухмылку как знак одобрения.
Она нахмурилась и покачала головой, но этот щеголь лишь улыбнулся и резко сбросил рубаху, будто демонстрируя свою гладкую кожу.
Явно же не мышцы он показывал, решила Нея. Хотя сама же признавала, что при всей худобе выглядел ведьмак неплохо. Чуть-чуть подкормить, чуть-чуть потренировать, и появятся четко очерченные мышцы. На груди, животе…
— Одевайтесь, — сказала она и потерла виски.
— Болит голова?
Она промолчала, но Эзра уже шагнул к ней. Ладонью обхватил ее затылок и зашептал. Его пальцы с силой помассировали основание шеи, и боль начала отступать. Он еще раз шепнул несколько слов, пальцы вновь зарылись в волосы и медленно промяли какие-то точки.
Нея даже прикрыла глаза от того, как неожиданно легко стало дышать и в целом жить.
Ведьмак поцеловал ее в губы. Без напора, только прикоснулся. Потом еще раз и еще. Нея так и стояла с закрытыми глазами.
Как же ей хотелось, чтобы он не усложнял.
Губы ведьмака вдруг настойчиво прижались к ее, рука чуть оттянула волосы, и Нея ответила. Его язык скользнул ей в рот. По телу тут же пробежала волна предвкушения.
Сложно было понять, почему он так ее заводил. Может быть, дело в гладкой, почти шелковой коже без каких-либо изъянов, что редко бывает у мужчин. Особенно на севере. Или виной тому его горячие губы и руки. Или мягкие волосы, в которые оказалось очень приятно запускать пальцы. Или просто он ей нравился.
— Кошмар, — выдохнула пораженно Нея, оторвавшись от ведьмака.
— Не переживай, это даже не разминка.
И ведьмак с удвоенной силой впечатался в нее, прижимая к двери и целуя без остановки…
В этот раз одежду никто не разбрасывал, на Харт осталось почти все, а вещи ведьмака кучно лежали у их ног.
Отдышавшись, Нея быстро подняла рубаху Эзры вместе с прочим добром и протянула ему.
Они толком не пришли в себя, кое-как подтянули штаны, но уже стояли на расстоянии друг от друга. Харт старалась показать, что на этом конец. Разговоры вести больше не хотелось, а вот лечь и расслабиться — очень.
Эзра медленно протянул руку и взял свою одежду. Внимательно ее оглядел и, не поднимая глаз, с расстановкой сказал:
— Деньги забыла.
Нея несколько раз моргнула, а встретив внимательный взгляд ведьмака, вкрадчиво спросила:
— Считаете себя шлюхой?
— Нет, но если ты хочешь ко мне так относиться, нужно платить.
— Вон! — Она указала на дверь, сама плохо понимая, о чем они говорят.
— Вообще платить можно не только деньгами, — продолжил он и аккуратно повесил свое пальто на единственный стул в ее комнате. — Я ужасно неприхотливый человек. Мне достаточно теплой и удобной постели.
— Уходи, — стараясь сохранять спокойствие, жестко сказала Нея.
— Потому что боишься, что о нас станут болтать?
Она расправила плечи и, уже почти не скрывая раздражения, пояснила:
— Мне не нужны на заставе проблемы. А то, что ты себя ведешь так, будто я тебе что-то должна, — уже проблема. На этом все. Теперь уходи.
Ведьмак лишь слегка поднял брови и неторопливо начал застегивать рубаху.
— Угу. Я понимаю это так, что проблемы нет, — проговорил он. — Я не пойду всем рассказывать, чем мы занимались, если тебя это волнует. И о твоей очаровательной родинке я никому не скажу. Оставлю эту тайну для себя.
Нея удивленно посмотрела на самоуверенного парня, больше поражаясь тому, что он разглядел маленькую «кляксу» внизу ее живота, чем тому, как он ее ласково именовал.
Внимательный какой.
— К тому же на заставе не скроешь даже случайную связь, — продолжил ведьмак. — Здесь все про всех все знают, как в деревне.
Вот с этим Нея точно была не согласна, солдаты часто вообще не представляли, что творится у них под носом. Даже про Свена в ее постели они услышали за три дня до его отъезда. Она умела прятать такое от чужих ушей и глаз.
— Я просила тебя уйти, — ровно сказала Нея. — И я больше не хочу видеть тебя рядом со своей спальней.
Ведьмак натянул сюртук и со злостью запихнул шейный платок в карман.
— Ты так боишься их осуждения? Или считаешь, что я слишком непрезентабельный мальчик, чтобы со мной спать?
— Я считаю тебя дураком, — резко ответила она. — Напомню тебе, что любая связь с подчиненным — это пятно на репутации. А солдаты, как только услышат о тебе, подумают, что и им можно. Ни о какой дисциплине и уважении речи не будет, останутся только грязные шутки и мордобой.
— Ты ошибаешься. Когда женщина одна среди мужчин, на нее чаще смотрят с вожделением, потому что как бы ничейная. Но если у нее есть мужчина, все разговорчики стихают. — Глаза у ведьмака опасно блестели, но говорил он спокойно.
Нея знала, что в чем-то он прав, но в этот момент скрипела зубами от злости. Ей надоел этот бессмысленный разговор.
— На что ты рассчитываешь? Думаешь, после пятиминутного удовольствия я буду оставлять тебя на ночь, а по утрам будить поцелуями или завтраками? — Она в упор посмотрела на ведьмака. — Уходи!
— Хорошо, — вдруг согласился он. — Знаешь, думаю, что вариант с поцелуями мне бы понравился. Хотя я рассчитывал всего лишь на нормальный сон и приятную компанию. На то, что вместе нам будет теплее.
Он так сказал последнюю фразу, будто отогревать собирался вовсе не тело.
— И фактически я все время ночую здесь внизу, с ранеными. О том, в какой именно комнате я буду находиться, никто не узнает. — Последнее он сказал, будто в попытке оставить за собой место в кровати Неи.
Но Харт стояла со скрещенными руками и красноречиво давала понять, что говорить больше не желает.
Ведьмак усмехнулся с каким-то злым весельем.
— Завтра принесу тебе хорошее зелье от головной боли.
Он стремительно вышел за дверь. Нея резко выдохнула, поражаясь, как ей удалось сдержаться и не подтолкнуть его тараном.
Она прошла к кровати и, не раздеваясь, упала поверх покрывала. Оставшееся тепло от близости давно испарилось, примерно вместе с его словами о деньгах.
Лежа на постели лицом вниз, Нея думала, что с ведьмаком, скорее всего, предстоит еще один похожий разговор. Но уже знала, что он будет последним. Несмотря на все упрямство, Эзра не казался глупым, да и гордость у него имелась. Он поймет, что ничего не вышло, и успокоится.
Правда, отчего-то это вызвало легкую грусть. Возможно, потому что она прогнала его не только из-за нежелания заводить интрижку с подчиненным.
Такие милые озорники, как Эзра, каким-то образом умудрялись в считаные дни забраться глубоко под кожу и стать частью жизни. Они вполне искренне наслаждались каждым днем рядом с тем, кого выбрали, дарили радость, но потом так же искренне очаровывались чем-то или кем-то другим и уезжали. Потому что хулиганская натура не позволяла им надолго оставаться в уюте и однообразии.
И Харт понимала, что ведьмак на заставе временно. В крайнем случае через год, а то и раньше он легко оставит и заставу, и лейтенанта.
Не то чтобы Нея боялась влюбиться, она считала себя слишком старой для таких возвышенных чувств, но могла привязаться. Чего ей совершенно не хотелось.
К тому же ее устраивала та скучная жизнь, какую она вела. И ведьмак в ней был совершенно лишним.

* * *

Следующее утро и весь день полностью стерли мысли о кучерявом блондине. Обходы, проверка, пересчет камней и отправка возниц в обратный путь.
На заставе еще никогда не было такой суеты. По графику работал только патруль. И лишь потому, что его не было на заставе. Остальные в поте лица и под контролем Олмера что-то считали, перетаскивали и отчитывались. Люди раскраснелись так, будто на улицу попали прямиком из бани.
К вечеру все еле переставляли ноги, а чиновник оставался бодр. Он легко раздавал приказы, что-то писал прямо на ходу, сверялся со списками. Иногда задумчиво разглядывал Нею.
После вечернего обхода его задумчивый взгляд намертво приклеился к ее груди. Харт предчувствовала, что это выльется в тяжелый разговор. Или в его приставания, ее удар и рапорт об увольнении. Но лейтенанта неожиданно спас комендант.
Человек, который даже в соседнюю деревню собирался неделями и с трудом переносил долгие дороги, возник без предупреждения.
Немолодой, но подтянутый мужчина появился в собственном кабинете, когда Олмер уже несколько десятков раз глазами раздел Нею.
Чиновник, расслабленно сидящий за большим столом, очень медленно отвел взгляд от лейтенанта и немного раздраженно посмотрел на коменданта.
— Четон? — спросил он и даже не встал.
— Так точно, а вы Олмер? — так же пренебрежительно уточнил комендант.
Чиновник все же чуть склонил голову.
— Рад, что вы так быстро прибыли. Нужно кое в чем разобраться на вашей заставе.
— Да, — ответил комендант. — Нужно. Только поздновато вы вспомнили о бандитах. Я отправлял рапорты каждый месяц. Но никто не шевелился.
— Любопытно. — Олмер побарабанил пальцами по столу. — Мне о рапортах никто не сообщал, как и о бандитах.
Комендант лишь презрительно скривился и спокойно сел на стул напротив Олмера.
— Лейтенант, — вдруг обратился он к Нее, — я ехал по тракту и не увидел патруля. Узнайте, где их носит. И заодно скажите Гансу, чтобы приготовил грелки в мою постель. Он внизу разбирается с багажом.
Нея щелкнула каблуками и быстро ушла, про себя удивляясь такой деловитости коменданта. Раньше он не интересовался патрулем.
Слугу коменданта она нашла без проблем. Перебросилась парой слов, рассчитывая на какие-нибудь сплетни, чтобы быть в курсе комендантского настроения. Но только и узнала, что леди Четон вместе с Лизи приедет не скоро. На новость о том, что каморку, которую занимала горничная, отдали раненым и ведьмаку, просто пожал плечами. Он все равно спал в комнате коменданта, чтобы ночью подсовывать ему новые грелки. Кто-кто, а этот человек прекрасно знал свою работу.
Нея нахмурилась.
Похоже, комендант хотел просто выставить ее из кабинета. Все бы хорошо, но ехать-то за патрульными придется…

* * *

Нея вернулась на заставу с обычным для последних дней желанием сдохнуть.
Усталость медленно, но верно сковала все мышцы. И Харт двигалась, словно заводная кукла, до предела выпрямив ноги и кое-как сгибая руки.
Патруль нашелся быстро. Как она и думала, никто не сворачивал с дороги. Но раз комендант просил… Лейтенант даже не побоялась и разбудила старика.
Доложила — так и так, патрульные ездят, смотрят. Живы, здоровы, кланялись в пояс. Волков нет, люди в деревнях спят, елки вдоль дороги стоят. Нея Харт молодец и заслуживает выходной.
О последнем она все же не сказала, по сонным злым глазам видела — не время.
Ей было холодно, опять болела голова, да еще мышцы намертво окаменели после того зелья. А усталость никак не помогала быстрее заснуть.
Она ворочалась в постели, пыталась отвлеченно думать о пении птиц, зеленых полях и деревьях. В какой-то момент эта зелень превратилась в глаза ведьмака… Как ни странно, при этой мысли ей даже стало теплее.
Тук-тук.
— Лейтенант?
— Да чтоб тебя…
Она, укутанная в одеяло, приоткрыла дверь и в щелку разглядела серьезного и бодрого Эзру.
— Одевайся быстрее, пока баня не остыла.
— Баня?
— Да, быстрее.
Умел ведьмак ставить в тупик.
На Северной заставе только в бане действительно можно было отогреться. Ее любили все без исключения и ходили бы туда каждый день, но жизнь не позволяла. В отличие от печей, которые работали на честном слове созидателей, баню на заставе топили дровами. И сейчас, когда заготовок осталось всего ничего, а в лес было не пройти, их экономили. Мылись один раз в неделю. В понедельник — солдаты, в четверг — офицеры. Но сегодня была пятница.
Нея прищурилась.
— Почему баня растоплена? — спросила она.
— Для коменданта. И быстрее, пожалуйста. Он уже спит… А в бане еще тепло.
Эзра нетерпеливо достал амулет для отвода глаз и покрутил перед носом Неи.
— Если поторопишься, никто не увидит. Но заряд рассчитан всего на пятнадцать минут.
Через пять Нея накинула тулуп поверх застегнутого на все пуговицы кителя и закрыла дверь. Ведьмак на нее смотрел с улыбкой.
— Тебе только шпаги не хватает.
Она развернулась всем корпусом к ведьмаку. В ее руке поблескивал металл, на кулак была намотана перевязь.
— Все, — сказала она и кивком головы показала, куда ему двигаться. — Спасибо, что сказал, но лучше уйди.
— Не сегодня, — ответил он. Улыбнулся и потянул ее за руку вперед.
— Я устала, и у меня нет сил объяснять еще раз, что мне не нужны проблемы.
В ее голосе не было злости. Никаких эмоций к ночи не осталось, но она постаралась говорить очень жестко. Убрала его руку, правда, ведьмак тут же крепко обнял ее за плечи. От такой наглости она даже замедлила шаг.
— Амулет отвода глаз на одного, а нас двое. Надо держаться ближе друг к другу, — пояснил ведьмак. — И я знаю, что ты устала. У тебя болит голова, мышцы и, скорее всего, спина. В баню мы идем как раз для того, чтобы от всего этого избавиться.
Нея механически переставляла ноги и позволяла ведьмаку вести ее дальше.
«Кто бы что ни думал, а в бане намного удобнее вдвоем, особенно когда все мышцы забиты и руки еле поднимаются», — говорила она себе и считала, что позже сможет избавиться от Эзры.
«Обманывать себя — последнее дело», — подумала Нея и скривилась.
Эзра воспринял это по-своему.
— Никаких приставаний, — сказал он.
Сосредоточенное лицо в этот момент не выражало ничего. Ей даже почудилось, будто ведьмак стал серьезнее.
— Сегодня только лечение, с твоей головной болью нужно что-то делать.
Харт кивнула, не особенно веря его словам. Но прямо сейчас ей было все равно. Совсем скоро станет тепло, и после она сможет заснуть. А с остальным как-нибудь разберется.
В бане еще висел пар, не такой густой, как обычно, но хороший. По-военному быстро Нея разделась догола. К ее удивлению, на крючках у двери висели две простыни. Кто-то позаботился даже о тапочках. Мужских, из войлока. В похожих она несколько раз видела коменданта.
Простыни уже нагрелись, и Харт с удовольствием закуталась в одну из них. Она не обращала внимания на ведьмака. Сейчас ее волновал только жар за хорошо сколоченной дверью.
Внутри она села на лавку и прикрыла глаза. Теперь предстояло ждать, когда мышцы хоть немного расслабятся. Тогда она сможет нормально разогнуться… И попросит ведьмака пройтись по ней дубовым веником.
— Ложись.
Эзра, тоже завернутый в простыню, стоял перед ней, сжимая в руке известную ей сумку с зельями. Выглядел он собранно и уже закопался в свои склянки.
— Я устала и хочу отдохнуть. Без зелий и прочего, — сказала она.
Ведьмак покивал, не отрываясь от своей сумки, и опять повторил:
— Ложись.
Не будь Нея такой уставшей… Хотя нет, и тогда бы ничего не сказала. Она уже позволила ему себя затащить сюда, к чему теперь изображать неизвестно что.
На горячей лавке тело быстро нагрелось. От самой скулы, которой она прижималась к заботливо подстеленному полотенцу, до больших пальцев ног.
Ведьмак еще пошуршал в сумке и принялся быстро разминать ее спину. Пока сильные пальцы спускались от шеи к пояснице, он что-то шептал, то чуть громче, то чуть тише.
Руки постепенно оказались на уровне ягодиц, но даже не задержались. Лишь прошлись так же, как и до этого по спине.
Потом Эзра взял какую-то мазь и с силой начал то ли вдавливать, то ли втирать ее. Это было и больно, и приятно одновременно.
Нея чувствовала, что уплывает. Она не засыпала, но тело будто расплавлялось и растекалось под руками ведьмака.
А он деловито ее перевернул и продолжил. Зачерпывал мазь из баночки, шептал, а пальцы прокатывали мышцы.
Она не знала, сколько так ее «пытали», но когда Эзра прекратил и отошел, вытирая руки, почувствовала, что не может даже пошевелиться. Ей было очень хорошо.
— Остался один важный заговор, и можешь спать, — проговорил он.
Нея еще полежала, а потом собрала себя, как кусок сырого теста, и все же села. Только тут заметила, что под простыней ведьмак остался в подштанниках. И это не выглядело смешно.
Она долго не могла подобрать слово, которое всплывало при виде такого Эзры.
Он вел себя профессионально, вот о чем она думала. Так, как порой и целители не ведут.
Ведьмак указал ей на большущую кадку, наполненную водой. При желании они могли бы там разместиться вдвоем. Но он лишь помог Нее.
Как только она села, Эзра распростер руки и опять зашептал. Все по-деловому. Ни одного масленого взгляда.
От заговора Нея ничего не почувствовала. Теплая вода, да и только. Но вместо того, чтобы наслаждаться, она разглядывала парня в простыне.
— Закрой глаза, — вдруг сказал он и тут же положил ладонь ей на веки.
Рука пахла весенним лугом и колокольчиками, да и кожа была невыносимо мягкой. Пальцы переместились на виски, и, как только ведьмак зашептал, в ее голове появился туман.
Нея откинулась на бортик. Никакой боли. Тепло, и пахнет колокольчиками.
Она ни о чем не думала, все мысли растворились. Даже не заметила, когда Эзра перестал шептать. Чужие пальцы скользнули по шрамам на щеке и исчезли. Затем вернулись, опять погладили и втерли что-то прохладное в рубцы.
Нея лежала, никак не реагируя, позволяя ведьмаку делать все, что ему вздумается. Мягкие губы коснулись ее губ и исчезли. Харт открыла глаза.
— Либо целуй нормально, либо не целуй вовсе, — без особых эмоций сказала она.
Ведьмак улыбнулся.
Самый медленный и сумасшедший поцелуй накрыл ее с головой. Настойчивый, но не яростный. Тягучий. Она растворилась в нем и как будто стала легкой.
Нея отвечала как во сне. Неторопливо зарылась мокрыми пальцами в мягкие волосы и притянула его ближе.
Но Эзра вдруг прижался к ее губам и сразу отстранился. Зрачки затопили всю зелень его глаз. Он глубоко вздохнул, постоял, облокотившись на бортик, и все же отвел взгляд от ее груди, которая виднелась в мыльной воде.
— Нея, ты очень строгая, — вдруг сказал он и выпрямился. — Моим сестрам ты бы понравилась.
— Вряд ли. Я обычно не нравлюсь людям.
— С ними ты бы нашла общий язык, они тоже исповедуют религию кнута и пряника.
— И много их?
— Четыре.
Нея шире открыла глаза.
— И все старшие, — добавил Эзра. — Можнр идти спать.
Он довел ее до комнаты и остался.
Они уснули сразу, как только легли.
«И даже никаких приставаний», — мелькнула мысль в голове Неи то ли с сожалением, то ли с удовольствием.
А о том, мог ли их кто-то увидеть, когда амулет отвода глаз разрядился, она не думала.

* * *

Утро было ленивым и жарким. Ведьмак целовал, покусывал и не выпускал ее из постели.
Если бы каждый рассвет был таким, Нея смирилась бы даже с морозами…
Правда, в итоге они не обменялись и двумя словами. Одевались на скорость. Мешались друг другу, застегивали пуговицы через одну. И разошлись по делам.
День вроде бы был насыщенным, но к вечеру Нея осознала, что ничего толком не помнит. Она почти поругалась с Олмером и комендантом, но не придала этому значения. И никого не наказала, хотя двое солдат пили самогон из фляжки у нее под носом.
Вообще, пока светило солнце, в голове Неи звучали весенние птичьи трели. А сама она ходила по заставе, насвистывая, как бы вторя тем, кто пел у нее в мозгу.
С наступлением сумерек Харт посчитала это опасными симптомами и нахмурилась. Сразу же отметила, что солдаты как-то выдохнули. Будто до этого они опасались, что лейтенант заставит и их изображать синиц с соловьями. «Или решили, что я совсем съехала с катушек», — подумала она и помянула ведьмака недобрым словом.
В двенадцатом часу ночи Нея поднялась к себе и, слыша уверенные шаги за спиной, оставила дверь приоткрытой.
— Ну рассказывай, — сказала она и посмотрела на улыбающегося ведьмака.
— Сказку на ночь?
— Почему вместо головной боли у меня в ушах теперь птичий гомон?
Эзра прекратил развязывать шейный платок и опустил руки. Подошел, ощупал ее голову, прижался губами ко лбу, поцеловал в висок, потом в ушко, спустился к шее…
— Странный у тебя способ лечения.
— Действенный.
— Нет. У меня в ушах все еще орут птицы.
Ведьмак отстранился. Теперь уже серьезно взял ее за руку и зашептал какой-то длинный заговор. Его пальцы в это время щекотали запястье.
— Лучше?
«Хуже. Появились еще бабочки в животе».
— Пойдет на первое время.
— Я тебе уже говорил, что ты строгая?
— Кажется, ты говорил, что я понравлюсь твоим сестрам, — усмехнулась Нея, снимая китель.
— Возможно, только старшим, — заметил Эзра и притянул ее к себе.
Она усмехнулась шутке человека, у которого не было ни одной младшей сестры.
Они еще обменивались какими-то словами, но каждый из них плохо понимал, о чем говорит.
Нея была почти уверена, что раньше не теряла голову от поцелуев.
Да и не восемнадцать ей уже, чтобы млеть и насвистывать без причины. Но странность заключалась в том, что даже злость на себя ушла, когда Эзра прижал ее к себе.

* * *

— Значит, рос среди женщин? — спросила Нея.
Они лежали в темноте и отчего-то не могли уснуть.
Ведьмак медленно водил пальцами по ее плечу, то и дело задевая грудь. А сама Харт, подперев голову кулаком, разглядывала Эзру.
— Да, и поэтому я знаю о вас все, — усмехнулся он.
— Ну-ну.
— Не веришь?
— Женщины сами о себе многого не знают.
— Мне кажется, женщины знают, но скрывают, — улыбнулся Эзра. — А еще вы очень осторожны. И прежде чем что-то решить, тысячу раз скажете «нет», подразумевая «да».
— Лихо завернул, — усмехнулась она и положила голову ему на грудь. — Но все проще. Если женщина говорит «нет» — это значит «нет».
— А если «да»?
— Могут быть варианты.
Нея и не подозревала, что умеет так легко заполнять паузы и даже улыбаться, говоря ни о чем.
— Значит, когда ты говорила, чтобы я ушел, это значило больше не приходи?
— Я такого не говорила. — Нея задумчиво провела ладонью по плоскому животу ведьмака. — Но по факту я пользуюсь служебным положением. Комендант или Олмер при желании могут меня за это разжаловать.
Эзра пошевелился и заглянул ей в глаза.
— Лейтенант, пожалуйста, пользуйтесь своим положением чаще.
Нея усмехнулась, а ведьмак легко поцеловал.
— Знаете, лейтенант, я бы даже мог вам написать инструкцию, как именно мной пользоваться.
Смешки смешались с новыми поцелуями, но дальше дело не зашло. Оба были уставшими и расслабленными.
— Знаешь, о чем я подумал? Я же правда постоянно среди женщин, — вдруг сказал ведьмак. — И рос среди сестер, и учился с ведьмами. Даже мой побратим — девушка!
— Побратим? Может, она тогда сестра?
— Нет, это именно братская связь, — пожал плечами он. — Раньше считалось, что ее можно создать только между двумя ведьмаками. Но я отличился, и теперь у меня в побратимах Рей.
— И как тебе быть связанным с девушкой? — спросила Нея.
По какой-то причине ей не понравилось, что у Эзры есть пусть и непонятно в каком статусе, но все же близкая женщина.
— Хорошо. Теперь я могу пользоваться частью ее сил.
Нея перевернулась на спину и подтянула одеяло повыше. Ей вдруг стало зябко.
— А поначалу хреново было. Я даже на расстоянии чувствовал ее, она меня. Но с ней еще можно договориться, а вот с ее мужем… — продолжал говорить Эзра. — Как-то случилось у меня похмелье, и голова раскалывалась. Лежу. Рядом ведро. Мне от всего плохо. И тут открывается портал. Не смотри на меня так! Правда портал. У мужа Рей брат — сильный маг… В общем, выходит этот муж и говорит: «С этого дня ты не пьешь». Потому что, оказывается, когда я мучился похмельем, у его жены болела голова. И ему это не нравилось. После того случая я провалялся с синяками и вывихнутым плечом пять дней. Зато с тех пор похмелья у меня не бывает.
Харт усмехнулась и подозрительно посмотрела на ведьмака. Как он вовремя вспомнил о муже. Как будто мысли прочел.
— Если бы Олмер узнал о твоем побратиме и увеличенной силе, он бы точно тебя заковал, — сказала она.
— Почему?
— Считает, что такому сильному ведьмаку на заставе делать нечего. И подозревает, что ты приехал сюда с какой-то целью и, возможно, связан с бандитами.
Эзра посмотрел на нее с удивлением, но промолчал. А Нею это насторожило.
— Ты же приехал сюда не просто так?
Он прикрыл глаза и некоторое время молчал. Почти тревожная тишина висела недолго. Ведьмак повернулся к ней корпусом и погладил по израненной щеке.
— Не просто.
Этот тихий ответ заставил ее подобраться, как перед прыжком.
— Объяснишь?
— Я здесь из-за камней. И из-за магии созидания.
Эзра еще раз погладил ее по щеке и сел. Он не нервничал. Было видно, ведьмак лишь подбирает слова, чтобы объяснить.
Парень взъерошил волосы пятерней и вздохнул, как перед прыжком в воду.
— Ты знаешь, почему созидатели не зачаровывают камни на месте? Почему над ними колдуют в столице, а потом везут сюда?
Нея отрицательно покачала головой. О магии созидания в их школе не рассказывали. Слабеньким боевикам из простых нужно было знать только заклинания атаки и защиты.
— Из-за последствий. Когда созидатель зачаровывает предметы, часть силы выплескивается в мир и меняет его. Чтобы этого избежать, обычно колдуют в закрытых помещениях без окон. Либо в чистом поле, тогда магия рассеивается. И созидатели зачаровывают не сразу все, а частями. Если бы они накрыли своей силой целую крепость, что с их резервом вполне возможно, то вокруг все бы поменялось. Самое безобидное растение стало бы ядовитым, животные — агрессивными или вообще другими. Не сразу, но постепенно вместо обычного одуванчика рядом с местом, где колдовал созидатель, появился бы, скажем, ядовитый шиповник. А ближайшие дома истлели бы всего за месяц.
— К чему ты ведешь?
— К тому, что они зачаровывают осторожно, направляя силу на один предмет или на одну стопку камней. Но все равно работают в подвале или открытом поле. Поэтому никаких изменений за собой это не влечет. А сюда камни еще и едут дней тридцать, любые излишки силы развеиваются в пути, магия не успевает прижиться в движении.
Эзра замолчал. Его спина как-то напряглась, чувствовалось — сейчас он скажет нечто важное и волнительное для него.
— Когда здесь начнут строить крепость и появится хотя бы один этаж, а следом еще приедет созидатель, чтобы зачаровать, например, двери, магия все же попадет на окружающие растения. Немного. Совсем не та концентрация, при которой все гибнет или изменяется. Но и этого будет достаточно, чтобы вырос такой цветок, как золотой кадул.
— Видимо, редкий?
— Скорее мифический, — усмехнулся Эзра. — Его видели всего трижды. Последний раз это случилось пятьдесят лет назад. Его нашел один ведьмак и описал. Даже смог сделать на его основе особое зелье, благодаря которому сын, родившийся калекой, начал ходить.
— Та-а-ак. — Нея вроде бы понимала, что ей говорят, но никак не могла взять в толк, к чему.
— Я хочу найти золотой кадул. Я прочитал множество легенд, воспоминаний и понял, что он появлялся там, где шло какое-то грандиозное строительство с участием магии созидания. Не агрессивной магии, а той, что немного развеялась. Как будет здесь.
— И зачем тебе кадул?
— Для зелья, конечно! Но не для того, которое сделал ведьмак, рецепта он не оставил. Я сделаю зелье для приживления конечностей. Пока есть средство, чтобы прирастить лишь палец, и то если сразу намазать. Мое зелье позволит приращивать ноги, руки, а может, и туловище.
— Зельевар, — фыркнула Нея, расслабляясь. Ей это показалось сказкой, несмотря на убежденность ведьмака. — Значит, кадул и зелье. Хочешь помочь кому-то из близких?
— Нет. Хочу сварить зелье, которое никто до меня не варил.
— Ясно, а я думала, ты здесь из-за отца. Доказываешь что-то, — пробормотала она, разглядывая спину Эзры. Совсем не костлявую, очень даже мужественную, с крепкими мышцами и гладкой, словно натертой маслом, кожей.
— Это тоже, — улыбнулся ведьмак, оборачиваясь. — Он навязывает мне свое дело. Хотя мой семнадцатилетний племянник разбирается в этом уже лучше меня. Но мой родитель считает, что компанию нужно передавать от отца к сыну. — Эзра опять улегся на кровать и притянул к себе Нею. — Он никогда не одобрял зельеварения и даже отдал меня в закрытую школу боевых магов в двенадцать лет.
— И как тебе там было?
— Ничего. Сначала я злился, даже как-то плакал в подушку, а потом легче стало.
— Плакал?
Прости, ты же не знаешь! Это когда краснеют глаза и из них катятся такие капли или ручейки…
Нея ткнула кулаком в бок усмехающегося Эзру.
— Но слезы в младшей школе — это мелочь. Вот когда я плакал из-за Рей — это да! Всю ночь ревел и не понимал почему. А оказалось, что она серьезно поругалась со своим эльфом. Представляешь, она была в другом городе, а меня все равно накрыло. Но знаешь, что самое обидное?
— Что? — покладисто спросила Нея, не прекращая улыбаться.
— Она вернулась и говорит: «А я не плакала, ни слезинки за всю ночь». Женщины!
Нея потянула ведьмака за шею и поцеловала, еле сдерживая смех.
— Знаешь, о чем я думаю? — спросила она, и он поднял брови. — Что же с тобой будет, когда она начнет рожать?
Глаза Эзры за секунду увеличились вдвое. Почти минуту стояла тишина, и ведьмак так смотрел на Нею, будто пытался выискать в ее расширенных зрачках средство от беременности своего «побратима».
Харт не выдержала и еще раз его поцеловала.

* * *

Все было не так, как она планировала. Ведьмак заполнил собой все вокруг. Две ночи, два утра, а было ощущение, что он жил с ней всегда.
Нея и днем думала о том, как вернется в свою постель.
Хотя Эзра не делал ничего такого, что могло лишить рассудка. Да и она все же спокойно работала, отвечала на вопросы Олмера и писала какие-то письма под диктовку коменданта. Гоняла солдат, даже проехала с патрулем по тракту, чтобы расчистить дорогу таранами.
Но потом она возвращалась, натыкалась взглядом на ведьмака, который стал выходить на порог дома коменданта, когда она куда-то выезжала, и снова представляла, как вечером они встретятся.
— Признайся честно, — сказала Нея ранним утром на третий день их совместного проживания, по-другому это сложно было расценивать. — Ты прошептал какой-то особый заговор, чтобы я тебя не выгнала из этой постели?
— Каюсь, намазал себя волшебным клеем. Теперь ко мне липнут красивые женщины.
Нея усмехнулась.
Шутливый вопрос — шутливый ответ, но она хотела бы знать наверняка. Мог ли ведьмак добиться чего-то с помощью своего колдовства?
— А у тебя скоро обход? — спросил Эзра и провел рукой по ее бедру.
Он повернулся на бок, плотнее придвигаясь к Нее.
Она с готовностью повторила маневр ведьмака. Ее рука скользнула по его ягодице… и шлепнула. Темные глаза Эзры поднялись от ее губ.
— Сегодня утром построение, — сказала она и уверенно выбралась из постели.
Холод окутал с ног до головы в считаные секунды, и Нея схватила первую попавшуюся рубаху. Плотную, пахнущую весной.
Менять ее не стала.
— У вас зверский устав. — Ведьмак сел на постели, с интересом рассматривая лейтенанта.
— Утреннее построение раз в неделю всего состава — моя инициатива. Это не по уставу.
— И зачем тебе это?
Она пожала плечами и продолжила одеваться.
— Капитан, с которым я служила, говорил, что солдаты должны чувствовать свою значимость. Раз в неделю на построении он выделял тех, кто отличился, даже в мелочах… Я предложила коменданту сделать так же, он одобрил.
— Уверен, капитан хвалил тебя больше других. — Эзра подошел и обнял ее со спины, когда она застегивала ремень.
— Нет, он меня почти не отмечал. — Она попыталась изобразить усмешку, вышло паршиво. — Я с ним спала.
Эзра немного напрягся, но сразу же поцеловал в плечо.
Ей бы очень хотелось узнать, о чем он думал в этот момент. О том, что она шлюха, или о том, что ее заставили? Ведь для всех выводы очевидны. Восемнадцатилетняя девушка в рядах армии, каким бы магом она ни была, все же девушка. И особенно это замечают, если за ее спиной нет брата или на крайний случай крепкого слуги.
Даже среди ее соратников никто не верил, что она с капитаном добровольно. И Нея приучилась говорить «я сплю с капитаном», а не «я люблю». Хотя тот не очень красивый мужчина, который был старше всего-то на семь лет, занимал ее сердце. Она жила им, дышала ради него и без раздумий бросилась его защищать, за что и получила шрамы.
Капитан выжил. Они поговорили. Он ушел от нее почти по-дружески, но потом сделал предложение другой. Как объяснили добрые люди, на армейских девушках не женятся.
— Нея, — растягивая ее имя, позвал Эзра, — после такой долгой и полной смысла паузы ты обязана сказать, что в постели я лучше твоего капитана.
Она усмехнулась.
Ведьмак в очередной раз одним махом убрал и подбирающуюся печаль, и застарелую боль.
Эзре удавалось то, что ей самой казалось невозможным: с ним и она становилась шутницей.
— Ну знаешь ли. Все становится отлично только раз на пятый-шестой. А до этого…
Ведьмак что-то по пальцам пересчитал, нахмурился и подтолкнул ее к кровати:
— Все. Ложись.
Нея лишь повернулась к нему с усмешкой. А Эзра метнулся к своему пальто и начал выворачивать карманы.
— Что ищешь?
— У меня тут есть зелье для бодрости, — скрывая улыбку, ответил он. — Будет тебе и шестой, и седьмой. Тоже мне, сравнить не может.
Нея засмеялась, и Эзра бросил пальто, чтобы ее поцеловать.
Ей ужасно нравилось дразнить ведьмака. Он становился деятельным даже там, где, казалось, нет выхода. Если бы его «побратим» начала рожать, он и тогда бы не потерял присутствия духа. Нашел для себя успокоительное, ну или помог быстрее родить Рей.
Пока Эзра целовал ее шею, она случайно взглянула в окно.
Во дворе происходила какая-то суета во главе с комендантом. Его черную меховую шапку среди общей серости трудно было не увидеть. Вот только рядом с ним стояли чужаки. В шкурах и без головных уборов. Скертанцы.
Нея отстранилась от Эзры и подошла вплотную к окну. Непроизвольно улыбнулась, увидев знакомую широкоплечую фигуру, так сильно и по-дружески обнимающую коменданта.
— Здесь Свен, — сказала она.
Эзра молчал. Он не смотрел в окно, его интересовала лишь Нея. И стоило ей повернуться, она наткнулась на осуждающий взгляд ведьмака. Он знал.
«У солдат язык без костей».

ГЛАВА 9

Лошадиный хохот слышался еще на подходе к столовой. На обед, как и на завтрак, там собрались и солдаты, и скертанцы.
С какого-то перепуга комендант оставил не только Свена, но и еще семерых человек. Пока до вечера, но кто знает, возможно, и их разместят в доме. А кого там сейчас не размещают, в конце концов?
Эзра сплюнул на снег и вошел в теплую столовую. На лавках сидели плотно, мешаясь локтями и ложками. И примоститься можно было разве что на коленях у солдат. Но такого не простили бы даже ведьмаку с фляжкой виски.
Каспин махнул Эзре гипсом. Одним ударом он и привлек внимание, и освободил место рядом с собой. Сидящего солдата как ветром сдуло.
«Правильные знакомства решают все», — вспомнил парень присказку Фаруна-старшего.
Рядовой Каспин отчего-то был благодарен Эзре за Лагиру. И участие ведьмака в беременности своей женщины считал более значимым, чем собственное.
Ведьмак пожал ему здоровую руку и склонился над тарелкой с наваристым супом.
На заставе расстарались, будто к ним приехал если не король, то принц. Вынули последний окорок и отнесли коменданту в кабинет. Наварили супа солдатам и скертанцам.
Эзра без аппетита поболтал ложкой в тарелке.
За утро он уже дважды послал всех лесом, но поганое настроение не улучшалось. Сегодня он точно не попадет к Нее. Людей развелось немерено! Да и еще сама Харт. Улыбалась скертанцу!
Ее пухлые губы подрагивали в быстрой улыбке, такой яркой и бьющей точно, как стрела. Той улыбке, которая манила Эзру и появлялась до этого момента только благодаря ему.
Ложка звякнула о тарелку.
— Ведьмак, а ты мог бы мне руку сейчас подлатать, чтобы она действовала? — спросил Каспин, выпивая остатки супа прямо из тарелки. — Я помню, ты говорил еще четыре дня. Но сегодня у нас со скертанцами кулачный бой. И я тоже бы им бока помял.
— Мог бы, — сказал Эзра, гоняя кусок картошки в бульоне. — Но не буду.
Каспин неопределенно вздохнул, но только головой покачал. Спорить с ведьмаком он отчего-то не решался, хотя ходил к нему чаще других, и их теперь можно было назвать приятелями.
— Ну и что ты пригорюнился? Через четыре дня у тебя будет ровная и сильная рука. — Ведьмак увидел неподдельную печаль в глазах солдата. — Нет, если ты хочешь себе засохший стручок вместо…
— Это как же рука с моим стручком-то связана? — спросил Каспин, прикрывая пах ложкой и подальше перекладывая загипсованную руку.
Эзра подпер кулаком щеку и несколько секунд разглядывал огромадного мужика с ложкой в паху.
— Обычно никак, — кивнул ведьмак. — Но никаких исследований не проводилось.
— Шутишь всё, — буркнул Каспин, руку тем не менее отставил еще дальше. — А тут такая заварушка. Даже не до крови. Так, пар спустить да кости размять. И комендант одобряет.
При упоминании начальника заставы Эзра помрачнел. Старик с утра пораньше приказал сварить ему зелье от ломоты в суставах, да непростое, а на собачьем жиру. Средство действенное, но пахнет, как солдатские портянки. И варится четыре часа. И помешивать его надо каждые пять минут.
Паршивое утро.
Эзра отодвинул тарелку. Ему бы тоже не мешало спустить пар, если уж вечером к Нее ему не пробраться.
— В кулачных боях участвуют все скерантцы? — спросил он.
— Нет, обычно трое наших и трое ихних.
— Свен участвует?
Что-то во взгляде Каспина не понравилось ведьмаку, как будто там скрывалось понимание.
— Я узнаю.
Каспин встал и пошел к выходу, а его слова прозвучали очень похоже на «я договорюсь».
Эзра без аппетита поел, да и пошел обратно в дом коменданта.
Ему предстояла кропотливая работа. Утром он поставил еще одно зелье. Никто наверняка и не представлял, какой точности требовали снадобья Эзры. Возможно, лишь профессор Тэрволин кое-что понимала. Во всяком случае, она знала, что вся шутка в крошечных песчинках, отдельных листиках, каплях воды. Понимала, но все равно называла «варевом».
Еще в закрытой школе Эзра грезил, что станет великим зельеваром. Думал, отец увидит, насколько всемогущ сын, и изменит мнение по поводу его силы. Но не вышло. Зелья становились все лучше, а отец упрямее. И Тэрволин, чтоб ей провалиться, ни разу не похвалила, лишь ставила низкие оценки. Потому что «он мог лучше» и потому что «мало занимался»!
Эзра вошел в комнатку прислуги и шваркнул дверью.
— Мать честная! — воскликнул Милкот, открывая глаза.
Он пришел в себя вслед за охотником. Но если деревенского быстро посадили под замок до особых распоряжений, то сержанта оставили отлеживаться.
— Ты ополоумел? Я чуть не помер.
— Пока я здесь, у тебя никаких шансов. К вечеру ты будешь бегать.
— Так, может, я не хочу бегать, — возмутился сержант.
— Если хочешь дальше лежать, могу сломать ногу, — предложил Эзра, склоняясь к бутылочке с зельем, которое настаивалось.
— Ты озверел совсем, — с уверенностью сказал Милкот и сильнее завернулся в одеяло. — Харт тебя, что ли, так загоняла?
— Нет, она сейчас занята. К ней ее скертанец приехал.
— Свен? И что он тут делает?
— У него спроси.
Милкот поправил себе подушку и сел.
— Ты все-таки нервный какой-то.
Эзра промолчал и вынул свою сумку, в которую упаковал еще одно готовое зелье.
За последние два дня он старательно заполнял свободные карманы новыми бутылочками. Но пока половина пустовала. Часть зелий еще настаивалась, для других не хватало ингредиентов, для третьих нужен был свежий воздух. Но варить что-либо на морозе в течение нескольких часов Эзра не собирался.
— А чего так тихо-то? — прислушиваясь к звукам с улицы, спросил сержант.
— Как обычно.
— Да, но ты сказал про Свена. Сколько повозок он пригнал?
— Я не смотрел. Три или пять или что-то вроде того.
— Пять? — Милкот чуть не подскочил. — Обычно двадцать, бывало тридцать. Если он приезжает, только проверка занимает сутки. Весь двор заставлен, все солдаты считают, сколько и чего привезли.
— В этот раз он налегке. Видимо, не достал товара.
— Тогда зачем приехал? Он же продавать едет. Почти до столицы.
Эзра пожал плечами. Свен сидел у него в печенках. Потому с большой охотой ведьмак занялся своими зельями. Начал разливать остатки по флаконам и в каждый отсчитал ровно по три песчинки. Правильное занятие, чтобы отвлечься.
Зельеварение было кропотливым делом. И любое снадобье могло изменить свойства благодаря крошечной детали. Чаще всего к этому приходили путем долгих опытов или случайностей.
Так однажды утром Эзра дыхнул перегаром на зелье от диареи и узнал, что вышло отменное средство от похмелья. Почти без побочных эффектов, правда, с сомнительным ароматом трехдневного перегара.
И ведьмак собирался рассказать Милкоту о значении случайностей в ведовстве. О лишних пальцах, глазах и перепонках, которые возникают, когда зельевара отвлекают болтовней.
— А они, наверное, и брагу свою привезли! Знаешь она какая! На северных ягодах. Ты такой браги и не пробовал. И наверное, кулачные бои будут.
— Милкот, — забивая ладонью короткие пробки в пузырьки, сказал Эзра, — если не умолкнешь, я тебя прямой сейчас поставлю на ноги. И ты побежишь к Харт, а от нее в патруль, как самый прыткий конь на заставе.
Сержант только хмыкнул, но замолчал.
Эзре предстояло закончить еще одно важное зелье. Его состав он рассчитывал вчера полдня и теперь точно знал, что у него будет приятный вкус, в отличие от других средств, которые принимали после застарелых магических ранений.
Он провозился до вечера и не заметил, как Милкот задремал.
Сержант пил зелья два раза в день, а остальное время спал. Он был еще слаб и в ближайшие дни вряд ли бы встал на ноги. Но худо-бедно раны заживали.
Эзра успокоился, пока занимался зельями и перечитывал свою исписанную тетрадку, где хранил все известное о кадуле. Там даже было о том, что растет он с северной стороны, не любит лошадиный навоз и почему-то конскую мочу. Каким образом и кто это проверил, оставалось загадкой.
В общем, отвлекал себя как мог и в конце концов почти забыл о Свене.
— Идем, — в комнату заглянул Каспин. — Начинаем.
Ведьмак кивнул, хотя запал пропал. Но отказаться от боя, в который сам как бы напросился, не мог.
В прошлом у Эзры никогда не было драк из-за женщин.
Не сказать, что он не пользовался популярностью у слабого пола, так же как и не сказать, что очень пользовался. Но были в его жизни две запоминающиеся девушки, и каждой в свое время он симпатизировал. К одной даже лазил в окно по старому плющу, хотя уже не был мальчиком и к тому моменту окончил Высшую школу.
Но он не мог представить, что будет драться из-за них. Он бы увильнул, отшутился, сбежал, если бы совсем припекло. Но сейчас что-то изменилось.
— Она с этим, что ли? — послышался громкий шепот, когда они вышли на улицу.
На плацу толпились солдаты и скертанцы. Правда, ни Неи, ни Олмера ведьмак не увидел. Это было развлечение для своих.
Из людей выстроился импровизированный круг. Они стояли близко друг к другу, и внутри, среди них, было чуть теплее.
— Брешут, — опять кто-то пробурчал. — А если правда, Свен быстро объяснит, чья баба.
Эзра повернул голову, чтобы посмотреть на огромного северянина, рядом с которым стоял Эрхен и усмехался.
При слове «баба» в отношении Харт ведьмака передернуло. Она сама могла объяснить, насколько чья-то или ничья. Правда, Эзра сомневался, что при этом она упомянет его, впрочем, как и скертанца. Он не знал, что их связывает, но думал, Нея не считает кого-то из них важной частью своей жизни.
Толпа оттеснила Каспина от ведьмака. Неожиданно Эзру схватили за руки, а на шею повесили амулет.
— Без магии, по-честному, — проговорил неизвестный скертанец, оставляя на шее шнурок, который ведьмак не мог снять.
Такого он не ожидал. Ни пульсаров, ни щитов. В его распоряжении теперь лишь руки в варежках. И под ногами снег, а не земля. В другое время года он бы топнул ногой и получил хоть какой-то отклик, но сейчас даже земля его не спасет.
Он посмотрел на Свена, который сбросил шкуру. Но и в одной кожаной куртке и толстых штанах он продолжал выглядеть внушительно. Выше Эзры, массивнее и со взглядом палача.
В его позе не было ничего устрашающего. Он просто стоял, ветер чуть трепал его длинные волосы. Но складывалось впечатление, что в любой момент его тело метнется вперед и сомнет все на своем пути.
— Никаких шансов, — сказали сбоку.
— Не каркай, — осадил Каспин, наконец-то пробравшийся вперед. — Ведьмак справится.
Эзра понимал, что нет. Слышались смешки, глупые шутки о худом пареньке в тулупе.
Несмотря на веселье окружающих, Свен, как и ведьмак, не выглядел счастливым.
— Вашему конец, — загоготал скертанец справа.
— Умолкни, я сказал, — набычился Каспин.
— Да что он сможет без магии.
— Без магии?!
— А ты посмотри вон на его шее камешек. Амулет! Снять может только тот, кто надел!
Каспин схватил скертанца за грудки, что-то говоря. Со всех сторон люди как будто ужались и давили друг на друга. А Эзра старался придумать выход.
Ему сейчас казалось глупым любое действие. Стоило подождать, что еще выкинет сторона противника. А потом, судя по всему, надо будет бегать.
Сзади послышался рев и началась какая-то потасовка во главе с Каспином. Тут же подключились другие, по виду не очень трезвые солдаты. Эзру вытолкали вперед, и он почти налетел на Свена. Но скертанец придержал его и даже отодвинулся от чуть не падающего тела.
Какая-то мелкая заварушка быстро переросла в безумную драку. Все размахивали кулаками, орали и плевались. Эзра уворачивался как мог, но потом неудачно посмотрел назад и увидел усмехающегося Эрхена. С размаху тот засадил ведьмаку в челюсть, а потом еще добавил с другой руки. Потеряв ориентацию, Эзра попал под новые удары. В его голове зазвенело, в глазах раздвоилось, и от следующего прямого в нос он потерял сознание.

Он приходил в себя рывками. В первый раз услышал выстрел и приказ «Разойтись!». Во второй с трудом открыл глаза и увидел Нею, которая дергала шнурок на его шее. А в третий он почти очнулся.
— Всех наших в подвал! — орал, кажется, комендант.
— Надо снять амулет с ведьмака, — говорила Нея.
— Убрать с заставы скертанцев! — продолжал комендант.
— Подождите, мы не знаем, кто повесил амулет, надо…
Молчать! Где были ваши глаза? Почему здесь устроили эту свалку?
— С вашего разрешения…
— Молчать!
Эзра силился шире открыть глаза, но опять потерял сознание. Возможно, лишь на минуту, но очнулся, когда над ним склонились молчаливый Бон и Олмер.
— Хорошая работа, — сказал чиновник. — Такой амулет может снять только мастер либо тот, кто надевал. Или можем подождать, пока кончится заряд. Часа три, да, Бон?
— Превосходно! Кто поднимет солдат?! Лейтенант! Лишение жалованья! И патрулирование на вас, — продолжал кипятиться комендант.
— Вам тоже штраф, Четон, — вдруг сказал Олмер, все еще разглядывая амулет. — На вашей заставе устроили кулачные бои.
— Это элемент военной подготовки! Спарринг.
— Между нашими солдатами и мирными торговцами другого королевства?
Повисло молчание, а после комендант опять начал орать на подчиненных. Эзра моргал, прогоняя туман из глаз, но выходило из рук вон плохо.
— У нас четверо покалеченных еще и Милкот! — распалялся комендант.
— Приведите ведьмака в чувства, и станет легче, — спокойно предложил Олмер.
И опять начались споры. Эзра чувствовал, что ему становится хуже, нужно было снять этот амулет. Тогда магия сможет нормально бежать по венам и хоть немного поможет.
— Никто не видел человека, повесившего амулет, — послышался голос Неи.
Комендант опять выговаривал Харт, и минут пять слышался только его неприятный голос. Когда он выдохся, лейтенант по-прежнему четко отрапортовала:
— Все скертанцы задержаны. Надо…
— Я приказал выдворить их, пусть катятся обратно в Скертанию!
— Пусть сначала каждый попробует снять амулет, — с упрямством сказала Нея.
Комендант замолчал, рассматривая Харт и, похоже, жалея, что не он додумался до столь простого решения.
— Бон, — подал голос Олмер, — веди сюда северян. Начнем с них.
Комендант при виде скертанцев скривился, но промолчал. Только строго смотрел, как они по очереди дотрагиваются до шнурка. Рядом стояли Бон и Харт. То он, то она поигрывали пульсарами, не позволяя забыть, что здесь маги. Но, по сути, они никак не могли проверить, кто в действительности способен снять амулет.
А вот Эзра чувствовал, что камень не становится легче при их прикосновениях, а значит, не они его вешали. Он старался оставаться в сознании, чтобы при случае подать знак.
Ведьмак сосредоточился на Нее, выдергивая себя из тумана. На ее спокойном лице и уверенном взгляде. Ни на секунду она не опустила глаз. Смотрела то на Эзру, то на подходивших северян. Странным образом ее спокойствие передалось и ведьмаку.
— Теперь проверим своих, — оповестил Олмер.
И снова потянулись люди, на этот раз дело шло быстрее, заходили по трое, но они мешали видеть Нею. При очередном прикосновении к амулету стало как будто легче дышать, и Эзра трепыхнулся. Заметила слабое движение только Харт и сразу перехватила солдата.
— Эрхен. — В ее голосе не было удивления, скорее приказ все исправить.
Эзра почти не слышал разговора, он старался не уйти в беспамятство. Чему очень помог противный голос коменданта. Он орал на солдата, что-то говорил, а амулет все висел на месте.
Туман почти полностью поглотил ведьмака, когда прозвучал голос Неи. Он не был уверен, но, кажется, она наконец-то обратилась к нему: «Держись».
С какой-то возней амулет все же сняли. И дышать стало легче, правда, туман все же настиг его. Ведьмак не знал, спал он или бодрствовал. Казалось, он слышит, о чем говорят, только сам был далеко. Но главное, он знал, что с ним ничего серьезного. И за сутки от тумана в голове не останется следа. Без того амулета все будет действовать как надо. И заговоры, и зелья.
Как он вообще подпустил к себе людей с амулетом? Да и с чего пошел на эти бои?
Хотя с ним это не впервой, он совершал необдуманные поступки, когда был раздражен. А стоило увидеть Нею рядом с тем огромным скертанцем, его чуть наизнанку не вывернуло. Она дважды за пять минут улыбнулась Свену!
Ведьмак даже вспоминал об этом с раздражением.
Но, конечно, главная беда была в том, что он не мог отвлечься. На крошечной заставе невозможно пройтись и проветриться. Между домом коменданта и столовой лишь плац, где дует ледяной ветер да иногда пробегает какой-нибудь солдат. Здесь просто некуда деться, чтобы успокоиться. Ты как на ладони двадцать четыре часа в сутки. Попробуй восстановить душевное равновесие, когда причина твоего плохого настроения мелькает перед глазами. Хорошо еще в тулупе, а не в кителе с этими невозможными пуговицами на груди. Как тут вспомнить, что Нея не ветреная девчонка, а тебе не пятнадцать лет и беситься из-за чьих-то улыбок глупо?
— Эрхен, зачем?
— У него магия. А это был кулачный бой! Все должно быть по-честному, — послышался голос через туман.
— Скажи-ка, откуда ты взял этот амулет? — заговорил Олмер.
После препирательств и пронзительного «ай» Эрхен буркнул:
— Скертанцы дали.
— Как интересно, — сказал Олмер.
На этом Эзра уснул, а когда проснулся, увидел Нею. Она сидела на стуле и стучала пальцами по колену. Харт нервничала, но лицо оставалось каменным как всегда.
Ведьмак улыбнулся.
Его женщина сидела рядом с его постелью.
Она повернулась к нему, будто почувствовала, как он открыл глаза. Без улыбки оглядела, но во взгляде промелькнуло облегчение. Пальцы замерли и спокойно легли на колено.
— Очнулся, — сказал комендант, появляясь в поле зрения ведьмака.
— Вроде бы, — прокашлявшись, ответил Эзра.
— И как себя чувствуешь? — поинтересовался Четон, прищурив старые глаза.
— Как будто меня били по голове.
— Так тебе и надо, дураку! Ты куда лез? — гаркнул комендант. — В подвал тебя, к другим дуракам!
— Сначала лечение. Себя и всех, кто пострадал, — сказал откуда-то сбоку Олмер.
А Эзра так надеялся, что у его постели сидит только Нея. Было бы приятно проснуться в ее кровати и ждать, когда она начнет ухаживать. Приносить водичку, прикладывать холодные полотенца.
Но повернув голову, понял, что лежит не в комнате, а в кабинете коменданта на полу. Ему притащили какой-то матрас и собрались вокруг, словно у очага. У сидящего на стуле Олмера в руке даже был стакан.
— Когда сможете встать? — без экивоков уточнил он.
Ведьмак осторожно ощупал свою голову, отдельно нос и прикрыл глаза, прислушиваясь к себе. Все это под недовольное сопение коменданта, который, казалось, искал лишь повод, чтобы снова спустить всех собак.
— Минут через десять, — произнес ведьмак, но ему не поверили. — И принесите мою сумку.
Ее притащили заранее, и Нея лишь пододвинула, обращая внимание Эзры на знакомый затертый бок.
Пока он намеренно неторопливо искал нужное зелье, все смотрели только на него и молчали. Общее потухшее и в то же время злое настроение давило на голову. Все тяжко вздыхали, сдерживаясь, чтобы не ругаться. Олмер пил, Нея стискивала руки. В кабинете явно не хватало профессиональной плакальщицы, которая бы голосила: «А-а-а, на кого ж ты нас поки-и-и-нул!»
— У нас похороны? — спросил ведьмак.
— Возможно, — после паузы ответила за всех Нея. — На вас нет живого места.
— А, вот вы о чем, — сказал он и вынул нужное зелье. — Оставьте скорбь. За здоровье, господин Олмер!
Он опрокинул пузырек, не вставая, и подавился вдохом, отчего пропустил тираду коменданта и неприятную усмешку чиновника.
Правда, с каждой секундой, что они смотрели на Эзру, их глаза сильнее расширялись. После зелья ведьмак прочел заговор и теперь наслаждался эффектом. Перед глазами собравшихся синий опухший нос приобретал нормальную форму, правда, цвет пока оставался сливовым. Отеки спадали, ссадины затягивались. Жаль никто не видел, как и глубинные ушибы внутренних органов тоже исчезают. Примерно через пять минут все прекратилось.
Эзра еще раз ощупал голову. Осталась лишь одна шишка.
Ведьмак осторожно сел и поморщился. Кто-то в драке успел достать до ребер. Еще сутки-двое небольших мучений, и пройдет.
— Отлично, — проговорил Олмер, поигрывая стаканом в руке. — Надеюсь, и других вы столь же быстро приведете в порядок.
— Вряд ли мне помогает собственная сила. И хорошо бы сначала поспать.
— Вам бы умыться, — сказала Нея. — У вас все лицо в крови.
Эзра сглотнул.
— Да. Умыться, а потом поспать, — сказал он севшим голосом.
— У нас четыре человека лежат по твоей милости, — зазвенел в ушах раздраженный голос коменданта. — Так что поднимайся и за работу.
— Почему по моей? Их никто не заставлял драться.
— Потому что они тебя, дурака, вытаскивали из толпы!
Спорить было бесполезно. Комендант, еще когда увидел затягивающиеся раны на ведьмаке, приобрел странно хищный и злой вид.
— Я на них посмотрю, — согласился Эзра и медленно встал. Нея тоже поднялась.
— Посмотри-посмотри, — сказал комендант. — Харт, проводи и иди к караулке, гони отсюда этих скертанцев. Скажи, что через нашу заставу они больше не пройдут!
— Нет. — Олмер допил что-то из стакана и тоже поднялся. — Скертанцев нужно пропустить. Они везут брагу из лесных ягод. В деревнях она не будет лишней. Зимой простому народу живется тяжело, как вы знаете.
— Скертанцы повели себя как разбойники, — сказал комендант, не переходя на крик. — Лучшее, что мы можем сделать, это закрыть им проезд. Под суд отдать подданных другого королевства мы не можем.
— Не можем, потому что, если их отдадите, станет известно, что вы пустили на заставу не одного человека со списком товара, а всех.
Повисла тишина. Ведьмак смотрел на двух мужчин, которые мерились взглядами. Ощущение, что эти двое уже о чем-то говорили и не договорились, крепло с каждым их словом.
Комендант очень внимательно посмотрел на Олмера.
— Что же, как вы решите, так и будет. Но под вашу ответственность.
— Ой, бросьте, дорогой Четон! Как будто вы никогда не улаживали такие дела. Возьмете деньги за причиненные неудобства, скажете скертанцам, что они были не правы, и разойдетесь миром. — Чиновник с грохотом поставил стакан. — Торговля не должна останавливаться из-за чьей-то глупости.
— Как скажете, — кивнул комендант, не отводя внимательного взгляда от Олмера.
— Именно так.
— Вы очень спокойны, — заметил комендант. — Хотя эта потасовка с солдатами напоминает диверсию. Они же не впервые здесь, на заставе. В прошлом году их обозы шли один за другим, эти скертанцы появлялись каждый месяц. И ни разу с ними не было проблем.
Чиновник улыбнулся уголками губ.
— Продолжайте, — подбодрил Олмер.
— Так почему же сейчас они, считай, напали? — с долей злости спросил комендант. — Зачем? И почему вы на это решительно закрываете глаза?
— Кто знает, почему это произошло, — философски ответил чиновник. — Если у вас есть точные сведения, я слушаю. А если нет, то я намерен не обострять отношения с торговцами из Скертании. Королю это не нужно. Но для вашего спокойствия завтра утром Бон проводит их до развилки. Заодно проверит ту дорогу, которую мы нашли, когда встречали обоз с камнями.
Ведьмак слушал с интересом. Ему тоже хотелось знать, с какой стати обычный кулачный бой привел к травмам у четырех солдат.
— Как скажете, — повторился комендант. — Идемте, Харт.
Он кивнул Нее и подтолкнул в спину ведьмака.
Эзра сделал несколько неуверенных шагов, ощущая, что пол качается, как палуба корабля. Рядом оказалась Нея и подставила плечо.
— Харт, как закончите, раздайте всем солдатам ружья. Даже лежачим, — распорядился комендант, когда они вышли на улицу. — Не нравится мне то, что происходит.
Они остановились на пороге, и Эзра удобнее встал, опираясь на плечо Неи.
— Солдатам напомните, что Олмер лишь чиновник. Приказы на заставе отдает комендант. — По-старчески кашлянув, Четон продолжил: — Фарун, сделайте все, чтобы наши люди поднялись. А завтра отправитесь с Боном и скертанцами.
— Зачем? Вряд ли я буду полезен, если не восстановлюсь.
— Ты не будешь полезным, если тебя вдруг убьют, — отрезал он. — А так проследишь за Боном, посмотришь, что он делает, и будешь подальше от нашего дорого королевского гостя.
— Вы считаете, Олмер и скертанцы… — начала Нея.
— Я ничего не считаю, — сказал комендант и чуть понизил голос: — Но у той заварушки, что произошла, была одна цель — устранить ведьмака. Пока наш Фарун не пришел, никто не начинал драку. Хотя кулачные бои раньше проходили как простой спарринг, без особой помпы и зрителей. И амулет был приготовлен заранее. Да такой, что не каждый маг может снять.
Эзра нахмурился. У него не было времени обо всем подумать, но со словами коменданта сложно было не согласиться. Слишком все подготовлено.
— Зачем им меня убивать?
— Ты сильный ведьмак. — Комендант посмотрел на него с примесью злости. — Но дурак. Зачем ты туда пошел?
Этот вопрос парень пропустил мимо ушей.
— Что бы изменилось, если бы меня не стало?
— Не знаю, но выясню.
В воздухе повисли новые вопросы. И почти все они вели к причине, по которой вообще на этой заставе начало твориться что-то из ряда вон выходящее.
— Это может быть связано с камнями, — сказал Эзра.
Но ему никто не ответил. Нея сосредоточенно рассматривала снег под ногами, а комендант поморщился.
— На заставе я полезнее, чем где-то в лесу, — проговорил ведьмак. — Поездка ничего не даст.
— Ты со мной споришь? — Комендант прищурился. — Я могу посадить тебя в кандалы за драку! Что и надо сделать! Тебя, дурня, чуть не убили свои же! А ты собираешься остаться, хотя даже не знаешь, кто в этом замешан.
Эзра пожал плечами. По его мнению, находясь на заставе, он мог сам все выяснить. Хоть и шпионские игры его никогда не вдохновляли, но любой маг способен прощупать, напугать или просто надавить на человека так, чтобы тот стал откровеннее.
— Олмер не отпустит ведьмака, — сказала Нея, все еще рассматривая снег.
— Это предоставь мне, — ответил комендант. — У нас нельзя ходить по одному. Идите, лейтенант. Ведьмака доставьте к покалеченным и раздайте ружья. Почему-то мне кажется, что скертанцы могут вернуться, даже если мы их отпустим. Что-то с этим всем нечисто.
Эзра посмотрел на Нею, которая кивнула, также не поднимая глаз, а потом потянула ведьмака к казармам.
Лазарета как такового на заставе не было. Койки с ранеными отгородили толстой шторой в самом конце просторного помещения с кроватями. И на них лежали четверо основательно потрепанных солдат. В том числе Каспин, у которого теперь была сломана не только рука, но и нога.
Уже умытый и чуть-чуть посвежевший Эзра сразу зашептал заговоры, чувствуя, что чем больше он использовал силу, тем быстрее действовало зелье. Как обычно, быстрая кровь и магия способствовали выздоровлению, правда, тело уставало быстрее.
Но вскоре ведьмак мог свободно передвигаться и даже поворачивать солдат на бок. Харт все равно осталась, она так и продолжала помогать. При этом ни одного слова, ни какого-либо жеста, даже лишнего взгляда в сторону Эзры она себе не позволила. А ушла, когда ведьмак все доделал и сам лег на первую попавшуюся кровать.
Ему не мешало бы сразу уснуть, чтобы хорошо восстановиться перед завтрашней дорогой. Но в итоге через десять минут он заставил себя проверить Милкота и достать заготовленные зелья.
Нею он нашел в оружейной. Она в одиночестве проверяла ружья и боеприпасы.
— Рада, что ты еще держишься на ногах, — не оборачиваясь к двери, сказала она, как только Эзра вошел. — Но лучше бы ты шел спать.
— У меня для тебя сюрприз. — Он обошел ее и встал напротив. — Я сварил для тебя зелье. Теперь голова не будет болеть.
Он протянул фиал, но Харт лишь скользнула взглядом по бутылочке и с прищуром посмотрела на ведьмака.
— Спасибо, — через силу сказала она и тут же вернулась к ружью, которое держала в руках.
— На здоровье, — сказал Эзра. — Как понимаю, поцелуя я не заслужил.
— Ты заслужил кандалы. Наш комендант был прав.
— Ты злишься.
— Нет. — Она действительно посмотрела на него без каких-либо эмоций. — Я предполагала, что этим все закончится. Разговорами о том, какому сопляку дала Харт, и дракой или выпивкой, потому что тебе правила и устав безразличны. Надо было быть умнее и не связываться с тобой. На заставе слишком любят валять в грязи мое имя.
— И кто это делает?
— Пойдешь бить им морды? — уточнила она, откладывая ружье на деревянный стол.
Эзра, честно говоря, был растерян. Он не думал о сплетнях, а в глубине души считал, что их просто не надо слушать. И сейчас не представлял, как действовать. То ли надо извиниться, хотя не совсем понимал за что, то ли сказать, что вокруг взрослые люди, или все же предложить забыть об этих глупостях.
Только больше всего ему хотелось поцеловать Нею и пойти спать, желательно в ее постель. Но об этом при виде строгой, почти чужой женщины вслух мог сказать лишь самоубийца.
— О том, что ты хотел подраться со Свеном, знали все, даже комендант. И вопрос «зачем» он тебе задавал из упрямства, а не потому, что не знал. Но вот мне все же любопытно услышать ответ. Зачем ты вызвал Свена на бой?
Ведьмак не знал, как объяснить ей, да и себе, то, что он ощутил, когда Нея улыбалась скертанцу. И что ему почудилось, когда она и Свен провели наедине в кабине двадцать минут.
Простое слово «ревность» здесь не подходило. Потому что, когда улыбка, которой он так упорно добивался, адресовалась какому-то проезжему северянину, Эзра чувствовал, как от него по живому отпиливают куски ржавым ножом.
Ведьмак, как и Нея, сложил руки на груди. У него не было сил шутить и делать вид, что его ничто не задевает.
— Я думала, ты понимаешь, что мне не нужны проблемы. И если на слухи можно плевать, то на драку нет… Скажи, таким образом ты заявил какие-либо права на меня? — Она сделала паузу, но Эзре нечего было сказать. — Прими к сведению: если я захочу остаться со Свеном, я так и сделаю, независимо от того, кто и кому набьет морду.
— Конечно. — Эзра криво улыбнулся. Сил его больше не было смотреть на это жесткое лицо. — Как определишься, кто будет прибегать к тебе по щелчку пальцев, скажи. Дам тому герою пару советов, как быть твоим теплым ковриком для ног.
Лицо Неи застыло, а Эзра поставил зелье рядом с ружьем и вышел.
Завтра он с радостью поскачет за скертанцами, или за волками, или за кем бы то ни было, на кого укажет комендант.

ГЛАВА 10

Легкий утренний снег к обеду превратился в метель. Она стучала в окна, выла в трубах и пищала, точно расстроенная скрипка.
Олмер смотрел в окно и не видел ровным счетом ничего. Месиво из снега, мотающееся из стороны в сторону, да и только. Он отпил немного вина из неподходящего под такой напиток пухлого стакана и ближе подошел к окну. Показалось, что там, во дворе заставы, кто-то промелькнул. Возможно, какой-то солдат бежал на свой пост из столовой. Вряд ли кто-то еще.
Чиновник снова пригубил вина, разглядывая пургу.
Его люди не смогут пройти в такой буран. Десять человек теперь просто заперты в какой-то деревне или хуже того — в лесу. Неизвестно, выберутся ли они без потерь. И даже маг в их рядах в такой момент не более чем просто человек среди этого снежного безумства.
Планы псу под хвост из-за какой-то метели.
Жаль, что он забыл про переменчивую погоду и отослал Бона. У мага своя важная задача. Но на заставе сновали солдаты с ружьями, и присутствие пульсара за спиной было бы кстати. А без такой поддержки Олмер ощущал себя голым. У него был лишь план, его люди, которые не успели вовремя прибыть, и Бон, уехавший с ведьмаком.
В целом его не пугала ситуация, должность защищала лучше любой брони. Но то, как быстро со всем разобрался комендант, очень ему не нравилось. Какой-то старикашка, а умудрился обойти его!
Чиновник опрокинул в себя стакан и, повернувшись к столу, налил еще.
На этой заставе он понял прелесть выпивки в час дня. На самом деле здесь в любое время суток стакан крепкого вина хорошо разгонял кровь. Правда, утром Олмер еще как-то вспоминал, что пить рано. Хотя сумрак на улице успокаивал и шептал, что за окном всегда шесть вечера и самое время откупорить бутыль. Но в любом случае к обеду чиновник всегда сдавался.
А сегодня совесть вообще молчала. Потому что единственными занятиями Олмера остались ожидание и выпивка. Вероятно, можно было бы обойтись только первым, но чиновнику претила вынужденная бездеятельность, и потому он еще глотнул вина.
Никто не мог составить ему компанию, так же как и он не мог уйти из этой комнаты в поисках кого-то. Он был уверен, что, стоит покинуть кабинет, комендант обоснуется здесь и отвоюет еще один кусок заставы, чего ни в коем случае нельзя допустить. Каким-то образом необходимо дождаться своих людей и закончить дела быстро.
Олмер не думал, что встретит какое-либо сопротивление в этом сонном царстве. Его слишком успокоила развязность гарнизона, и он поздно отправил письма своим людям.
Но он считал, что переживать особенно не из-за чего. Реальной угрозой на заставе была только Харт. Неподкупный и дисциплинированный маг в другое время ему пригодился бы. Сейчас же лучше бы имелся тот, кто возьмет деньги или попросит, например, должность. Только Нея изначально не поддалась на его провокации, глупо ждать этого сегодня. Ему придется действовать и грубее, и хитрее. Найти правильные слова, а если не выйдет — немного яда и антидот в качестве примирения. Или вовсе без него.
Он ждал ее в кабинете. Еще один повод не покидать своего места.
Расписание Харт оставалось неизменным, несмотря ни на что. Она приходила сюда в обед и вечером, чтобы сделать записи. В отличие от коменданта, который первую половину дня сидел у себя в комнате, а вторую надоедал Олмеру глупыми вопросами и гневными взглядами.
Чиновник гадал, успел ли Четон отправить письма до метели, поделился ли своими гениальными мыслями с кем-то из высокопоставленных друзей? Притом что этот человек наплевательски относился к последнему месту службы, его уважали, и у него сохранилось поразительно много связей в столице, да и фактически в любой крепости их небольшого королевства, о чем Олмер узнал буквально вчера, когда прилетели вестники от его людей. Тогда же он окончательно уверился в безвредности ведьмака и сейчас даже жалел, что легко его отпустил. Возможно, с ним разговор был бы проще, чем с Харт.
В голове чиновника немного шумело от вина, но он все обдумал заранее и, когда в кабинет стремительно вошла Нея, дружелюбно улыбнулся.
— Хорошо выглядите, лейтенант, — сказал он, ничуть не покривив душой.
Еще вчера он заметил, что Харт преобразилась. Даже ее грубые и бугристые шрамы теперь сгладились и порозовели. Они по-прежнему уродовали щеку, но все же выглядели не так безобразно.
— Добрый день, — невпопад ответила она и прошла к своему скромному столу.
Олмер встал и взял еще один стакан. Но налил лишь воды для лейтенанта. Он некоторое время просто рассматривал Нею, а потом, точно ленивый кот, скользнул к ее столу.
— Составьте мне компанию, — попросил чиновник, протягивая ей воду. — Знаю, что вы не пьете на службе. Но думаю, вас не затруднит сделать вид, что это вино, когда я буду пить за здоровье короля.
Он подождал, когда Нея с сомнением возьмет стакан и посмотрит на него. Ее глаза блестели, а пухлые губы чуть сжались, когда Олмер склонился к ней.
— За короля, — тихо произнес он и выпил немного вина. Нея сделала два глотка из своего и сразу отставила стакан. — Вы нервничаете?
Олмер остался стоять рядом с ней. Он проследил за тем, как губы Харт сильнее напряглись, и даже усмехнулся про себя этой потребности смотреть на ее рот.
— На заставе осталось всего пятеро дееспособных солдат, и один из них сидит в подвале, — сообщила Нея. — Есть о чем подумать и чем заняться.
Ее слова, видимо, должны были ужалить праздношатающегося Олмера, но он лишь кивнул, пристраиваясь на краю ее стола. Бедром он коснулся ее локтя, и лейтенант резко опустила руки на колени.
— Вы маг, вам ли беспокоиться? Вы одна стоите десятка.
— Благодарю за похвалу, — ответила она, сильнее поджимая губы. — Но мне было бы спокойнее, если бы все солдаты гарнизона оставались на ногах.
— И если бы ведьмак не уезжал, — предположил Олмер.
При упоминании Фаруна она быстро отвела взгляд, но тут же снова посмотрела на чиновника.
— Драку вовремя остановили, виновных наказали, а эта застава и без солдат будет стоять как стояла, вы знаете это. Отчего же вы так тревожитесь? — спросил он с участием, которого не ожидал от себя.
Нея чуть выше подняла голову, чтобы посмотреть точно в глаза чиновника. Смелый взор, который подтверждал, что она не боится и понимает больше, чем говорит.
Мало он выписал ей штрафов и слишком много упустил мелочей, к которым можно было придраться. Не добился вовремя нужного трепета перед собой, а теперь уже поздно, думал он.
Хотя причина была глубже. Ему просто нравилась прямота, с которой Харт смотрела на него, да и на всех мужчин. Она считала, что ничем не хуже, а скорее всего, даже лучше многих из них. А говорить она хотела только наравне, и чиновник совершенно не собирался этому мешать.
— Вы действительно не понимаете? Или просто слишком много выпили?
Олмер засмеялся. Этот осуждающий тон очень напомнил ему покойную жену.
— Я лишь хочу услышать ответ — что вас беспокоит? Почему вы сидите здесь с бумагами, а не патрулируете дорогу? Почему раздали ружья, но основную часть патронов спрятали? Я видел, что коробок было значительно больше. И почему Милкоту вы тоже отнесли ружье, хотя он, по-моему, не может встать.
Нея и не подумала смущаться, наоборот, она еще смелее посмотрела на чиновника.
«Вероятно, меня считают безобидным пьяницей», — почти без раздражения подумал он.
— Мне кажется, вас должны больше интересовать ответы на другие вопросы, — чуть наклонившись вперед, сказала она. — Почему Свен приехал сейчас? Его обоз не принесет и половины денег, потраченных на охрану и дорогу. Почему пострадали самые сильные солдаты? Все, кто попал в лазарет, считались либо меткими стрелками, либо, как Каспин, имели внушительные кулаки. И еще два вопроса. Почему ведьмака хотели убить? По-другому его увечья сложно расценивать. И почему скертанцы взяли с собой амулет для блокировки магии? Раньше я не видела у них таких.
Это были очень хорошие вопросы, но чиновник этого не сказал, лишь пригубил вина.
— Полагаю, у вас есть кое-какие ответы, раз вы уже предприняли некоторые действия.
— Нет, но у меня есть другие интересные вопросы. — Ее внимательные глаза почти впились в лицо Олмера. — Кто знал о сильных и слабых сторонах солдат заставы? Почему скертанцы появились только после приезда коменданта, хотя, судя по разговорам, они выехали две недели назад, а значит, должны были прибыть раньше?
— Вы точно знаете, что они выехали раньше?
— Да. Я близко знакома со Свеном, он упоминал день недели и метель, которая их сопровождала при выезде.
— Значит, вы уверены, что скертанцы в этом замешаны?
— У меня нет никаких оснований это утверждать, но они появились в нужный момент. Возможно, на этот раз их цель не красть, а замести следы и вывезти камни, пока это возможно. Жаль, что мы не можем за ними проследить.
— Тут вы неправы. — Олмер еле заметно улыбнулся. — У Бона четкое задание узнать, куда они едут.
— Понятно.
В ее голосе не прозвучало ни капли удивления, подумал с досадой чиновник.
— Значит, и ваш ведьмак не просто так отправился проводить северян?
— На его поездке настаивал комендант, — слишком напряженно ответила она.
— Из ваших вопросов я могу предположить, что вы в чем-то подозреваете не только скертанцев, но и кого-то из своих.
Он замолчал и опять выпил вина. Харт должна была сама прийти к определенным выводам.
— Комендант сегодня очень убедительно говорил, что со скертанцами дело нечисто, — как будто между прочим сказала она. — Но и с ним самим не все понятно. Он никогда так быстро не приезжал. По какой причине он пустил Свена? До этого у скертанца было много товара, и я думаю, он платил коменданту за свой комфорт на нашей заставе, а сейчас?.. И не странно ли то, что и комендант, и Свен оказались на заставе сразу после того, как бандитам не удалось увести телегу у нас из-под носа?
— Вы очень откровенны со мной, — заметил Олмер. — Не боитесь, что и со мной дело нечисто?
— Я видела, как вы себя вели, когда встречали обоз. Не похоже, что вы замешаны в краже камней. — Она откинулась на спинку стула и сложила руки на груди. — В любом случае нужно придерживаться какой-то одной стороны. Ваша кажется более верной.
Харт как будто совершенно забыла, что в крепости всегда, абсолютно всегда главным остается комендант. Слепая верность уставу оказалась не такой уж крепкой.
Впрочем, чиновнику это играло на руку. Боевой маг за плечом — это хороший аргумент.
Ему не хотелось открывать все карты, потому он просто смотрел и ждал, когда Нея продолжит говорить.
— Я не могу сказать, что все обдумала и просчитала, но действия скертанцев были наглыми. Уверена, у них есть какая-то поддержка внутри заставы, и, судя по всему, это не Эрхен, а кто-то высокопоставленный.
Олмер удивленно усмехнулся. Ее честность и открытость поразила. Но в то же время он понимал, что Харт действует из соображений безопасности заставы, да и собственной. Никому бы не хотелось оставаться единственным магом, которого прибьют лишь потому, что с ним не договориться. А королевский чиновник в этой ситуации самый вероятный защитник.
— Знаете, вы очень похожи на мою покойную жену, — почти с нежностью сказал он. — Она тоже любила говорить открыто.
— И поэтому умерла?
— Нет, она умерла при родах очень давно.
Он поднял руку и осторожно коснулся гладкой щеки Неи. То ли от выпитого, то ли от близости Харт он вспомнил о своем одиночестве и о том, насколько здесь бывает холодно.
— У вас такие же зеленоватые глаза, как у нее. — Он склонился ближе.
— Они у меня серые, — сказала Нея и отклонилась в сторону.
— Они меняют цвет.
Олмер встал и рывком опустошил стакан.
И что только она о себе думает? Рассуждает о предательстве коменданта, притом что поддержки у нее никакой. Заняла бы место в его постели и могла болтать о чем угодно!
В нем говорило раздражение. Он всегда мог донести свою мысль почти без слов, только штрафами и взглядами. Другие сразу понимали, как действовать, что говорить и куда ложиться. Но только не Харт.
— Надеюсь, вы понимаете, что предателем может быть любой на заставе. А тот, о ком вы говорите, осторожен. Не уверен, что можно найти доказательства его вины.
— Не любой. Я над этим поразмыслила, — с упорством барана продолжала гнуть свое она. — Бандиты должны были как-то поддерживать связь. На заставе ключи от почтовой башни обычно у меня, в некоторые дни у коменданта, и только дважды я их давала Мил коту.
Чиновник поставил стакан на свой стол и повернулся к Нее. Ему очень хотелось прочесть лекцию о том, как обвинить человека, не называя имен и не подставляясь. Но Харт могла либо молчать, либо говорить, что думает.
Он вздохнул. Сейчас ему лучше было сразу заручиться ее поддержкой, пока комендант не додумался посадить в подвал самого чиновника. На большее Четон вряд ли решится, слишком осторожен.
Только чиновник не успел ничего сказать. В кабинет вошли хмурые солдаты с ружьями и комендант собственной персоной.
— Лейтенант Нея Харт, — почти торжественно сказал он. — Пусть эти люди будут свидетелями.
Старик откашлялся, а Олмер сложил руки на груди. Неприятный холодок пробежал по позвоночнику, когда двое солдат подступили к Нее.
Похоже, он просчитался.
— Вы обвиняетесь в сговоре с бандитами и предательстве. Надеть наручники!
Харт лишь успела подняться, а ей на руки уже нацепили кандалы, блокирующие магию. Чиновник замер, удивляясь своему спокойствию и почти обыденной мысли, что для бедной заставы такие наручники — шик.
— Я могу услышать целиком все обвинения? — старательно выговаривая слова, спросила Нея.
— Кража камней и помощь бандитам. Свен и его люди оказались теми, кто нас обворовывал, — с неприязнью сказал комендант. — Проверенные сведения. Насколько известно, вы со Свеном были любовниками и, вероятно, поддерживали связь вне заставы. Это было сделать легко, учитывая, что почтовая башня в вашем распоряжении. Вы передавали им сведения об обозах, а они увозили камни.
Харт бросила всего один взгляд на чиновника. Но он старался не реагировать на происходящее. Ему важнее было сохранить нейтралитет, чем поддержать женщину.
— Это неправда. Кто вам такое сказал?
— Эрхен, он тоже в сговоре. Но он очень болтливый, когда голодный, — просто сказал комендант.
— Как маг она имеет право на королевский суд, — заметил Олмер и даже не упомянул, что сам может его вершить.
— Я знаю, и поэтому пока она посидит в подвале. А вы отвезете ее в столицу, когда сочтете нужным.
Комендант отдал приказ уводить заключенную и, чуть улыбнувшись, кивнул Олмеру. Кабинет опустел. Уверенные шаги солдат быстро удалились, как и неприятное позвякивание цепи. Где-то вдалеке послышался скрип входной двери, и наступила тишина.
Его обставили.
Чиновник несколько минут смотрел в пустоту, а потом опять взял бутылку вина.
Он предполагал, что комендант замешан, но считал его посредником. Тем, кто просто что-то рассказал не тем людям и, не вдаваясь в детали, покинул заставу по просьбе тех же скертанцев. Хотя их участие пока было не таким уж очевидным. С той же уверенностью можно сказать, что в кражах замешаны сами солдаты.
Люди Олмера искали человека, который мог узнать о камнях еще в столице, до того, как обоз был сформирован. Таких оказалось всего пятеро, и они были несдержанны на язык, а значит, о камнях знали многие. К тому же чиновник подозревал Фаруна и Четона. Только оба оказались чисты.
Комендант был слишком пуглив и осторожен, по мнению его же сослуживцев. Но также ходили слухи, что Четон не гнушается подарков от тех, кто тайно проезжает через заставу. Да, он не ввязывался в бандитские дела, но мог в нужный момент уйти в сторону или исчезнуть из крепости за хорошую сумму. Так Олмер и думал: коменданту заплатили, чтобы он уехал и сделал вид, что не получал рапортов о бандитах.
До этой минуты чиновник считал Четона только пешкой, которая ничего не решает и ждет распоряжений свыше. Но старик без веских обвинений сам надел кандалы на боевого мага его величества, чего не позволяет себе даже родной брат монарха. К тому же особенность этих браслетов такова, что через трое суток конечности Харт потеряют чувствительность. Подобное варварство можно сравнить только с отсечением рук.
После такой демонстрации власти Олмер осознал, что на этой заставе должность может его не спасти.
Он просчитался, когда сделал ставку на неизвестного, крадущего камни чужими руками. Что же, старина Четон со всей его осторожностью и якобы пугливостью подходил на роль главаря больше.
«И как удачно все для него сложилось. Свен и Харт. Ни один человек не обвинит теперь коменданта. Возможно, даже я», — подумал чиновник.
Он налил себе еще вина и сел за стол. А когда вошел комендант, сделал вид, что ничего не изменилось.
Оставалось только ждать своих людей или следующего хода преступников.

ГЛАВА 11

Как только началась метель, они потеряли скертанцев. Эзра был почти уверен, что молчаливый Бон поставил на северян магическую метку. Но видимо, даже она развеялась под бьющим, не хуже ливня, ветром.
Исчезновение скертанцев не казалось дерзким. Они ехали и ничем не привлекли к себе внимания. Нормально отнеслись к своему сопровождению, но потом просто затерялись в метели. То ли чуть уехали вперед, то ли чуть отстали, ведьмак не заметил даже этого. Он плелся за Боном и страдал от боли.
Вчера действовало зелье, сегодня же принимать его нельзя. Нужна лишь передышка и заговоры.
Нос Эзры почти не дышал и закаменел от нудной пульсации. Сломан, утром понял ведьмак. И почти уверился, что сросся нос неправильно, но вправлять даже под страхом смерти не рискнул бы.
Ему не удавалось отвлечься, любое незначительное движение порождало новую ломоту, покалывание и даже онемение. Стоило боли появиться в одном месте, как она отзывалась и в другом. Она бежала, словно по пороховой дорожке, забираясь дальше и «подрывая» на своем пути ребра, плечи, локти, пальцы.
От скачки давно болело все тело, и скверное настроение только укреплялось с каждым пройденным метром. Да и снег, валивший хлопьями, подогревал злость. Ветер, конечно, стих, но от белого порхания в глазах рябило.
— Бон, давай-ка пустим лошадей шагом, — не выдержал Эзра.
Маг чуть замедлил коня. Правда, ведьмак подозревал, что он сделал это только ради своего всхрапывающего вороного жеребца.
— Ты все молчишь и молчишь. Начинаю сомневаться, что ты боевик. У них же на каждый случай анекдот, для привала кровавая история, а для любой женщины горячий поцелуй… Но последнее нам ни к чему, да.
Ведьмака передернуло от боли в ребрах, когда он невзначай махнул рукой. От стона парень удержался с большим трудом. Эзра не знал, как не замечать прострелы в теле.
Чем больше они молчали, тем сильнее ныли ушибы. Да и мысли лезли сплошь печальные. Если бы дорога была не такой однообразной, может, не так бы накрывало. Хотя нет, любые мысли сейчас крутились либо вокруг сломанного носа и ребер, либо вокруг Харт.
— Так почему ты молчишь? Боишься выдать секреты своего господина?
Бон, до этого отстраненный и задумчивый, придержал лошадь, чтобы поравняться с ведьмаком. Он положил тяжелую руку на плечо Эзры и открыл рот.
У мага не было языка.
— Уважительная причина для молчания, — согласился ошарашенный ведьмак, чем вызвал кривую улыбку у Бона. — И как так вышло? А, ты же не скажешь.
Эзра умолк.
Для мага лишиться языка — трагедия. Ни одно сложное заклинание невозможно произнести, а слабое даже толком не укрепить, потому что не повысить голос. Остается только шевелить губами и надеяться, что удастся сплести хотя бы простой таран.
Наверняка Бон был не слабым боевиком, раз даже сейчас мог установить щит, решил Эзра. Но он совсем не хотел знать, кто и когда отрезал магу язык. Даже если такова цена за службу у Олмера, все равно лучше не размышлять об этом. Ему хватало своих мучений. Не время погружаться в чужие.
— Насколько знаю, неподалеку есть деревенька. В ней можно переждать снегопад, пока мы не заблудились, — предложил ведьмак, скрипнув зубами от боли.
Но Бон отрицательно качнул головой и показал рукой «вперед».
— Наверное, ты знаешь, куда направились скертанцы?
Тракт был один, по нему следовал любой патруль или обоз. И северяне должны ехать здесь, про себя подумал ведьмак.
Маг пожал плечами, но коня не придержал. Он как таран двигался вперед, не обращая внимания на валивший снег.
— Во всяком случае, ты знаешь, что ехать нам прямо, — одобрил Эзра.
Он думал, как бы взять поводья, чтобы ребра перестали ныть. Всю дорогу сидеть на лошади скособочившись — сомнительное удовольствие. Которое к тому же не облегчало жизнь, но почему-то морально успокаивало.
«Зато, если на нас нападут, изображу припадочного и укушу кого-нибудь. Хоть какой-то прок», — веселился ведьмак.
Сейчас ему бы помогла ровная кровать с толстым одеялом и, возможно, кофе из уверенных рук Неи.
Ведьмак ругнулся.
Харт все время лезла к нему в голову. Еще немного, и он бы попросил Бона стукнуть его по лбу, только бы выбросить ее из своих мыслей. Но тут же вставала другая проблема: о ком думать вместо лейтенанта в кителе? Не о Мил коте же в конопляных носках.
— Знаешь, мы не найдем ту тропу в такой снег. Я с трудом понимаю, где мы, а там сначала нужно отыскать один камень. — Бон лишь еще раз пожал плечами. — Судя по всему, мы едем вообще не туда, да?
Маг молчал, но Эзре показалось, что он улыбался.
Ведьмак понимал, что у Бона какое-то свое задание от Олмера. Слишком легко тот отправил единственного помощника следить за скертанцами. Их наглость, конечно, не могла остаться без ответа от чиновника, но не все так однозначно. Да, северяне вовремя появились, устроили свару и, вероятно, дали время сообщникам увезти камни. Как показывал опыт, на заставе все сводилось к ним — камням. Но Олмер знал больше или подозревал не только скертанцев, и Бона направил с отдельным поручением.
Эзра не мог пока сопоставить свои подозрения с фактами, да и толком сосредоточиться на кражах, как и на своем избиении. Так же как не мог сказать, кто у него вызывает большие подозрения в нечистой игре. Только скертанцы? Или вместе с ними Олмер, который так быстро отпустил северян? А возможно, и комендант, настойчиво выпроваживающий самого ведьмака.
Неожиданно с левой стороны сквозь снег проступили скалы. Но Бон не замедлился, чтобы отыскать тропу, на которую не так давно упорно сворачивала лошадь, унюхавшая снют. Наоборот, маг подстегнул своего жеребца. Правда, обернулся к Эзре.
— Можешь не говорить, я понял, мы скачем вперед. — Ведьмак постарался сесть ровнее. — Все же интересно, куда ты так рвешься?
Бон пожал плечами.
— Есть, конечно, плюсы в твоем молчании. Я могу говорить что угодно, а ты будешь слушать. И, возможно, даже кивать? — сказал ему Эзра. — Ну так вот. Едем мы за выпивкой и женщинами для Олмера, так?
Маг обернулся к Эзре с круглыми глазами.
— Понимаю, на заставе ему одному скучно. И что там, в бутылках у коменданта, неизвестно. Милое дело отправить мага за таким добром. Боевики в этом разбираются. Нет?
Ведьмак поморщился от боли, когда чуть наклонился вперед. Правда, ощутил, что за болтовней может сделать вид, будто у него нет ни одной раны.
— Значит, не выпивка и не женщины? Тогда что-то явно очень скучное и то, что мне не понравится, — с грустью заметил он.
Бон кивнул и оскалился похуже волка.
— А ты человек с юмором, — с еще большей грустью произнес Эзра.
Но маг лишь показал рукой «едем прямо», прекращая всю болтовню.
Ведьмак и так видел тракт со стеной елок по сторонам и снегом впереди. Сейчас невозможно было уйти ни влево, ни вправо. Ирония Бона окончательно убила в Эзре любые попытки отвлечься от своих бед, и он в мирном молчании последовал за магом.
Их путь не был слишком сложным. Сил на заговоры хватало, лошади шли хорошо, а к вечеру Эзра даже смирился с болью во всех косточках. Встрепенулся он, только когда заметил огни. Через поредевший снег виднелись несколько фонарей, а чуть дальше добротные дома с мягким светом в окнах.
— Как я понимаю, мы ехали сюда, — произнес ведьмак, и Бон кивнул.
Это место Эзра отлично помнил. Хорошая кормежка, свежие простыни и милая рыжая кухарочка. Когда он направлялся служить на Северную заставу, то сутки отсыпался у нее.
В отличие от других холодных, неприветливых мест с морозным воздухом и запахом зимы, здесь, наоборот, как будто ждали гостей. Факелы и фонари разгоняли любой сумрак, из приоткрытых дверей лениво тянулся запах свежей выпечки, а люди улыбались приезжим.
Деревенька Поляна состояла исключительно из двухэтажных домов. На постой к себе пускали все, и в каждой избе имелась отдельная комната для гостей. Это место походило на большой постоялый двор. Даже конюшня вроде бы считалась общей.
Именно здесь, по словам Харт, всегда останавливался обоз с камнями. А терялся груз как раз где-то между этой деревней и самой заставой.
Они с Боном прибыли куда нужно.
— Поехали к большому дому, — сказал Эзра с улыбкой. — Я там бывал, хорошо кормят.
Боевик кивнул, хотя не казался довольным. Наоборот, его лицо, когда они подъехали к первым фонарям, стало более сосредоточенным. Он осматривал каждый метр так, словно ждал засады.
Массивный двухэтажный дом вынырнул почти сразу. Он стоял в окружении деревянного забора под углом к дорожке. Не заметить его могли разве что слепые.
Стоило Эзре спешиться, боль снова ворвалась в тело. Как никогда он чувствовал себя больной собакой, которую хороший хозяин давно бы пристрелил. Тем не менее стоял он на своих ногах и даже не хмурился.
Из дома вышли люди, не особенно радостные, но два тюфяка и тарелку бульона они обещали найти. Эзра вроде бы кивал в ответ на вопросы и видел, как Бон вынул бумагу с королевским вензелем, но сосредоточиться ему не удавалось. Он разминал плечи, переступал ногами и пропустил момент, когда люди вновь скрылись в доме. С ним и Боном остался какой-то недовольный мужик, предлагавший отвести лошадей в общую конюшню. Но маг не отдавал поводья.
— Что такое? — спросил Эзра, наконец-то заметивший намечавшуюся ссору.
После очередной попытки деревенского конюха взять жеребца под уздцы помощник Олмера вдруг рыкнул. Да так, что местный сразу убежал.
У Бона, по мнению Эзры, имелась отличительная особенность многих боевиков — быть одновременно спокойным и злым. Даже сейчас он как будто и не выходил из себя — так, размялся для острастки. Но вместе с тем ощущение, что при первом движении в его сторону любой получит по голове, почти висело вокруг.
Маг потянул своего коня и кивнул ведьмаку — «за мной».
— И зачем ты его прогнал?
Как и раньше, он остался верен себе и вместо ответа показал рукой «вперед».
Пока Бон заводил коня и злобно посматривал на мальчика лет двенадцати, служившего при конюшне, который хотел им помочь, ведьмак залез в свою сумку и достал укрепляющее зелье.
Сейчас было самое время передохнуть. Эзра рассудил, что после сытного ужина, который непременно будет, он уснет, несмотря на боль. И зелье в этом случае заработает еще лучше. На языке остался легкий вкус горечи, зато в голове сразу как будто прояснилось.
Он поймал осуждающий взгляд парнишки, ревниво смотревшего то на ведьмака, то на Бона, лично заводящего коня в единственный широкий денник.
Маг скрылся за дверцей, и Эзра пошел за ним. Мальчику он сунул пару монет и поводья своей смирной кобылы.
— Бон…
Тот приложил палец к губам и занялся жеребцом. Эзра, не настроенный на споры, прислонился к дощатой стенке денника и остался ждать. В какой-то момент его начали завораживать точные движения боевика, и он подумал, что в тепле и на сене смог бы прекрасно уснуть. Если бы Бон так не шумел.
Маг расседлал и обтер коня, сам налил ему воды. И когда уже не осталось других дел, с дотошностью ростовщика обследовал каждую подкову.
Но как только скрипнула дверь конюшни, Бон отпустил копыто коня. Он засунул руку в седельную сумку и вынул короткий сточенный карандаш вместе с клочком бумаги. Черкнув пару слов, он сунул записку Эзре, а сам вышел из денника.
«Снют. Обозная кобыла с пятном. Ищи», — было написано рублеными кривыми буквами.
— Дружище, открываю все новые достоинства в тебе, — сказал ведьмак, следуя за магом. — Молчаливость. Краткость. Боюсь, при следующем открытии я попрошу твоей руки.
Бон на ходу повернул голову и опять показал волчий оскал, но тут же собрался и ткнул пальцем на ближайшее стойло с лошадью.
Ведьмак, конечно, понял, чего от него хотел маг. Правда, о причине, по которой обозная лошадь могла находиться в конюшне деревеньки Поляна, только догадывался. Судя по всему, Олмер решил, что кобылу подменили здесь. Впрочем, это действительно самое удобное место. Последняя остановка обоза, когда можно и вознице подмешать сон-травы, чтобы уснул, и увести лошадь.
— Выходит, возница все же не нашел свою кобылу среди обозных? — тихо спросил Эзра.
Бон отрицательно качнул головой и показал на следующее стойло.
Им не повезло. В просторной конюшне стояло всего четыре лошади. Все неприметной масти, без каких-либо пятен на ногах. Следов снюта тоже никто не обнаружил. Эзра даже постарался через лошадей почуять хотя бы его отголоски, но ему не всегда удавался этот трюк с животными. В общем-то никому он не удавался без сбоев. Человеческие ощущения слишком отличаются от звериных. Это не то же самое, что приманить.
Эзра задумчиво следовал за Боном и почти не удивился, когда они оказались на улице. Снег перестал валить, и пройтись по морозу можно было без содрогания. Правда, на прогулку это совсем не походило. Маг таился и избегал освещенных мест, ведьмак старался подражать, хотя его затекшие и ушибленные конечности через шаг подводили. Боль уже не так мучила, но все же прытким юношей его сейчас никто бы не назвал.
Бон остановился перед небольшой конюшней, которая спряталась за двумя слишком низкими для этого места домишками. Он с осторожностью волка проскользнул перед дверью конюшни и замер, прислушиваясь. Долго не шевелился, а потом резко отступил к стене.
Из-за двери послышался смех.
Ведьмак тоже застыл, хотя стоял дальше и даже яркий фонарь не задевал его фигуру. Прошло две минуты, голоса все еще слышались, но никто не выходил.
Тело Эзры заныло с новой силой. Напряженные мышцы будто завибрировали от натуги. Ведьмак не отличался терпением и в лучшие времена. Сейчас же стоять и ждать, когда заболел каждый синяк на теле, вовсе считал преступлением. Ему всегда казалось, что можно подстегнуть любые события или людей. Просто надо знать как.
Он прислушался. И не так, как это делается обычно. Ведьмак сосредоточился на себе, прогоняя любые мысли, а потом расширил сознание и почувствовал животных.
В конюшне находилось две лошади. Судя по всему, их чистили и кормили. Им не очень нравились грубые щетки, но в поилке стояла чистая вода, а овес сыпался прямо под нос. Счастье.
Эзра, не отпуская животных, еще раз проверил их состояние и решил, что раз их чистят, то на них нет сбруи. Да и стойла, возможно, стояли открытыми.
Приманить правильное животное не так сложно, даже если перед тобой целый зверинец. Надо просто позвать. Ведьмак всегда произносил про себя: «Милые мои». И это никогда не подводило.
Мат конюхов и лошадиное ржание раздались одновременно. И как всегда, в конюшню не закрывали двери, пока там работали.
Лошадки вылетели прямо под свет фонаря, и Эзра попросил их остановиться. За ними выскочили два парня, но ведьмак уже похлопывал животных по шеям, гладил и шептал свои извинения за то, что увел их от овса. Он их понимал.
— Эй, ты что это?
— Вот остановил, чем-то вы их напугали.
— Кормом? — огрызнулся один из парней. — Отойди!
— Или манерами, — предположил ведьмак. — Я здесь остановился, пошел искать, где моя кобыла. Не могу понять, куда ее отвели.
— Всех чужих ставят в главной конюшне.
— А эти лошади ваши? Крепкие.
— Наши, а ты руки убери и иди.
Эзра послушно опустил ладони и без промедления побрел к большому дому. Бон остался там же, где стоял. Его так никто и не заметил. Но ведьмак все же рассчитывал, что сам боевик обратил внимание на ногу одной кобылы. Лошадь удачно стояла под фонарем, и даже издали было видно большое яркое пятно у нее над копытом.
Теперь с этим разбираться Бону, решил про себя ведьмак и подумал, что боевик позовет, если понадобится помощь. Пора заняться и своими болячками.
Громко сказано, конечно. Никаких особых процедур он и не думал совершать. Зелье уже начало действовать, и тело восстанавливалось. Поэтому он лишь поел, прошептал заговор и, не дождавшись Бона, лег.
В доме стояла тишина. Люди спали, и даже еду Эзре в комнату принес сам хозяин прямо в сковороде. Ведьмак не обратил внимания на недовольный вид мужчины, так же как и на подгоревшее мясо. Он устал как-то в один момент. Еще на улице у него хватало сил шутить, а в тепле разморило. Сейчас и навязчивые мысли о Нее его почти не беспокоили. Чему он был только рад. Такие мысли обычно перебирались в сон, а рассматривать строгое лицо всю ночь Эзра не желал. Если бы видение, как блюдо, можно было бы заказать, тогда другое дело. Он выбрал бы то, в котором Нея все время улыбалась. Но в его голове намертво застыл ее последний ледяной взгляд.
Ее бы поцеловать сейчас, и дело с концом.
Ведьмак тяжко вздохнул, устраиваясь на жесткой кровати, кое-как прикрытой худой периной, — лучшее, на что можно рассчитывать здесь, на Севере. Сами деревенские часто спали на лавках. Застава в этом отношении могла сойти за приличную гостиницу. Солдаты почивали на добротных койках. Правда, хорошая перина лежала лишь у Неи.
«Я о ней не думаю…» — сказал себе ведьмак.
Еще один вздох разнесся по комнате.
Они с Харт недавно знакомы, но он надеялся, что Нея в него все же влюблена. Хотя бы самую малость. Хотелось это знать наверняка и не для того, чтобы тешить свое самолюбие. Ему просто важен был ответ на его собственные чувства. Он провел несколько ночей с потрясающей женщиной, но так и не понял, как она к нему относится. До последнего не представлял, оставит его еще на одну ночь или выставит.
Эзра видел, насколько они с Неей похожи. Одинаково чужие на заставе, а возможно, не только на ней. Слишком хрупкий ведьмак и суровая магичка редко где придутся ко двору. В основном людям проще, когда каждый соответствует своей роли: «он» — мужественный, а «она» — женственная. Никаких отклонений.
На подобное ведьмак давно привык не обращать внимания. Но сейчас все думал, насколько для Неи важна пресловутая мужественность?.. С женщинами никогда не бывает просто.
Эзра со скрипом перевернулся и решил, что философствовать следует на более удобных постелях. Моргнул один раз и тут же уснул.
Пробудился от грубого встряхивания и затаенной боли в ребрах. Несмотря на ушибы, он жутко хотел спать, но через силу все же открыл глаза.
Рядом оказался Бон. В тусклом свете его фигура приобрела медвежьи очертания, и Эзра в сердцах чуть не швырнул тараном.
— Спать в тулупе, что может быть приятнее, да, Бон?
Маг выразительно постучал костяшками пальцев себе по лбу, а тулуп застегнул еще на одну пуговицу. Он сидел на корточках рядом с Эзрой и строчил что-то коротким карандашом на своем колене.
Боевик, судя по заправленной постели, вовсе не ложился.
Не к добру это.
— Скажи, что сейчас утро, — попросил ведьмак, протирая глаза.
За окном висела темнота, в доме стояла гробовая тишина, и ни один даже ушибленный петух не кричал во дворе. В рассеянном свете одной лампы на лице Бона читалось сочувствие к убогому незрячему ведьмаку.
Не дожидаясь, когда Эзра придет в себя, маг сунул ему бумажку, а сам торопливо начал перебинтовывать правую руку. Со своего места ведьмак не видел ни крови, ни раны или чего иного, но не спешил помогать.
На клочке бумаги, что он держал, буквы наезжали друг на друга, некоторые слова так и остались загадкой.

«Уходим. Лошадь забираем для Олмера. В конюшне ничего не знают. Им платили, они меняли одну кобылу. Мальчишки нервные, но я их хорошенько успокоил».

— У тебя написано «успокоил» или «упокоил»? — уточнил ведьмак, но маг лишь красноречиво показал, что пора уезжать.
В тишине дома их шаги громыхали, но никто не вышел проводить. Вокруг царило неприятное спокойствие.
Эзра шел за Боном, старательно отгоняя плохое предчувствие. Хотя морозная ночь, казалось, приглашает в путь. Ни единой снежинки, ни холодного ветра, о зиме напоминал лишь хруст снега под сапогами.
Да и боль почти исчезла, саднили только ребра. Дорога могла бы стать приятной, если бы не спешка и резкие движения Бона. Он опасался любого шороха, а когда подошел к конюшне, приготовил щит.
За дверью мирно сопели лошади. В деннике перестукивал копытами жеребец Бона, как будто ждал прихода хозяина. И уже на пороге маг развеял заклинание. Опасности не было.
Эзра молчал, осматриваясь. На присутствие людей ничего не намекало.
Но вот Бон хлопнул ладонью по колену и будто бы выругался. Он показал пальцами количество лошадей в конюшне и еще раз ругнулся.
— Ты хочешь сказать, не хватает лошади? — спросил Эзра. — Возможно, кто-то уехал раньше, чем планировал. Нет?
Маг нервно дернул головой.
— Ты точно знаешь, что лошадь должна стоять здесь, — понял ведьмак и со всем вниманием развернулся к жестикулирующему Бону. — Кто-то уехал из-за нас? Он убежал? Он хочет кого-то предупредить? Что?! Я понял, что ты его убьешь.
Боевик ткнул пальцем в Эзру и рубанул рукой, как мечом.
— Тебе очень нравится со мной болтать, но времени, увы, на это нет. Понял-понял, — пробормотал он, с трудом закидывая седло на свою кобылу.
С такими ноющими ребрами руки нормально и не поднять. В общем, седлать лошадь пришлось вместе с Боном. Хорошо, что влезть в седло Эзра все же смог сам. Боевик и так взглядом обещал хороший пинок, а не помощь.
Дорога оказалась тихой. Снег глушил любые шаги и тем более перестук копыт. В домах не горели лампы, даже собаки не скулили. Благодать. Самое время спросить Бона о том, что все-таки случилось и куда они теперь так спешат. Но Эзре до колик не хотелось разбираться с камнями и бандитами. Кругом полно людей, которые только об этом думают. Начиная с Харт и заканчивая Олмером.
Но, как часто случалось в жизни ведьмака, никто не спрашивал, его просто каким-то образом втягивали в свои дела. Так и сейчас Бон придержал лошадь, чтобы вновь вынуть свой карандаш. Через секунду в варежку Эзры перекочевала новая бумажка.

«Ищем тропу, на которую сворачивала лошадь».

— Та, что была спрятана за валуном? — спросил Эзра с надеждой на короткое «нет».
Он все еще мечтал подремать хотя бы в седле и не планировал высматривать ту дорогу. Так же, как и не планировал связываться с расследованием. Даже когда Олмер перед отъездом попросил найти тропу, убеждая, что Бон не помнит нужного места.
Бандиты шуровали настолько уверенно, что не оставалось сомнений насчет участия в этом деле какой-то важной персоны. А кому нужны проблемы с такими людьми? Точно не ведьмаку, надеющемуся дождаться на заставе цветения кадул а.
Эзра рассчитывал прокатиться на лошадке и проветриться, а потом вернуться к Нее, помириться. А если нет… Паршиво. Он, наверное, свихнется от скуки и отсутствия выпивки. Служить как-никак еще почти год.
Ведьмак ехал в задумчивости и пропустил момент, когда Бон остановил коня.
Боевик прислушивался и долго рассматривал что-то в стороне от тракта. Эзра ничего не видел, да и зверей вокруг он не чувствовал, но, припоминая тех волков, которые напали на обоз, тоже огляделся.
Рассеянный свет поднимающегося солнца позволил бы различить любого всадника. Но дорога оставалась пустой. Через редкий лес просматривались сугробы, взгляд не задерживался даже на валявшихся палках. Тишь да снег. Правда, боевик все равно медленно крутил головой и хмурился. Наконец он спокойно выдохнул и тронулся с места, потихоньку наращивая темп.
Кто их может выслеживать? И зачем это жителям Поляны? Обычные люди не любят связываться с магами. Но Бон нервничал. Ведьмак полагал, что если их хотят выследить, а не убить, проблем у преследователей не должно быть.
В молчании прошел весь путь до нужного им камня. Эзра чуть замешкался и все же нашел закрытую сугробом дорогу. Снега здесь намело не меньше, чем на основном тракте, но тропинка угадывалась. Она шла вверх по пологому склону за высокими сугробами, за которыми снизу никто бы не увидел человека даже верхом на коне.
Лошади иногда пробирались по снегу с трудом, но в целом дорога казалась сносной. При желании здесь бы прошли и сани, а, возможно, и телеги с широкими колесами. С такими, как в королевском обозе, понял вдруг ведьмак.
Только после обеда они увидели скертанские скалы, где не так давно дрались с волками. Но тропа бежала мимо этих мест. Она уходила дальше, огибала каждый камень и только в двух местах выползала к тракту. Придумали ее хитро, возможно, где-то даже специально перекатили глыбы.
Дорога уводила дальше. Они с боевиком несколько раз спешились, чтобы передохнули лошади. Эзра все больше мерз и не знал, какими зельями себя еще согреть. Он уже выпил три флакона разогревающего снадобья, но все равно потихоньку коченел. Бон же, напротив, как будто становился радостнее и бодрее, когда смотрел на синеющего ведьмака.
— А что, если там, в конце пути, нас поджидают? Ты же этого боялся? У тебя есть план?
Бон пожал плечами и указал на главный тракт, якобы говоря, что там им грозит большая опасность. Он уже который раз тер правую ладонь и прощупывал варежку. А потом неожиданно попросил у Эзры выпить.
— Не поверишь, отняли. — Ведьмак хлюпнул носом. — На заставе это дело под запретом, и самогон вынули у меня из сумки.
Бон поднял брови и вдруг изобразил руками очень фигуристую женщину.
«Точно: Харт», — решил ведьмак и кивнул, подтверждая, что именно она забрала выпивку.
Маг показал большой палец и снова изобразил уж слишком пышногрудую и крутобедрую девушку.
— Да ты ценитель тонких талий.
Бон показал зубы и жестом объяснил, что он просто боевик. Что с него взять?
— Доедем до первой деревни, ты приглядись к селянкам. Они как раз одобряют таких молчунов, как ты.
Ведьмаку хотелось добавить, чтобы про Харт он забыл и не показывал ее своими ручищами. Но вовремя оставил эту глупость при себе.
«Надо было ее брать с собой», — Бон сунул бумажку в руку Эзре.
— Зачем? Тебе с ней все равно не светит, — грубо сказал ведьмак.
Боевик забрал листик и на обратной стороне написал: «Хороший маг всегда пригодится. И нечего ей одной быть среди того сброда».
— Среди того сброда она уже год сидит. К тому же там Олмер и комендант.
А Бон вдруг нахмурился и кивнул. Он подстегнул лошадь и быстрее поехал вперед. Эзра попытался узнать, зачем им еще один маг. Но ответа не дождался. Он так и не понял, кто вызывает опасения у Бона — Олмер или комендант, так же как и не сразу сообразил, зачем боевику, который ни разу на его памяти не пил, самогон. Спустя какое-то время Эзра снова заметил, как Бон прощупывает свою руку. «Он вроде бы отбил костяшки», — припомнил парень.
Но боевики к услугам ведьмаков и зелий прибегали только при смерти. Промыть рану самогоном для них проще, чем протянуть руку для заговора.
Эзра пустил лошадь за напарником, собираясь его вылечить, но они неожиданно вывернули к сгоревшему дому. Тропа была скрыта со всех сторон, и увидеть что-либо заранее казалось невозможным. Поэтому на краю показавшейся деревеньки они пораженно остановились.
Вдалеке виднелись уютные домики. Из их труб валил плотный дым, а у дверей сновали дети: то ли играли, то ли гоняли какую-то скотину. А ближе всего к магам было пепелище. Черный остов дома выделялся на белом снегу. Сажа разметалась и очертила все вокруг какими-то кляксами. В самом доме рядом с сохранившейся печкой намело сугроб. На фоне отдаленного детского смеха это выглядело почти пугающе.
— Не об этой ли деревушке упоминала Харт? — спросил Эзра. — Хозяин сгоревшего дома еще связан с тем охотником.
Бон кивнул, вглядываясь в дома. Его лицо снова стало хмурым. Ведьмак тоже не испытывал радости. Эта деревенька еще по тем скудным сведениям, что довелось узнать, ему не нравилась. Харт упоминала, что эти люди отказались от дармовой еды, и никто не мог сказать, где же хозяин сгоревшего дома. А теперь сюда выводит тропинка…
Они продвигались медленно — так, чтобы дети заранее увидели всадников. Испуганная ребятня никому была не нужна. Но чем ближе они подъезжали, тем яснее становилось, что их заметили намного раньше. Из нескольких домов, неторопливо застегивая тулупы и поправляя шапки, вышли мужчины. У самого высокого на плече висело ружье.
— Нам здесь как-то не слишком рады, — проговорил Эзра.
Бон кивнул и снял варежку, чтобы снова написать что-то на бумажке.

«Узнай у старосты про сгоревший дом. Можно припугнуть».

— Сюда уже ездили наши.
«Не маги», — кратко отписал Бон и забрал исчерченный листик обратно.
Верно, в деревеньке побывали лишь солдаты, но, на взгляд Эзры, они у жителей должны были вызывать меньше опасений, чем маги. Против обычных людей подойдут и обычные приемы, а что делать с колдунами? Кто знает, можно ли их обмануть, заболтать, напоить? Слишком все неясно. От этого люди нервничали, делали глупости и еще упрямее молчали.
На единственной улице здесь стояло от силы двадцать домов. Присмотревшись, можно было увидеть, что вокруг лежат такие глубокие снега, что с главного тракта сюда бы никто не смог заехать. Деревня находилась как будто в чаше. Все домики располагались в низине, вверх шла дорога, которая сейчас напрочь отсутствовала. Угадывалась она лишь по двум столбам, обозначающим в этой местности въезд в деревню.
Старостой оказался тот самый мужчина с ружьем. Без поклонов он взял королевскую бумагу из рук Бона и буркнул, что якобы теперь такая у каждой собаки. Но в дом тем не менее пригласил, а лошадей велел мальчишкам напоить.
В хорошо протопленной избе накрыли стол и поставили только кружки. Бон обвел голодным взглядом пустую белоснежную скатерть и показательно сглотнул. Он в отличие от Эзры так ничего и не ел. Но деревенские якобы не поняли намека. Они явно не желали, чтобы кто-то здесь задерживался. Оттого и разговора особенно не получалось.
— Знаете, где можно найти семью из погоревшего дома? — без особого энтузиазма поинтересовался Эзра.
После приветствий и пары глотков пустого кипятка он не знал, как начать разговор. Не спросишь же в лоб, где бандиты. Или не воруете ли вы, мужики, кое-что на тракте?
В дом набилось сразу четверо мужчин, двое из них так и стояли у дверей. На вопрос все пожали плечами.
— Вы же маги, поколдуйте да найдите, коли надо, — сказал староста.
Ловить им здесь было нечего. Но вот такая настороженность, даже почти агрессия не позволяла Эзре спокойно встать и уйти. Они о чем-то умалчивали.
— К хозяину сгоревшего дома, — ведьмак забыл имя напрочь, — иногда приходил охотник из другой деревни. Видели?
Мужики переглянулись, и один из них медленно кивнул.
— Охотник говорит, ставил капканы от волков. — Про побои Эзра умолчал. — Слышали об этом что-то?
— Не слышали, — ответил староста и бросил взгляд на тех, кто стоял у двери. — Тот мужик, о котором ты говоришь, мутный был. Все ходил и клянчил деньги вперед. Якобы он принесет хорошие шкуры, только ему бы надо чуть заплатить. Говорил, что шкуры у него будут скертанской выделки, а то и пошитые уже вещи от самих северян, если мы заплатим заранее.
— Брехал, как дышал, — сказал мужчина от двери. — Все, что он притаскивал, не стоило и гроша. Дыр в шкурах, как от картечи. Он был паршивым охотником.
— Но ваши его наняли.
— Родственник он им был по какой-то линии, потому и наняли, — брякнул мужик от двери и умолк, как только на него взглянул староста.
— Понятно.
Эзра посмотрел на Бона, но тот делал вид недалекого боевика. Ведьмак вздохнул. К сожалению, только один из них мог прикидываться боевиком.
— Ладно, мы поедем, — сказал ведьмак и почувствовал, как люди вокруг расслабились. — Взглянем еще разок на дом и вперед.
Бон поднял брови, но, конечно, промолчал. Эзра и сам пока плохо понимал, зачем ему смотреть на дом. Но вот что-то его внутри царапало, когда он смотрел на обуглившиеся стенки и сугроб у печи.
На стол неожиданно поставили тарелку с пирожками, а в кружки плеснули чего-то вкусно пахнущего.
— На дорожку, — пояснил староста.
Бон без зазрения совести ухватил пирожок и в два укуса прикончил, запил непонятно чем и встал. Ведьмак кружку отставил, его смущал запах, хоть в нем и не было ничего опасного. Но ему здесь слишком не нравилось, чтобы пить отвары, когда с самого начала дали обычный кипяток. А боевики крепкие ребята, за Бона можно не переживать. Поговаривали, такие и подковы переваривают на спор.
Их снова никто не пошел провожать. Внутри дома остались все, не только хозяева. Еще один повод задуматься и присмотреться к окружающей жизни, особенно когда снаружи все так же странно, как и внутри. Лошади мирно стояли на месте, а вот дети куда-то исчезли. И Эзре это казалось подозрительным. Малышей будто спрятали.
Он взял свою кобылу под уздцы и огляделся. Пустынная деревня с заснеженными домиками и дымом из труб сейчас отчего-то не казалась мирной. Неосознанно ведьмак потянулся к силе земли. Зимой земля почти не откликалась, дремала, и Эзра ни на что не рассчитывал, хотел скорее убедиться, что здесь всё как везде. Правда, оказалось иначе, под сгоревшим домом земля немного оттаяла, хотя пожар случился не вчера.
Бон, как будто не замечавший окружающей тишины, повел своего коня в поводу и даже не оглянулся. А вот ведьмака тянуло посмотреть, что за спиной, но он тоже принял безразличный вид. Потом подумал, медленно стянул варежку и прошептал заклинание щита. Может быть, даже деревенские мужики увидели блеск в воздухе, но это, в отличие от ружья, Эзру не волновало.
Идти с тройным щитом наперевес — дело нелегкое. Почти сразу устает рука. Его бы укрепить или сменить на легкий, но против пули выстоит лишь тройной.
Боевик отметил маневр напарника и ухмыльнулся. Он сместился и уверенно зашагал впереди, будто прикрывал ведьмаком свою спину.
К сгоревшему дому они приближались неторопливо и делали вид, что лишь прогуливаются. Да, обычная прогулка. Со щитом, тараном на кончиках пальцев и выражением лица: «Сейчас все так гуляют».
У почерневшего остова, не сговариваясь, они разошлись, чтобы осмотреть место со всех сторон.
Обычный небольшой дом, почти полностью сгоревшие сараи. Эзра бездумно обошел вокруг и остановился рядом с Боном, который с безразличием рассматривал сохранившуюся заднюю стенку дома.
— Бон, как думаешь, где обычно у людей вход в погреб? — Ведьмак кое-как отдышался и сбросил тяжеленный магический щит. — В сарае или в доме?
Маг пожал плечами. Молчаливый и спокойный, по-видимому, привыкший сразу действовать, он пошел к остаткам сараев и хлева. Пока боевик прыгал на месте, выискивая люк, Эзра вернулся к дому. Его тянуло к печи, к сугробу перед ней. И он послушно шел туда.
Сел на корточки и начал отгребать снег. Ведьмак прислушивался к силе земли и все быстрее работал руками. Он чувствовал отклик, сонный и почти недоброжелательный, но отклик. Даже сквозь мороз и снег пробивалась сила. Эзру тянуло туда.
Он упал на колени, начал загребать охапками и швырять снег в сторону. Торопился не потому, что боялся не успеть, земля вряд ли бы куда-то убежала. Сейчас он жаждал увидеть своими глазами то, что почувствовал и понял, когда земля вдруг ему ответила. Здесь точно была магия. Необычная, редкая и в то же время знакомая.
— Бон! — заорал Эзра, как только увидел крышку люка.
Маг выскочил к нему и прыгнул, заслоняя щитом. Правда, тут же его убрал, когда понял, почему звали.
Вдвоем они быстро раскидали снег, подпалили корку льда по краям и вывернули люк с мясом. Петли даже скрипнуть не успели. Ведьмак от нетерпения сразу спустил огонек и сам лег на живот, чтобы рассмотреть, что же внутри.
Магический свет отразился от стен. Он крутился, будто не мог уплыть вглубь, куда его толкал Эзра.
Это был какой-то мелкий подвал, вряд ли там мог встать в полный рост мужчина. Но дело было не только в этом, огонек замирал и… бился о камни. Хорошо обтесанные, крупные и пахнущие магией созидания.
— Мы попали, — сказал Эзра.
Он свесился ниже, чтобы пощупать. Этот шершавый камень, пропитанный магией, без сомнения, везли на заставу. Сбоку у первого же попавшегося прощупывалось королевское клеймо, четко выбитое силой созидания.
Неожиданно Эзру дернуло вверх. Бон устал ждать. Сам лишь чуть-чуть наклонился к чернеющему люку и беззвучно выругался. Да, ворованные камни в тихой деревушке обещали проблемы.
— Надо уезжать.
Боевик кивнул и сразу бросил заклинание в подвал. Обычная следилка, но это все, на что сейчас хватило времени.
Отсюда надо было убираться сразу, как только их вышли встречать с ружьем. В крайнем случае, когда старосте не понравилась королевская бумага в руках Бона. Ясно же, что дело нечисто. Чего они мешкали? Разве могла скрытая дорога, на которую сворачивала лошадь, объевшаяся снюта, вести в спокойное, ничем не примечательное место? Приехали бы позже с Олмером и солдатами, проверили, заодно припугнули бы тех, кто не уважает королевскую печать.
Не зря Эзре все не нравилось.
Замешаны ли все жители деревни или только староста? Знают они о том, что здесь хранится? Все не важно, если мужики решат, что два мага слишком много узнали.
Пока Эзра думал, Бон уже положил обратно люк и кое-как припорошил его снегом. У крышки задрался один угол там, где было соединение с петлями. Да, замести следы не вышло.
Ведьмак уже подошел к лошади, когда заметил, что со стороны заснеженного огорода подкрались двое. Староста прицеливался из ружья, второй мужчина тихонько обходил остатки сарая.
Щит Эзры взметнулся сам раньше, чем прозвучал выстрел. Магия сверкнула, и сплющенная пуля упала в снег. Ведьмак, не опуская щита, зацепился свободной от заклинания рукой за луку седла и кое-как забрался на лошадь. Прогремел еще один выстрел, кобыла заржала и дернулась в сторону, пуля снова беззвучно соскользнула в снег. Щит пока держался.
Всего один рывок, чтобы оказаться в седле, и ведьмак уже с трудом поднимал правую руку. Ребра болели со страшной силой.
Эзра видел, что второй мужик обходит Бона, но и боевик точно чувствовал его. Только таран Бон бросил почему-то в другого старосту. Взлетел снег, тело с ружьем отшвырнуло на три метра. Зима заглушала все звуки, и даже отброшенный староста упал с мягким шлепком, а не со стуком.
Ведьмак сбросил щит и швырнул пульсар во второго мужика. Его задело лишь вскользь, но Бону хватило и этого, чтобы вовремя обернуться и просто вырубить горе-бандита кулаком.
Эзра бросил один взгляд на улицу в сторону домов и чуть не поседел. Там за сугробами пряталось человек десять.
— Бон! Арбалеты!
Это массивное оружие невозможно спутать с чем-то еще даже издалека. Очень отчетливо поблескивали наконечники болтов и чернели приклады.
— Бон! — подогнал застопорившегося боевика Эзра. Он намотал поводья жеребца на свое предплечье и опять выставил тройной щит. Насколько его хватит? На два-три попадания, не больше. Против зачарованной стали магия почти не работает. И почему-то ведьмак не сомневался, что наконечники этих болтов именно стальные.
Попали так попали. И ружье было лишь отвлекающим маневром.
— Бон!
Боевик пытался что-то вынуть из кармана того, кто на него напал.
Люди с болтами выжидали, Эзра нервно следил за всеми и лихорадочно соображал, что делать. Был бы среди них сильный боевик, он бы организовал серию пульсаров, а то и волну. Но они с Боном не отличались особой силой. Даже земля не помощница, на ней надо хотя бы стоять. А такая мерзлая не откликнется, пока в нее не зароешься.
Первый болт ведьмак пропустил и очнулся, когда тот поцарапал щит.
Все же сталь.
Боевик наконец-то встал, правда, отчего-то не так резво, как всегда. И к лошади не бежал, а шел. Да и таран, который вспахал снег, бросил медленно. Но пелена из белых снежинок дала несколько секунд, Бон дошел и влез на коня.
Не стоило ему ни есть, ни пить ничего у старосты. Но будет время, все можно исправить, зелье от ядов помогало в восьми случаях из десяти.
Еще один болт влетел в щит Эзры. От места столкновения с противным скрином пошли трещины, но заклинание держалось.
Едва только они ударили лошадей пятками, как свистнули болты. Не десяток, намного больше. Их накрыла целая волна, будто за спинами сидело человек тридцать. Щит раскрошился, в плечо врезалась сталь. И все это в тишине, никто не издал ни звука, даже выученные лошади.
Эзра ругнулся и пришпорил кобылу. Она сорвалась, будто только и ждала команды. За ними поскакал и конь Бона. Поводья на руке даже не натянулись, жеребец хотел идти вперед, как лидер их маленькой команды.
Ведьмак посмотрел на свое плечо. Из него торчал болт. Крепкий, с коротким оперением и толстым древком. Если бы не щит, вошел бы очень глубоко. Но он лишь поранил кожу да продырявил тулуп.
Больше в них не стреляли, хотя странно. Для деревенских лучше, чтобы они умерли. Живые маги, которые видели ворованные камни, не оставили бы их в покое. Хотя кто знает, может быть, они рассчитывали, что маги все же умрут. Если наконечники смазывали ядом, к примеру.
Но с этим должно справиться зелье. Кайля везения, и они с Боном попадут в те восемь случаев из десяти.
— Ушли, — усмехнулся Эзра, поворачиваясь к Бону.
Маг висел на своем жеребце, безвольно свесив руки. Из спины торчало три болта. Они вошли почти наполовину. Ведьмак знал, что пробиты легкие, это бы понял любой. Но все же придержал лошадей и прижал пальцы к шее Бона. Боевик был мертв.

ГЛАВА 12

Подвалы Северной заставы всегда удивляли Нею своими размерами. Под почтовой башней развернулся целый дом. Три просторных помещения, отделенные каменными стенами друг от друга. Для чего изначально хотели их использовать, никто не знал. С приходом коменданта в один подвал принесли все, что не уместилось в погребе под кухней и в сараях, два других не занимали. До этого момента. Теперь здесь сидели заключенные.
Нея слышала, как за стеной то смеются, то бранятся солдаты. Вероятно, там сидели участники драки со скертанцами.
На памяти Харт подвал всего второй раз использовали как тюрьму. Тогда, в первый раз, она лично засадила сюда Эрхена, когда тот перепил и полез приставать. Он сидел двое суток на воде и хлебе. Ныл, просил прощения и отделался лишь выговором от коменданта. Хотя его поведение можно было бы считать нападением на офицера. Но комендант решил иначе. Он долго уговаривал Харт не пороть горячку и простить пьяного мужика. Убеждал, что Эрхен может простудиться в сыром и холодном подвале, а им нужен здоровый солдат.
Подвал не был ни сырым, ни слишком холодным, теперь Нея знала наверняка. В любой настоящей тюрьме камеры в десяток раз хуже. Там мокрый камень, капает вода, а для испражнений отведен угол. Здесь же стены лишь немного сырели, и даже не витал запах плесени. Холод почти ласкал, будто в подвале стояла ранняя весна, а не суровая зима, как наверху. В углу находилось ведро, и его выносили. Кормили нормальной едой. Это бы не походило на заключение вовсе, если бы сюда спустили кровать и зажгли огонь.
Но то мечты. В действительности Нея сидела на кучке соломы у стены. В просторной комнате не было больше ничего. Только голые стены, дверь напротив и ведро.
Поначалу она пыталась как-то просунуть под кандалы ткань рубашки, чтобы металл не соприкасался с запястьями, но не вышло. Только содрала кожу.
К концу второго дня пальцы уже онемели и с трудом гнулись. Магия наручников полностью вытянула резерв и теперь потихоньку забирала силу жизни. Начиналось это с рук, а закончиться могло сердцем, но до этого якобы не доводили никогда.
Почему ее не убили? Не просто так на нее переводят еду! В жалостливость коменданта она не верила. Смог ли он подкупить или убедить Олмера? Что ее ждет?
Конечно, она примерно знала, чем все для нее закончится. Иссушенными руками и обвинением в кражах. Или смертью. Если Олмер ничего не предпримет, так и будет.
Сама Нея для своего спасения не могла сделать ничего.
Еще где-то там ехал ведьмак, но на заставе ему уготована худшая участь. Его уже пытались убить. Если парень вернется, они закончат начатое.
В мечтах Эзра выпускал ее из подвала, и они вдвоем пробивались вперед, а затем скручивали коменданта. Почти романтика. В темноте на соломе только и размышлять о подобных глупостях. В действительности же ведьмаку лучше не возвращаться.
Нея покрутила кистями. Так пальцы приходили в норму, правда, и содранная кожа от этого саднила.
За дверью послышались шаги, и Харт насторожилась.
Еду уже приносили. Ее, как всегда, оставил у двери хорошо знакомый солдат. Каждый раз он быстро сгружал тару на пол, тут же закрывал замок и почти убегал. Нея даже не знала, сторожит ли кто-то под дверью.
Наверное, она могла бы попытаться выбраться из подвала. Стоило лишь подловить момент, когда ей заносят еду. Но даже если она оглушит одного, что потом? У нее руки в кандалах, кругом солдаты, а выход с заставы один.
— Недолго, и чтоб ни-ни, — проговорил кто-то из гарнизона.
Нея поморщилась. Это «ни-ни» она уже слышала и подозревала, что оно значило «ни звука». К ней вчера после этой фразы зашел Эрхен. Улыбнулся гаденько, присел на корточки и попросил не ломаться. Даже успел потрепать по щеке.
Нея чуть не откусила ему палец и пинками подогнала к двери. На крик сразу вбежало двое, то ли ждали очереди, то ли охраняли. Но их почти испугал вид стоящей в полный рост Харт и лежащего плашмя Эрхена. Видно, они трусили даже перед закованным магом, потому быстро ушли.
Сегодня у Неи уже не было тех сил. Кандалы ослабляли.
Дверь без скрина отворилась. Сначала показалась масляная лампа, зажатая в крепкой руке. Присмотреться к пришедшему удалось, только когда глаза привыкли к свету, а мужчина подошел совсем близко. Скертанец.
Харт сцепила зубы, чтоб не застонать от бессилия.
Что он делает на заставе?
Мужчина поставил лампу и присел рядом, неторопливо достал из-за пазухи сверток и развернул его на коленях.
— Вытяни руки, — прошептал он.
Нея ничего не понимала и сидела не шелохнувшись. Скертанец выдохнул и грубо взял ее за кандалы. Тонкой палочкой он начал просовывать под металл промасленную полоску ткани. Делал он это быстро, не замечая, как Нея кривит губы. Ее полузасохшие раны будто в один момент размокли и начали зудеть. Но она молчала. Потому что масло все же было каким-никаким барьером, способным немного сдержать магию наручников.
— Зачем? — спросила она тихо.
— Это тебе от Свена, — ответил скертанец, еще ниже наклоняясь к ее рукам. — Не любит, когда страдают ни за что.
— Лучше совсем их снять, — с болезненной усмешкой сказала она, а мужчина в ответ назвал ее дурой на своем языке.
Он вытер пальцы о тряпку, в которую были завернуты промасленные полоски ткани, подхватил лампу и вышел. Никаких больше слов, даже взгляда — ничего. Но рукам стало легче.
Выходит, Свен все же заодно с комендантом? Но не настолько важная персона, чтобы освободить ее. Хотя, возможно, в его планы такое совсем не входило.
Нея вздохнула. В темноте ей все время казалось, что на улице ночь, и, возможно, потому она много спала.
Когда она открывала глаза, то чувствовала только слабость, а сознание куда-то моментами уплывало. Ее не тревожили ни шорохи, ни звуки из-за стенки. Если бы рядом стучали в барабаны, она бы могла не заметить. Во всяком случае, ей так казалось.
Но когда за дверью раздались крики, она все четко слышала.
— Держи!
— Надевай!
Звуки борьбы и отборный мат.
— Комендант велел оставить в живых!
Затем шум стих, слышалась только возня, и закончилось все чьим-то победным возгласом.
Нея сосредоточилась на звуках, но ничего больше не разобрала. Она не надеялась на спасение, просто стало интересно, почему дерутся. Да еще в таком неудобном месте, как подвал. Неужели кто-то из запертых по соседству солдат?
Дверь широко открылась, и проем заполнил желтый свет. Трое солдат втащили по ощущениям Неи какой-то мешок и бросили посередине.
— Двое в одной клетке? — послышался деловой голос Олмера.
— Больше некуда, — отрапортовал солдат. — Нет, пускать никого нельзя! Это приказ. Выйдите.
Харт не видела чиновника, но поняла, что он сделал шаг внутрь, а потом его оттолкнули.
— А хорошее место для раздумий, — проговорил вдруг Олмер. — Такой холодный земляной пол прочищает голову лучше, чем дубина.
— Ага, идите уже, — опять сказал солдат.
— Тут им и место, сволочам, — кто-то сплюнул.
Дверь закрылась. Вокруг Неи опять была лишь чернота.
И откуда такая злоба? Удивительно, как быстро люди начинали ненавидеть тех, кто сидел в кандалах. Наручники каким-то образом опускали заключенного до уровня грязи, а тюремщиков возвышали до лордов. А ведь Нея знала этих «тюремщиков» как облупленных.
Солдаты родной заставы, чтоб их.
Она слышала лишь голос того, кто не пустил Олмера, но в памяти тут же появился улыбчивый Паскет. Молодой мужчина, прошедший войну, не отличался особой силой или ловкостью. Но она считала его хорошим солдатом. Дисциплинированным. В первый ее день на заставе только Паскет не прятал глаз, когда она представилась. Солдаты морщились и хмурились, украдкой разглядывая магичку в кителе, а он смотрел спокойно.
— Куда нести ваши вещи? — спросил он, когда все разошлись, а Нея осталась посреди двора с тяжелым сундуком у ног. Почему-то не приказала поднять его в комнату.
— В дом, — и сама же взяла за ручку с одной стороны, а солдат тут же схватился с другой. — Вы дежурный?
— Нет. Сегодня я должен быть в патруле. Но ждал, когда представят нового лейтенанта.
— Вы сержант Милкот? — решила она.
— Рядовой Паскет. Сержант пока занят, он еще не вернулся из деревни. Но я могу вам показать все, что нужно. Я тут уже два месяца служу.
— Недолго, — заметила она.
— Подольше остальных, — улыбнулся он. — Других перевели только две недели назад. Из третьего полка. Его расформировали и разбросали. А я как-то сам попросил перевода. Я из Южной крепости, надоело мне воевать. Вот и вышло, что раньше.
— Значит, здесь в основном те, кто служил в третьем полку до того, как их перевели?
— Вроде так. Сержант, я да еще рядовой Каспин, который приехал на днях, все мы из разных мест. А остальные, да, из третьего…
Нея думала, если на заставе и остались люди, которым можно доверять, так это вот та самая троица: Милкот, Каспин и Паскет. Они ни с кем не враждовали на заставе, но чувствовалось, что существуют отдельно. Никто из них не нарушал ее приказов. И к ней все трое относились с уважением, хоть и побаивались. С другими солдатами особой дружбы у них не было. Это не значило, что все трое встанут на защиту какого-то лейтенанта Неи Харт. Но все же надежда, что они будут на ее стороне, не покидала. Оказалось, напрасно. Паскет лишний раз даже не открывал дверь, когда появлялся, и именно он пустил к ней Эрхена.
Нея прислушалась. Она знала, что в мешке человек. Когда его бросили, мелькнули толстые сапоги, но большего рассмотреть не удалось. Дверь слишком быстро закрыли.
Она боялась двинуться с места, как будто это могло что-то изменить или кого-то спугнуть. Еще когда тюремщики сказали: «Тут им и место», Нея оцепенела, да с тех пор и сидела деревянным истуканом. Так, со смесью страха и пренебрежения, обыватели говорили о магах.
И сейчас Харт безо всякого колдовства знала: в шаге от нее лежит одаренный. Не Бон, потому что боевик — подручный Олмера, и пока чиновник свободно ходит по заставе, своего человека он точно не отдаст. По всему выходило, что там лежит ведьмак. Лежит и не шевелится.
Нея сжала непослушные пальцы в кулаки. Ей нужно было собраться.
Кисти рук почти потеряли чувствительность. Нея чуть не пропустила мешок, когда пыталась на ощупь в темноте найти того, кого бросили к ней. Пальцы не ощущали грубую ткань, но как-то все же ее удалось стянуть. Человек дышал, его руки были холодными. Их стянули веревкой за спиной, судя по всему.
Нея медленно провела ладонями вверх, но так и не почувствовала, что под ними. Кандалы уже сделали свое дело.
Она опустилась на четвереньки. Носом, щекой кое-как добралась до непокрытой головы. Мягкие волосы защекотали кожу, и она почувствовала знакомый запах васильков. Дальше спустилась к рукам и деревянными пальцами постаралась развязать узлы. Но вскоре она их уже жевала и тянула зубами. И даже примерно не могла сказать, сколько с этим возилась. Возможно, путы никак не влияли на состояние человека, но приходить в себя приятнее со свободными руками.
Нея с облегчением выплюнула веревку и высвободила чужие кисти.
Хорошо, что на заставе нет еще одной пары наручников. Правда, выходило, что ведьмака либо чем-то опоили, либо сильно ударили. Или же снова надели на него блокирующий амулет. Действовал он, как правило, около трех часов. И зачем оставлять в живых того, кто был не нужен?
Пока Нея возилась с веревками и размышляла, пленник завозился. Долгое время ничего не происходило, просто какое-то шевеление и тишина.
Страшно представить, как чувствует себя избитый человек, открывая глаза в абсолютной темноте. Что он в этот момент может подумать?
— Как ты? — спросила Нея.
От длительного молчания ее голос сипел и, возможно, в темноте лишь еще больше напугал пленника.
— Нея? — вырвался хрип из горла ведьмака.
Харт выдохнула.
До этого она не представляла, как же приятно, когда тебя называют по имени. Особенно в темном подвале и голосом вернувшегося с того света Эзры.
Смешок вышел неожиданно звонким.
— Тебе весело? — слабым голосом проговорил он.
— Просто рада тебе. Нет, не так. Я рада, что ты жив, и рада, что увижу… услышу тебя перед…
— Неужели ты собралась умирать? — удивился он. Оставь это до лучших времен.
— Не первый раз ты их упоминаешь, эти времена. Но мне кажется, все лучшие уже позади.
В темноте раздался стон, шуршание, и ей в бок ткнулась голова. Ведьмак стоял на четвереньках и дышал, с шумом втягивая воздух.
Нея подняла руки, чтобы прикоснуться к мягким волосам, но ее пальцы ничего не почувствовали. Она неловко опустила кисти на макушку и тут же убрала. Ей вдруг стало обидно, больно и жалко себя. И все из-за того, что не смогла прикоснуться. Даже смешно.
— Это кандалы? — спросил Эзра, находя в темноте ее руки.
Теперь он сидел рядом с ней, она даже чувствовала его дыхание. От такой близости вдруг накатило странное спокойствие. Она не одна, а даже умирать вдвоем приятнее, чем поодиночке. Хотя лучше бы не умирать.
— Положи руки на землю.
— Зачем?
— Просто положи и ничего не бойся.
— Не дури, ты только очнулся. Даже не думай колдовать. Кстати, у тебя есть магия?
— На меня повесили амулет, никакой магии.
— Если амулет, значит, за тобой скоро придут. Он же…
— Положи руки на землю!
Ведьмак так рявкнул, что Нея резко выпрямила спину, будто ее одернул старший офицер.
Как только ладони коснулись земли, Харт всем телом почувствовала вибрацию. И следом по ее запястьям заструилось что-то мокрое и пористое. В воздухе появился запах сырости и мха. Она старалась не представлять, как ее руки обвивает что-то черное и скользкое, но в какой-то момент ей просто стало плохо от привкуса затхлой земли на языке. В голове будто помутилось, еще чуть-чуть, и она шлепнулась бы в обморок. Но все прекратилось. Послышался шорох, будто что-то осыпалось, и Нея с удивлением поняла — ее руки свободны.
Слабость нахлынула в один момент и уложила на лопатки. Вокруг все кружилось, резко появились новые запахи и четче стали звуки. Остатки магии устремились к пальцам.
Рядом почти задыхался ведьмак.
— Ты как?
— Жив, — еле слышно ответил он между судорожными вздохами.
Неизвестно сколько времени они лежали на холодной земле. Но даже когда дыхание Эзры восстановилось, никто не пошевелился. Им обоим тяжело дались эти кандалы.
Через какое-то время Нея все же села, хотя подступающая тошнота очень мешала.
Ясно. В себя она придет не скоро. Магия где-то там внутри теплилась, но не могла даже оживить огонь на кончиках пальцев. Правда, все равно стремилась добраться до бесчувственной плоти, вызывая зуд и судороги.
Нея развела руки, потом соединила запястья и снова развела.
Удивительно просто и так приятно.
— Как ты это сделал? — спросила она, с легкостью поднимая и опуская пока бесчувственные кисти.
— Сила земли.
— Но на тебе же амулет, блокирующий твою магию.
— В том и дело, это не моя магия. Это сила земли.
— Понятно, — сказала Нея, хотя только больше запуталась.
Как обычно, с ведьмами все навыворот. Маг, но не маг. Да, все ясно как белый день.
Послушав вздохи Неи, ведьмак все же объяснил:
— Я лишь прошу землю и чуть-чуть подталкиваю, а она сама все делает. Это не связано с моим резервом. — Со стороны Эзры послышалось ерзанье. — Даже слабые ведьмы могут взаимодействовать с водой, лесом или землей. Правда, не все в этом деле мастера, некоторые не слышат природу или не хотят. А с землей сложно, поэтому, если ведьмак хорошо ее чувствует, это называют силой земли. Хотя это всего лишь часть ведьмовского дара, а не что-то отдельное.
Говорил он без натуги, и в целом голос казался бодрым, насколько это возможно для побитого и уставшего человека.
— Я не знала.
— К нашему счастью, комендант тоже.
— Значит, ты можешь ведьмачить и наложить заговоры? — с еле заметной надеждой уточнила она.
— Заговоры — это почти заклинания. Тоже слова, тоже сила. Поэтому — нет. Ни пульсаров, ни заговоров. Только то, что не относится к использованию собственной магии.
Какое-то время они молчали, Харт все крутила кистями и не могла прекратить. Даже несмотря на неприятную слабость, сейчас она чувствовала себя прекрасно.
— Свой амулет тоже снимешь с помощью магии земли?
— Лучше подождать, когда он выдохнется сам. Если задействую землю… Тяжело будет остаться в сознании. Я слишком давно ел. — После чего он тяжело вздохнул и, кажется, сел.
— А это здесь при чем?
— Когда я говорю с землей, то как бы тащу ее за собой, — пояснил ведьмак, пододвигаясь ближе. Теперь они сидели плечом к плечу. — Как конь, который тянет телегу с камнями. Если долго этим заниматься без подготовки, можно перетрудиться… После магии земли хочется пить, есть или издохнуть.
— Занятно, — усмехнулась она.
Эзра на ощупь нашел ее руки и сжал. Нея замерла, ощущая еле заметное пожатие. Хотя, наверное, пожатие было обычным, просто руки все равно почти ничего не чувствовали.
Она улыбнулась, когда поняла, что ведьмак растирает ее кисти. Ему самому бы не помешала помощь, хотя бы беглый осмотр, а он сидит и трет ее руки.
— Нам нужно сделать что-то с амулетом до того, как за тобой придут. — Нея придвинулась еще ближе к нему. — Не знаю, зачем тебя оставили, но я почти уверена: это ненадолго.
— Думаю, меня оставили из-за Бона. Он погиб. Я привез труп. — Эзра не прекращал растирать ее руки, но снова заговорил лишь после паузы. — Он королевский маг, поэтому в любом случае будет разбирательство. На кого-то нужно свалить смерть. Ведьмак — хороший вариант. Что-то не поделили, я его убил. Потом скажут, что я сопротивлялся при аресте и меня случайно прибили. А когда умирает одаренный, как ты знаешь, происходит всплеск силы, магические следы затираются. И все, что было сделано или не сделано с помощью магии здесь, на заставе, за последние три-четыре дня сотрется, даже следы от использования блокирующих амулетов исчезнут. Так что от моей кончины сплошная выгода. Только вот обставить все нужно правильно, чтобы солдаты все узнали и во время разбирательства правильно свидетельствовали.
Равнодушие, с которым говорил Эзра, напоминало затишье перед бурей. Бывает так, что даже ветра нет, но потом небо темнеет и сыплется град. И Нее очень нравился этот предштормовой настрой.
— Я почти уверена, что все солдаты в доле. Они подтвердят любые слова коменданта и без показательного убийства.
— Возможно, хотя сомневаюсь. — Пальцы Эзры поднялись выше по кисти Неи и почти залезли под рукав тулупа, разминая запястья. — В любом случае, если рядовые сами будут верить в то, что я виноват в смерти мага, им и врать никому не придется. А вот если десять человек прекрасно понимают, что происходит, кто-нибудь может сказать правду, когда их станут допрашивать. Нет, я думаю, комендант их держит в неведении. Так что меня как бы случайно убьют на глазах у всех. Не знаю, как это обставят, но, наверное, придумают… Вообще неспроста и в прошлый раз меня хотели убрать под шумок драки. Вроде все видели заварушку, но смерть-то по чистой случайности.
Нея сглотнула и попыталась сжать руки ведьмака, только пальцы так и не начали слушаться.
— Там Олмер, он не позволит… Хотя, возможно он все же перешел на сторону коменданта.
— Не думаю. Он сказал о земляном полу в этом подвале, — ответил ведьмак, оставляя ее руки, но тут же обнял и тихо продолжил: — И боюсь, жить Олмеру тоже недолго. Я почти уверен, что его тихо закопают в лесу примерно в то же время, когда и меня. А любому скажут, что он уехал с проверкой и потерялся в метели. Потом, конечно, организуют поиски, но не найдут.
Ситуация с каждым словом ведьмака выглядела все хуже. Но Нея только усмехалась про себя.
С нее сняли наручники! Они с Эзрой маги, бездна их побери! А там кучка солдат, которые и стрелять толком не умеют. Хороший повод, чтобы выбраться и напомнить коменданту, почему одаренных боятся. Даже когда у них почти нет магии.
— Когда мы выберемся, — сказала Нея, — надо разыскать Олмера. Если мы выживем, нужен тот, к чьему слову прислушаются. Без его поддержки нам никто не поверит.
Эзра чуть крепче прижал ее к себе.
Он все же умел правильно молчать. Нее даже немного страшно было от того, сколь многое он умел правильно.
Ведьмак так и не сказал ни о самом коменданте, ни о Нее… ни о том, что они могли бы затеряться, начать новую жизнь, если убегут и выживут. Со старой жизнью при нынешнем положении ничего не выйдет. Ведь именно на нее — лейтенанта Нею Харт — хотят повесить всех собак. Тут и гадать не надо. Она и Свен — главные воры королевства. От такого не отмыться, если свидетельствует комендант. Но бежать? Нет. Она офицер королевской армии и никогда не будет дезертиром.
Нея медленно выдохнула.
— Как погиб Бон?
— Мы нашли камни.
Пока Эзра рассказывал, Харт только и думала, какая же она дурочка. Как не нашла и не увидела, если на той троне не было магии? Воры, конечно, хорошо подготовились, но она все равно виновата, что не выследила вовремя. Возможно, как раз потому, что везде искала магию, а ее просто не было. Только хитрость.
Рассказ вышел не особенно длинным, и смерть Бона в связи с этим показалась какой-то жутко глупой. Хотя Нея по опыту знала, что смерть обычно именно такой и бывает.
— Пальцы чувствуешь? — спросил Эзра после паузы.
— Немного. Лучше, чем было. Но колдовать пока не могу.
— Думаю, колдовать ты сможешь не скоро, — успокоил он.
Нея сжала зубы: «Посмотрим».
— Ладно, сидеть нет смысла, будем выбираться, — сказал Эзра и отодвинулся от нее.
Судя по звукам, он встал. И даже уверенно сделал несколько шагов, но споткнулся о пустое ведро. Оно глухо ударилось о сырую землю и откатилось к стене, где в последний раз звякнуло.
— Что с амулетом будем делать?
Нея тоже поднялась.
На ногах она чувствовала себя не так уверенно, как Эзра. С другой стороны — не падала, уже преимущество.
— С амулетом ничего не будем делать. Выйдем, скроемся за башней, потом пойдем за Олмером.
— Блестящий план, — сказала Нея. — Нас убьют раньше, чем мы привыкнем к солнечному свету.
— Думаю, еще не рассвело.
— Понятно. — Она задумчиво кивнула. — И как же мы отсюда выйдем?
Он не ответил, а вот земля под ногами как-то заволновалась, вздрогнула, накренилась, как палуба корабля, и продолжила плавно качаться. То чуть влево, то чуть вправо. А еще она шевелилась. И от этого шевеления Нею прошиб пот. В темноте ощутить, как под ногами что-то глухо ворчит и перекатывается, равносильно кошмару. Бесполезно себя уговаривать, что это лишь магия Эзры.
Жаль, что в такой момент с ними нет коменданта. Нее очень хотелось поделиться этими чувствами именно с ним.
В темноте что-то скрипнуло, и земля под ногами замерла.
— Все, — тяжело выдохнул Эзра. — Дверь открыта.
Нея напряженно прислушалась. Никто к ним не бежал с криками. И на самом деле ничего не изменилось. Они стояли во тьме и не видели даже своих рук. А охрана, если она имелась, похоже, была далеко отсюда.
Харт хлопнула себя по лбу.
Если бы кто-то стоял за дверью, свет бы пробивался под нее. Но за все время сидения в подвале она не видела никаких огней, кроме появляющихся вместе с «посетителями».
— Они дежурят там, наверху лестницы? — поняла она.
Это же правильно! Даже если кто-то побежит из подвала, на лестнице замешкается, и его легко будет остановить любому солдату.
— Скорее всего, — согласился ведьмак, восстанавливая дыхание. — Сейчас будет самое сложное… Сила земли не действует наверху.
— Если там один солдат, просто навалимся вдвоем. Главное, чтобы шума не поднял.
Эзра усмехнулся:
— Тогда «дамы вперед»?
Нея кивнула темноте и пошла к двери, но почти сразу ей в бок ткнулась рука.
— Это была шутка. — Ведьмак обогнул Нею и, видимо, подошел к двери. — Помоги немного. Я разрушил петли. Надо чуть-чуть приподнять дверь, иначе она просто грохнется.
В темноте передвигаться было непривычно, но не так страшно, как казалось. Она шла с вытянутыми руками, потихоньку переставляя ноги. Вскоре пальцы уперлись в гладкую древесину.
Ничего сложного. Они как-то буднично отставили дверь в сторону и выбрались к крутой лестнице. Высокие каменные ступени еле угадывались в пробивающемся из-под входной двери свете. По таким быстро не взбежать, а у них с Эзрой есть лишь эта внезапность. Распахнуть дверь, стукнуть по голове и бежать в самый темный уголок, чтобы сориентироваться в обстановке.
Но что-то пошло не так. Нея слишком медленно поднималась, а Эзра, напротив, пробежал лестницу, будто на одном выдохе. И на последней ступеньке неудачно пнул кем-то забытую жестяную кружку.
Медлить было нельзя. Нея не успевала наверх, но ведьмак быстро среагировал. Он резко открыл дверь и сразу кого-то повалил в снег.
Звуки борьбы и одиночный крик подстегнули, но ноги после долгого сидения не слушались. «И как ведьмак так быстро поднялся?»
Когда она выползла из подвала, Эзра пытался задушить солдата. Они перекатились, и Нея без раздумий просто ударила рядовому сапогом прямо в лицо. Тот с хрипом обмяк, и борьба завершилась. Нехватка воздуха и удар тяжелой армейской обувкой — сила. Харт надеялась, что это не смертельно, но проверять не стала.
Она помогла ведьмаку спихнуть с него тело и потянула за башню. Как оказалось, на улице уже начало светать. И это было время смены караула, неплохой момент, когда внимание приковано к воротам.
— А ну стоять!
Из-за поворота, куда так неосмотрительно стремилась Харт, вывернули двое солдат и вскинули ружья.
Без магии шансов ноль. Даже если ведьмак вдруг каким-то образом скинет амулет, ему одному придется и защищаться, и сражаться. Притом что на солдатах висят амулеты защиты.
Нея подняла руки, все еще не веря, что попытка побега закончилась неудачей.
Почему, почему ей все время так не везет? Куда эти двое шли? Караул меняется у ворот, а у башни их не должно быть!
Сумерки не позволяли рассмотреть лиц и понять, кто же перед ними. Можно было бы назвать их по имени, попробовать договориться. Хоть в этом она и не сильна, но, возможно, Эзра подхватит. Если бы знать имена.
Солдаты стояли и сами, по-видимому, не знали, что делать. Они заметили лежащего охранника, но в основном просто не сводили глаз с «заключенных».
— Послушайте… — все же решила попытать удачу Нея.
— Молчать! И разворачивайся обратно в подвал, — вдруг приказал один из них. Впрочем, его голос звучал не очень-то уверенно.
Вслед за этими двумя из-за башни показались еще двое солдат. Теперь без вариантов. Побег провалился.
Нея, не опуская рук, сжала кулаки. Она надеялась, что вернулась хоть крупица магии. Пока сосредотачивалась на силе, даже не заметила, как двое только что появившихся солдат подошли вплотную к тем, что держали на мушке их с Эзрой.
Два удара прикладами, и вот больше никто не целится им в грудь. Подошедшие солдаты напряженно замерли и перехватили поудобнее ружья.
— Ну что стоите?
— Милкот? — поразилась Нея. В последнюю встречу он еле вставал с постели. Присмотревшись, она узнала похудевшего сержанта.
— Ведьмак, ты там падать собрался?
Харт наконец посмотрела на Эзру, тот и правда выглядел не очень. Похоже, в короткой драке его тоже почти придушили.
Вчетвером они все же завернули за башню, и Нея рассмотрела лицо второго солдата. Каспин. То-то он так неуверенно опирался на одну ногу. Переломы даже на ведьмовских зельях не заживают за два дня.
— Как вы здесь оказались? И зачем? — первым делом спросила Нея.
— Мы тут потихоньку сторожим с момента, как увели ведьмака, — пояснил Милкот. — Я все видел: и как он приехал и привез тело мага, и как про камни что-то говорил. Мне это не понравилось. А уж когда его сразу потащили… Подумал, что не к добру это все. Решил Касиина предупредить. И мы тут с ним остались. Ждали, когда вы выйдете.
Эзра криво улыбнулся, видимо, тоже поразился такой вере солдат в непобедимых магов.
Постепенно он приходил в себя, хотя даже в сумерках бросались в глаза кровавые подтеки у носа и на скуле. В рукаве тулупа сияла окровавленная дырка. Успокаивало, что размером она была лишь с перепелиное яйцо.
— Пора убираться, — проговорил Каспин. — К Лагире пойдем, переждем маленько.
— И как ты собираешься выйти с закрытой заставы? — поинтересовалась Нея.
Через забор, вон за тем сараем. — Он показал на дальний сарай, где хранили лопаты.
Он находился почти на виду. И за ним никак не спрячешь тех, кто лезет через забор. Но вариант не хуже других. Там хотя бы был сугроб, с которого можно дотянуться до края.
— Нам нужен Олмер. Сначала ищем его, — отрезала Нея.
— Он с комендантом недавно пошел к новой крепости, — сказал Мил кот.
— Рано утром?
— Они и вчера в это время туда ходили.
— Что-то мне кажется, сегодня комендант повел его туда не просто так, — подал голос Эзра.
Они переглянулись с Неей.
Неужели комендант так в открытую собирается разобраться с королевским чиновником?
Ведьмак незаметно кивнул, и Нея тоже склонила голову. Не время отступать.
Она не знала, понимает ли что-то Милкот и тем более Каспин, но была благодарна обоим за помощь. И сейчас не собиралась от нее отказываться. Четверо калек лучше, чем двое.
— Значит, нам туда же. К крепости, — решила Нея.
Возможно, они смогут помешать коменданту. В конце концов, он всего лишь старик, да?

ГЛАВА 13

Бон мертв. Один боец, но насколько изменилась расстановка сил.
Олмер в задумчивости поболтал вино в бокале.
Как бы комендант ни изображал из себя человека, преданного короне, его сдерживал лишь Бон. Боевой маг его величества мог вернуться и разгромить заставу, а главное, отправить весть людям короля. Старик Четон, конечно, не знал, что сил боевика давно не хватало на мощные сигнальные маяки. И, вероятно, очень ждал, когда его люди где-то по дороге достанут мага. Дождался. И теперь у коменданта развязаны руки.
Прескверная ситуация.
Олмер не страдал излишним героизмом и не думал погибать во имя справедливости. И если бы оставался вариант договориться, он бы им воспользовался. Подкуп, убийство, подписи на любых документах. И в постель бы лег, если бы позвали. Вопреки всему он не хотел умирать, тем более на убогой заставе.
Проблема в том, что коменданта устраивала лишь его смерть, в этом чиновник не сомневался.
— Бон, и угораздило же тебя умереть именно сейчас. — Олмер осушил стакан и грохнул им по столу.
Да уж, привык, что его всегда прикрывает маг. Он мог расслабиться, заниматься проверками и не думать, что кто-то прихлопнет въедливого чиновника. Но что важнее, Бону можно было доверять. Во всем.
Семь лет вместе — не шутки. Люди за это время становятся ближе, чем им хотелось бы, и знают друг о друге куда больше, чем нужно. Лишиться самого удобного помощника в такой неподходящий момент — хуже не придумаешь. Немой, никому не нужный, приговоренный к заключению и обязанный Олмеру свободой, он с самого начала находился во власти чиновника.
Боевых магов, попавших в плен к ангериссцам, никогда не оставляли в живых. Их допрашивали, а после давали яд. Но Олмер как-то случайно оказался в застенках и услышал о Боне — некогда сильном маге, которого лишили языка. Услышал и, считай, выкупил.
Редко какой одаренный соглашался жить, когда его покидала магия. Но у Бона была дочь. Веская причина приспособиться к своей немоте.
«Хорошо, что девчонка уже выросла и выскочила замуж», — подумал Олмер. Он не желал устраивать еще и жизнь какой-то девочки, а ведь пришлось бы. Исключительно потому, что ее отец погиб при исполнении его приказа.
Чиновник потер лоб, посидел в задумчивости несколько минут и вскочил как ужаленный.
Пора уносить отсюда ноги. Пока есть хоть малейший шанс. Либо бежать, если позволят вывести лошадь, либо прятаться прямо на заставе и выжидать. Он даже присмотрел закуток за сараем с лопатами. Сугроб надежно скрывал любого, кто в него закопается. Это было бы даже смешно — чиновник в снегу, — если не было бы так страшно. За несколько часов на морозе почернеют и руки, и ноги, а дальше поможет лишь ампутация.
Олмер успел накинуть тулуп, когда в кабинет вошел комендант.
— Уже готовы? — удивился Четон. — Вот и хорошо. Привезли те камни, о которых говорил ведьмак.
— Значит ли это, что вы его освободите? Вероятно, он все же непричастен к пропаже камней, так же как и к смерти Бона, — поинтересовался чиновник.
— Посмотрим. То, что он путался с этой предательницей Харт, не говорит в его пользу.
Они оба прекрасно играли. Олмер показывал, что не усомнился ни в одном слове коменданта. А тот, в свою очередь, прикидывался недалеким стариком, не понимающим, как давно чиновник догадался о его махинациях.
«Четон выжидает», — эта мысль пришла не первый раз за сутки.
И она подтвердилась, когда комендант так же спокойно, как вчера, повел его к основанию недостроенной крепости.
Еще при проверке Нея лично поставила сигналки по периметру фундамента, и теперь лучшего места для хранения зачарованных камней не существовало. Что примечательно, найденных камней. Одну из телег откопали в ближайшей деревне, за домом того охотника, которого лечил ведьмак. Эти камни привезли вчера утром. Якобы охотник случайно проговорился, когда комендант с ним встретился. Правда, Олмер готов поклясться, что этот мужик ничего не знал.
В общем-то сути это не меняло. Телегу с камнями нашли и доставили, теперь привезли другую пропажу. Из деревни, где, по словам ведьмака, их с Боном ждала засада.
— Фаруна все же надо допросить, — сказал Олмер, выходя во двор.
— Так и сделаем, — вдруг согласился комендант, хотя до этого никакого желания говорить с ведьмаком в присутствии чиновника не выказывал.
Ничего хорошего эта покладистость не предвещала.
Они прошли мимо солдат и свернули к крепости. Погода снова испортилась. С хмурого неба падал снег, дул пока незаметный ветер, но все говорило о приближении настоящей бури.
Если он затеряется в метели, никто не поскачет на поиски, решил Олмер. Он внимательно посмотрел на сухонького коменданта и удобнее перехватил трость. Сразу за поворотом дороги дозорные потеряют их из виду… Это лучший момент.
Сердце ускорило ритм. Дыхание стало чуть тяжелее, но в то же время увереннее. Олмер готовился к рывку.
Они свернули, и комендант прытко шагнул в сторону. На его место тут же встал скертанец и недвусмысленно положил руку на плечо чиновника.
С неверием Олмер оглядел заснеженную площадку, подсвеченную всего двумя переносными фонарями. Кто-то поставил их на аккуратно сложенные и закрытые парусиной камни. Но даже этот скудный свет позволял разглядеть людей в шкурах. Площадка казалась запруженной северянами. Одни стояли, другие сновали и что-то перетаскивали. Очень тихо, без каких-либо переговоров.
Камни же лежали в телегах, их никто и не думал выгружать. Четыре подводы, полностью готовые к отправке. И в одну из телег умело впрягали лошадь.
— Четон, — с угрозой проговорил чиновник, но комендант его перебил:
— Дорогой Олмер, прекратите ломать комедию. Мы оба с вами знаем, что вы не жилец.
Чиновник промолчал.
Он про себя костерил свою команду «быстрого реагирования». Десять солдат должны были прибыть двое суток назад! Метель, чтоб ее! Но где их носит сейчас?
— Скажу честно, я не хотел смертей, — вдруг заговорил комендант. Он не смотрел в сторону чиновника, его больше привлекали зачарованные камни. — Вы не должны были догадаться.
— Догадаться о чем? — как можно проще уточнил Олмер. Слушать дребезжащий голос Четона он не хотел, но и умирать тоже. Тянул время, надеясь неизвестно на что.
— Вы все понимаете, — ответил с долей усталости комендант.
— Отнюдь не все, — поразмыслив, поддержал беседу Олмер. — Не понимаю, зачем вам, уважаемому человеку и офицеру с хорошим заработком, понадобились какие-то камни.
— Уважаемому, как же. Почти сорок лет службы, и меня со всем уважением шлют сюда. На самый край мира! Туда, где моя жена даже на улицу не сможет выйти восемь месяцев в году! Это плевок, а не уважение.
— Здесь стратегически важное место, и нужен был человек с опытом. Поэтому и позвали вас. А что север… так и ваше жалованье на порядок выше, чем у тех, кто служит на юге, — заметил королевский проверяющий.
— Молчали бы, Олмер, — поморщился комендант. — Денег, что платит наш король, не хватит порядочной леди даже на положенное количество туалетов.
Как все же люди умеют считать не в свою пользу, когда говорят о жалованье. Чиновник лишь головой покачал. По какой-то причине это заявление вернуло ему самообладание. Слова очень походили на все то, что обычно говорили при проверках. Якобы жены и дети не могут жить на такие гроши и приходится выкручиваться. Тут своровать, там умолчать.
— Как понимаю, теперь справедливость восторжествовала, и леди Четон сможет позволить себе самые лучшие платья, — улыбнулся Олмер и сбросил руку скертанца.
Больше его не держали. Жаль, бежать некуда, да и бессмысленно дергаться, когда вокруг столько противников. Чиновник заметил, что за его спиной стоят еще двое.
Комендант не отреагировал на укол, вместо этого подозвал солдата. Судя по всему, он был здесь единственным человеком с заставы.
Возможно, рядовых все же не взяли в долю. Это вселяло надежду, но вряд ли бы действительно помогло чем-то чиновнику.
— И долго мы еще будем стоять на морозе? — спросил Олмер. Сейчас он вообще не чувствовал холода, но бессильная ярость не позволяла молчать. Из этой ситуации не было выхода. Оставалось либо орать: «Сдохни, Четон!» — или же вывести преступника из себя, чтобы он сделал то, чего не планировал.
— Скоро все закончится, — с противной ухмылкой поведал тот. — Подождем лейтенанта, и закончится.
— Вы о Харт? — уточнил чиновник, а комендант снова усмехнулся.
— У меня были другие планы. Но пришлось все пересматривать в последний момент. Возможно, это и к лучшему. Вдовам офицеров положена хорошая пенсия.
— Четон, вы городите какую-то ерунду.
— Вы же знаете, что во время смерти мага происходит выброс и фон становится девственно-чистым? — поинтересовался комендант. — У меня как раз есть маг. Ах да, еще ведьмак.
Олмер медленно кивнул.
«Это конец», — ясно осознал королевский чиновник. Их всех здесь положат.
— У меня был простой план. Подать вам на блюдечке Харт, рассказать о ее связи со Свеном. К моменту, когда до лейтенанта добрались бы дознаватели, она бы уже лишилась рук. А ополоумевшей женщине, лишенной магии, никто бы не поверил. В целом постарались бы замять дело, я бы этому способствовал. Мы даже нашли бы одну из телег. В том самом доме раненого охотника, куда ездила сама Харт и почему-то ничего не обнаружила.
Неплохой план, согласился про себя чиновник. Главное в нем то, что сам Олмер оставался жив. Хотя не стоило обманываться, случись все так, как говорил Четон, он бы все равно сделал свою работу. И результат был бы таким же.
Королевский чиновник прибыл на заставу по личному распоряжению государя, такие приказы не принято нарушать. Другое дело, что его величество не знал о кражах, лишь требовал ускорить строительство и проконтролировать.
— Но вы слишком рано приехали, — продолжил комендант. — Мне пришлось торопиться. Только все равно я опоздал. Вы уже были здесь и отправляли письма своим знакомцам. Расспрашивали обо мне и строили теории. Честно говоря, я думал, что вы догадаетесь еще раньше.
— Догадаюсь о том, что за кражами стоите вы? — поднял брови Олмер. — Я до сих пор не могу поверить, что вы организовали все это в одиночку. Для такого боязливого старика, как вы, наглость и смелость нетипичны.
Комендант скривился:
— Много вы знаете о стариках!
Кое-что все же знаю. Только не могу понять, это из-за денег? Или это такая извращенная месть за вашу ссылку на север? К чему вам такие проблемы на старости лет?
— К тому, что я заслужил спокойную и сытую жизнь за годы службы! Не эти подачки в виде должности коменданта, а нормальную старость. Со своим домом в хорошем месте, со слугами и с возможностью отдыхать, а не вкалывать на морозе. Повышение, как же! Личная крепость, которой нет!
Он плевался, когда говорил и сейчас меньше всего походил на дисциплинированного офицера. Скорее на злобного старика.
Полковника Четона на самом деле и правда обделили. Чиновник знал, что изначально нынешнего коменданта Северной несуществующей крепости прочили на должность градоначальника приятного курортного городка Фарбот. Но место отдали более молодому и энергичному человеку.
— Якобы я слишком стар и не вижу разницы между воинской службой и гражданской. И потому я прозябаю здесь, а какая-то штабная крыса отдыхает на водах! Но ничего, теперь и я заживу.
— Вас будут искать, и меня тоже, — как можно спокойнее сказал Олмер.
— Вряд ли. — И снова на лице коменданта появилась неприятная усмешка. — Говорят, после магического взрыва невозможно найти даже ошметки. Все начисто выжигает.
— Вас обманули. После любого взрыва что-то да остается.
— Даже если рванет магия созидания, а?
Если это правда, то действительно ничего не останется. Вопрос, где же он возьмет эту самую магию. Вряд ли старик нашел созидателя.
Пока комендант говорил, все телеги выстроились и вот-вот должны были тронуться в путь. От камней, которые еще вчера спокойно лежали на снегу, остались лишь крошки. Их без суеты увозили, а вот какие-то мешки по периметру фундамента оставили.
— Ну и кое-какие ошметки все же будут… У нас некуда девать мага, ведьмака и чиновника, — поставил точку в разговоре Четон. — Но я убежден, вас не опознают по тому, что останется. И никто не будет разбирать, сколько погибло человек — трое или четверо.
Понимаю. Но мне кажется, это очень затратная инсценировка своей смерти. И вы не боитесь, что я уже отправил кому нужно весть о ваших делишках?
— Нет. Даже если отправили, что мне с того? Мне нужно убраться отсюда и чтобы ваши ищейки завязли здесь, разбираясь в том, что произошло. Когда, а точнее, если они это поймут, я уже успею распродать камни и доехать до Горячих ключей.
— Думал, вы хотели на юг, а говорите про ключи в глубине Скертании. — Олмер старался выглядеть так, будто его ничто не трогает. Но он слишком ясно видел мешки со взрывчаткой, и потому его голос сделался глухим.
Как глупо думать, что им нужен созидатель. Всего лишь мощный взрыв. Такого количества мешков хватит, чтобы не только людей, но и фундамент разнесло вдребезги. Смерть мага прикроет любой фон, вокруг появится крошево от основания крепости, и вот уже все готово. «Случайный взрыв зачарованных камней унес жизни четырех человек», — видел Олмер заголовки газет.
— Вы там не были, а я был. Это лучше юга. Горячие ключи почти сказка.
От голоса коменданта Олмера начало подташнивать. Скрипучий, противный. Да еще говорит, будто читает нотации.
Чиновник еще раз огляделся, выискивая возможности для спасения. Где укрыться от взрыва? Его привяжут к мешку или нет? Есть ли здесь какое-то слабое звено?!
За лихорадочными мыслями от него ускользнул момент, когда телеги тронулись. Колеса хорошо смазали, и не раздалось ни единого скрипа.
Надо же! Вы сами пришли, — сказал комендант, оглядываясь. — Неожиданно, но теперь не важно. Начнем.
Он махнул рукой, и скертанцы быстро разбежались, а Олмера и вправду начали привязывать к мешку. Чиновник даже не попытался сопротивляться. Повернул голову и увидел бледную Нею Харт. Без оков.
Шевельнулась какая-то надежда, но быстро испарилась. Да, он ждал, даже рассчитывал на появление ведьмака вместе с лейтенантом, но, видя неуверенно держащуюся на ногах женщину, выматерился.
Прежде чем кто-то успел сделать хоть шаг, к ним вылетел недавно отосланный солдат. Он остановился при виде Харт, но все же проговорил:
— Они сбежали, оба.
— Значит, и ведьмак рядом? — ни к кому не обращаясь, спросил комендант. — Фарун! Что ты прячешься? Пустил вперед женщину, а сам зарылся в снег от страха?!
Комендант со значением кивнул стоящему рядом скертанцу, и тот поспешил к единственному месту, где мог спрятаться человек, — к насыпи, покрытой толстым слоем снега.
Вокруг фундамента крепости давно вырубили все деревья, что превратило местность в аккуратное поле. Белое, чистое и с ровным провалом из снега на месте рва, который создал ведьмак. Укрыться негде.
Олмер как-то отстраненно следил за быстрым шагом северянина. Он видел, что и Нею взяли под руки; чувствовал, как веревка впивается в его кожу, но лишь смотрел.
Выстрел раздался неожиданно. Северянин, бодро шагавший к заснеженной насыпи, споткнулся, приложил руку к груди и свалился лицом вперед. Кажется, комендант удивился, а еще больше он округлил глаза, когда к нему обратились из-за той же насыпи:
— Сдавайтесь.
Голос принадлежал не ведьмаку. Обладателем грубого и зычного карканья, вероятно, был сержант. Олмер позабыл, как того зовут. Да и не важно это, особенно когда все надежды на спасение окончательно улетучились.
Куда лезет этот полудохлый сержант с одним ружьем? Зачем он вообще сунулся сюда?
— Окружить! — гаркнул Четон.
Скертанцы не были солдатами, поэтому не сразу отреагировали. Некоторые по-прежнему занимались телегами и выводили лошадей на дорогу. Пока они мешкали, прозвучало еще два выстрела. Резкие звуки заставили всех вздрогнуть.
Комендант упал на землю, прикрывая голову руками. Олмер и сам бы сделал так же, но его хорошо привязали.
Кругом лежала взрывчатка, один неверный выстрел, и все взлетит на воздух. В том числе и он.
Поднялась небольшая суета, и, пока где-то там перезаряжали ружья, скертанцы метнулись исполнять давно прозвучавший приказ.
Из рук Олмера выдернули трость. Северянин еще раз проверил узлы и отошел. Он двигался почти лениво и в отличие от других не бежал к насыпи. Вместо этого взял палку, похожую на факел, и поджег.
У чиновника застучала кровь в висках, когда он понял, что северянин возвращается к нему. На лице мужчины не было никаких эмоций: ни торжества, ни злорадства. Поджечь фитиль всего лишь его работа. А смерть какого-то королевского служащего, видимо, побочный эффект.
— Послушай, — из последних сил сохраняя спокойствие, обратился к нему Олмер. — Сколько тебе платит Четон? Я могу больше, просто назови цену.
Но скертанец будто не слышал. Он обернулся, посмотрел, как катится еще одна телега, а потом спокойно сделал три шага вперед и сел на корточки рядом со взрывчаткой.
В этот момент чиновник краем глаза увидел, как Харт повалила держащего ее мужчину. Вскочила и с неожиданной резвостью бросилась вперед, оказываясь точно перед самим Олмером. Она, не мешкая, сбила с ног северянина с факелом.
Скорость, с которой двигалась женщина, поражала. Нея не применяла особых приемов, скорее работала как таран. Толкала и била сапогами. Это впечатляло. Скертанца Харт огрела по голове его же факелом. А другого, который очухался и попытался напасть со спины, она опрокинула вместе с собой и тут же перевернулась, пытаясь придушить врага. Они так и покатились по снегу, кусаясь и колотя друг друга как и чем придется.
В то же время позади лейтенанта северяне устремились к насыпи. Но прежде чем они смогли окружить, в них небрежно выстрелили. А затем в сторону крепостного фундамента полетели две масляные лампы. Чиновник даже успел удивиться тому, как ловко их перекинули через головы нападавших мужчин.
Желтым вспыхнул лишь маленький участок, но все равно этот свет почти ослеплял в предрассветном полумраке. Олмер не мог ошибиться, по рву точно разлилось масло. Лампы разбились, и теперь там горел снег.
От такого зрелища северяне застопорились и, не привыкшие к дисциплинированному ведению боя, остановились. Переводили взгляд с насыпи на огонь, потом на Нею, колошматившую скертанца, и стояли.
— Идиоты! Ружья! — прикрикнул комендант, поднимаясь.
Он бросился за первую попавшуюся телегу и сам схватил двустволку. Только вот прицелился не в Нею, открытую для любого стрелка. Дуло повернулось в сторону Олмера.
«Раньше времени убивать мага, конечно, нельзя. А вот взорвать одного чиновника и немного покалечить лейтенанта — другое дело», — почти спокойно подумал Олмер.
— Вставайте, — рядом с ним появилась Нея.
Она неловко вздернула чиновника на ноги. Оказалось, он умудрился сесть, пока наблюдал.
Недолго думая Олмер просто шагнул в сторону, так чтобы тело Неи закрывало его от выстрела.
Вблизи стало ясно, что Харт не так уж свежо выглядит. Осунувшаяся и белая как снег женщина держалась на ногах из чистого упрямства. Ее немного шатало. Непослушные руки с трудом развязывали узлы. Олмер отметил это машинально, думая лишь о том, что их убьют.
Комендант будто услышал его мысли и выстрелил по Нее. Пуля прошла вскользь, Харт даже не вздрогнула, в отличие от чиновника. Он прекрасно видел разорвавшийся рукав ее тулупа. Кусок меха вывалился, открывая темную ткань кителя. Крови не было.
Прицельный выстрел или неосторожность?
У насыпи между тем оживились скертанцы. Их уже не пугали одиночные выстрелы, и они быстро огибали укрытие. Правда, первого подошедшего сразу вырубили. А потом там метнулись тени. Одна стремительно рванула ко рву. Кубарем вместе со снегом эта тень повалилась прямо в ров. Комендант выкрикнул какие-то команды, и на Нею побежало сразу двое.
Вот, кажется, и конец.
Почти со страхом Олмер смотрел, как Харт заломили руки. Его живой «щит» согнулся вдвое. «Бежать», — стучало в голове чиновника, пока он выпутывал руки из веревок.
Но тут послышалось какое-то гудение. Под ногами все задрожало. Слабенькое колебание не вызвало паники, но теперь никто не мог хорошенько прицелиться.
Олмера накрыла странная смесь облегчения, неверия и торжества со страхом. Но внешне он оставался относительно спокоен, поймал взгляд коменданта и позволил себе улыбнуться.

ГЛАВА 14

Давненько он так не потел на морозе. Земля еле отзывалась и отказывалась выходить из спячки. Любое шевеление сопровождалось ворчанием. Приходилось напрягаться как никогда.
Эзра тяжело дышал, пытаясь достать всеми пальцами до промороженной почвы. Масло лишь немного растопило корку льда, и он мог коснуться ее всего-то двумя пальцами, к тому же обожженными. Приходилось тяжко. И не хватало сосредоточенности. Он постоянно прислушивался к крикам и выстрелам. Стоило огромных трудов не представлять окровавленную Нею.
Надо было отправлять Каспина.
Их план строился в основном на случайности. Неожиданное появление лейтенанта должно было стать отвлекающим маневром, пока они укрепятся за насыпью. Затем расчет был на силу земли, если масло удачно протопит снег. Потом Харт должна была прикрыть Олмера. А вот Каспин и Милкот вроде бы надеялись держать оборону, но в итоге тоже сиганули в ров, когда прижало.
А масло хоть и помогло, но не так, как они надеялись. Судя по звукам, и у Неи дело шло наперекосяк.
И чего, спрашивается, сержант прыгнул в ров, когда в эту сторону бежала уйма скертанцев? Спасался бы или выручал прекрасную даму — помнится, он к Нее относился по-особенному!
Но Милкот плюхнулся рядом с ним и прямо изо рва стрелял по противникам. Теперь Эзра готов был поверить в искреннюю любовь сержанта. Такую, когда плюешь на всех и, не жалея собственного живота, защищаешь скромного ведьмака в восьмом поколении.
Знал бы профессор Астер… «Неуд» по боевой магии и неделя дополнительных тренировок — примерно так расценил бы ситуацию он. По его мнению, любой маг с силой выше единицы не нуждался в дополнительном прикрытии.
Эзра в который раз постарался отвлечься от звуков. Но чем дольше он пытался, тем отчетливее слышал лязг затвора и отскакивающих гильз. Он почти видел, как Милкот перезаряжает ружье, замирает на секунду и стреляет. Ощущался даже теплый воздух и запах амулета, выталкивающего пулю. Магия ружей всегда пахла грозой, а сейчас еще и добротным порохом. Хотя, возможно, последнее мерещилось из-за тех мешков, что стояли вокруг. Земля оставалась сонной, но каким-то образом передавала тяжесть разложенной по периметру взрывчатки.
Когда под ногами перестало дрожать, ведьмак с облегчением застонал. Теперь почва «дышала» в унисон с ним.
Что же, предстояло просто всех потрясти и вызвать суматоху.
Об управлении такой замерзшей почвой речи не шло. В другое время года получилось бы захватить ноги тех, кто стоял. Ведьмак бы даже отличил своих людей от чужих. Но сейчас рассчитывать приходилось лишь на легкое землетрясение.
Равномерная тряска усиливалась, и в какой-то момент Эзра полностью погрузился в магию земли. Он как будто раздвоился. Чувствовал вибрации своим телом и в то же время лежал где-то там и нехотя шевелился… потому что его позвал хороший друг.
Голос просил о небольшой помощи, и отказать в этой просьбе было бы преступлением. Но как же хотелось спокойствия!
В сознании ведьмака осталась лишь земля, и он послушно не стал сопротивляться. Вздрогнул, вздыбился и ухнул вниз, рассчитывая, что этого хватит, чтобы согнать тех букашек, которые так мешали другу. Еще раз тряхнул и успокоился. Все, что мог. Пора отдыхать.
Вибрация исчезла, но дрожь почему-то не прекращалась. Кое-как ведьмак встряхнулся и понял, что его хлопают по щекам.
— Да чтоб тебя! — говорил Мил кот.
— Я вытяну, брось! — крикнул другой человек.
И ведьмак почувствовал, как его приподнимают. С трудом открыл глаза и не сразу сфокусировался. Но все же понял, что Каспин тянул его вверх.
Когда они перевалились на снег, первое, что заметил Эзра, был тонкий разлом. Он тянулся от насыпи к дороге, где стояли телеги. Похоже, крепкий фундамент тоже треснул.
Край рва под Эзрой пострадал не меньше. Здесь снег с черным крошевом с шорохом осыпался. Даже воздух окрасился в серый цвет от земляной пыли. Вокруг ржали лошади и суетливо бегали скертанцы.
— Вставай, вставай, вставай! — скороговоркой прикрикнул Каспин и сам потащил его к ближайшей телеге.
Позади послышалось резкое «бах-бах». Милкот отстреливался от кого-то.
«Удачно, видимо, раз пока живы», — подумал ведьмак.
За телегу упали все втроем. Безлошадная повозка стояла ровно посередине площадки немного под углом из-за трещины в земле. Ведьмак постарался выглянуть, но его тут же осадил Каспин. Несмотря на суету, скертанцы их заметили. И, похоже, не желали оставлять в живых.
— Ненавижу, — рыкнул Милкот, доставая горсть патронов из кармана. — Самая спокойная крепость! Край мира! Но, мать твою, и тут воюют!
Он сплюнул и быстро выглянул из-за телеги. Потом почти не целясь выстрелил и опять сплюнул.
— Бежать можешь? — спросил Каспин у ведьмака и тоже зарядил ружье.
— Через минуту, — ответил Эзра.
Хотя бежать не смог бы даже через десять. Сейчас он был способен только лежать. Конечно, слабость пройдет через несколько часов, а может, и раньше, если амулет все же перестанет блокировать магию… Но у него были веские причины бежать через минуту, о которой он говорил.
— Видели Нею? — спросил ведьмак, но никто не ответил.
Эзра лег на живот и чуть отполз назад.
Рассмотреть поле боя из-под телеги не так-то просто. Вот только ему нужно было убедиться, что с Неей все в порядке.
Мелькали ноги, вдали метались нервные северяне, а там, где в последний раз он видел Олмера, дрались. На Нею наседал огромный скертанец, но пока она уворачивалась.
Ей бы немного помочь и противник готов, но паскудный чиновник даже не пытался. Он сидел за спиной Харт и отскакивал, когда та сдавала позиции.
— Нам туда, — подползая вплотную к колесу телеги, сказал Эзра и указал направление.
— Туда?! — Мил кот выпучил глаза.
Он выразительно махнул еще раз в том же направлении, и они одновременно выругались.
Со стороны заставы к месту, где дралась Нея, осторожно шли вооруженные солдаты. Скорее всего, мужики плохо понимали, что происходит, и потому не спешили. Наверняка с их стороны этот бой выглядел очень странно. И они не знали, на кого в первую очередь нападать. На скертанцев, на лейтенанта Харт или на ведьмака, которого приметили чуть позже.
— Там Нея, и нам туда, — упрямо ответил Эзра и подполз к другой стороне повозки, чтобы видеть бой.
На Харт налетел еще один скертанец. Другой скрутил Олмера. А ведьмак почти выскочил под пулю, когда понял — они не справятся. Но могучий Каспин удержал за шкирку, и все выстрелы ударили по дереву телеги.
Неожиданно к Нее бросился еще один огромный северянин. Эзра в панике вскочил. Но скертанец вдруг оттолкнул своего же человека и ввязался в бой.
— Мил кот, прикрой, — бросил ведьмак и все же пошел вперед.
Уже на третьем шаге он понял, что Нее помогает Свен. Это раздражало, но и вселяло надежду на лучшее. Массивный северянин мог противопоставить свой рост и кулаки тому великану, который кружил рядом с Харт. А вот ведьмак не мог.
Эзра спотыкаясь пробежал уже половину пути, когда Свен согнулся пополам. И новый удар накрепко вырубил нежданного спасителя. Нея осталась одна.
Сутки сидения в подвале и магические наручники не прошли бесследно. Любой шаг или замах получался как-то через силу. Ее скованные движения пугали.
Она отвела руку и поэтому не успела увернуться от кулака. Скертанец бил прямым в переносицу. Это был очень сильный удар.
Нея упала, и из ее носа фонтаном пошла кровь.
Ведьмак запнулся на полушаге и чуть не упал. Где-то в стороне послышался свист, и от дороги к ним поскакали трое всадников. Олмер сразу что-то крикнул и будто ожил. Метнулся вперед к коменданту, но ходу поднимая свою трость. А вот Эзра будто лишился какой-то опоры и теперь качался на ногах, как на ходулях.
«Да чтоб тебя… Кровь».
Он тяжело шагнул вперед и выдохнул.
«Не смотреть, главное дойти», — решил он и снова сделал шаг.
Неужели какое-то забытое прошлое помешает ему добраться до Неи?! Да он даже не представляет, с чего эти обмороки начались!
Он, конечно, врал себе, потому что до мелочей запомнил момент, когда его начало тошнить от крови. И тушу молодого оленя мог представить как сейчас, так же как теплую кровь и даже гаснущий разум животного.
Охота была излюбленным развлечением отца, и на нее брали даже пятилетних детей. Обычно их с няньками сажали поодаль, где занимались приготовлением стола.
Но чем старше становился Эзра, тем чаще ему доверяли то одно важное дело, то другое. К восьми годам он стал почти оруженосцем своего отца и отчаянно гордился этим. Даже считал себя опытным помощником, как-никак при нем уже дважды убивали и свежевали зайцев. И теперь мальчик мечтал о том, чтобы ему доверили настоящее ружье.
Охота объединяла их с отцом, оставляя все вечера, проведенные лишь с женщинами, где-то далеко позади. Здесь маленький Эзра становился мужчиной и верным соратником улыбающегося господина Фаруна-старшего.
Но буквально за неделю до очередной охоты проснулся дар. Отец нервничал, но считал, что азарт погони за добычей снова вернет все на свои места. Возможно, даже надеялся, что ведьмовская сила сгинет.
В тот день для Эзры все казалось новым. Он слышал лес, чувствовал землю, знал, где какой притаился зверь. Приятно и немного боязно одновременно. Его затянули эти ощущения, и он упустил момент, когда отец увидел оленя. Еще совсем молодой и любопытный зверь обнюхивал кору какого-то зеленого деревца. Чистое умиротворение нахлынуло на Эзру, и он завороженно следил за чувствительным и мягким носом, который обследовал кору.
А потом два выстрела, жуткая боль, которую он принял за свою, удивление то ли животного, то ли его самого.
В тот момент Эзра не кричал. Замер и боялся пошевелиться. Это потом, уже дома случилась истерика, и два дня подряд его ото всего тошнило.
Позже измученный отец привез свою прабабку-ведьму. Она что-то пошептала, дала зелье, и все встало на свои места. Никаких истерик, вместо дерганого и плачущего мальчика снова появился живой ребенок.
Несмотря на то что Эзра помнил детали охоты, никаких негативных чувств из-за тех событий он не испытывал. И понимал, что это к лучшему. Восьмилетка точно бы спятил от той, чужой боли.
Правда, потом оказалось, что от крови он падает в обморок.
«Это было хрен знает когда!» — грубо встряхнул себя ведьмак.
Он глубоко дышал, стараясь смотреть лишь себе под ноги. До Неи оставалось всего несколько шагов.
В груди жгло от неправильного дыхания. Сердце билось, как больное. По телу то и дело проходила дрожь. Его будто ломало после дурмана. Он даже не слышал выстрелов, так сосредоточился на шагах и на себе.
Хоть не боялся попасть под пули.
Почти сразу, как он сел рядом с Неей, стало понятно, что сам не справится. Ему нужен щит и силы, чтобы остаться в сознании. Только вот его уже вело. Не помешала бы встряска… и помощь.
Эзра зажмурился и с трудом нащупал связь. Давненько он ею не пользовался. За последние два года она притупилась, и вряд ли Рей сейчас чувствовала все так же, как в первый год. Надо сказать, что и он перестал остро воспринимать своего побратима, но сейчас надеялся, что это не помешает.
«Помоги», — прошептал про себя и чуть не задохнулся. Его сразу накрыла волна жара, а в пальцах мелькнула магия, несмотря на блокирующий амулет. Будто кто-то ждал и копил силу специально для него.
Он сорвал этот камень на шнурке не задумываясь. И сразу накрыл их с Неей щитом.
— А как же обморок? — спросила она, с трудом дыша. — Оставишь до лучших времен?
— Да, дня через два, думаю, для него самое время.
Он улыбнулся и положил руку на лоб Неи.
— Амулет разрядился?
— Почти. Я под завязку набит силой своего побратима, и в таком состоянии оказалось, что амулет очень просто сорвать.
Заговор ложился неровно. Эзра чувствовал, что тело Неи слишком ослабло. Ее собственная магия запряталась где-то внутри и никак не помогала, скорее даже мешала.
— Знаешь, — слишком тихо для живого человека заговорила Нея, — я думала, что, как только станет «жарко», эльфы откроют к тебе портал.
— Надеялась познакомиться с остроухими блондинами?
Она улыбнулась и устало опустила веки.
— Увидеть эльфа и умереть. Хорошее окончание…
— Разочарую, но ты не умираешь. — Эзра поспешно усмехнулся, но сердце так ухнуло от ее слов, что сбилось дыхание.
Похоже, Нея всерьез прощалась с жизнью.
— Портал они бы не открыли, — добавил ведьмак и шепнул немного добрых слов. — Он действует, только когда есть встречающая сторона. Один маг открывает портал там, у себя, другой — здесь. Причем заранее еще нужно договориться о времени открытия, чтобы не тратить силы впустую.
— Знаешь, а ведь я что-то такое слышала, — пробормотала Нея. — Но забыла… Про эльфийский портал в твоей комнате ты, выходит, наврал?
— К сожалению, нет. — Эзра говорил спокойным и даже немного веселым голосом, но внутренне все больше напрягался от слабого шепота Харт. — Я тогда жил с эльфом. После окончания вышки мы сняли дом на двоих. Он любил веселиться, я не хотел жить один. В общем, сошлись как-то. К тому же он родственник мужа моего побратима, в какой-то степени родня.
Заговаривать зубы при лечении обычно получалось без усилий. Но сейчас Эзра слишком нервничал, чтобы и дальше болтать. Он бился над пустым резервом Харт, не понимая, почему колдовство не действует. Слабое дыхание Неи его беспокоило все сильнее. Судя по всему, что бы он ни сделал, хуже не будет.
Он припомнил самый сильный заговор для восполнения резерва, прошептал на выдохе, а заодно сразу накачал магией. Харт широко распахнула глаза. По ее телу прошла дрожь, но женщина не вскрикнула. Хотя ведьмак предполагал, что это все прошло небезболезненно. Зато на щеках у лейтенанта появился румянец.
Правда, переданная магия как-то слишком быстро уходила, словно вода из дырявого корыта.
— Хотела бы я познакомиться с эльфом, — сказала она.
— Ничего особенного в них нет. — Эзра и сам понял, как капризно прозвучали слова, но сделать уже ничего не мог, только продолжить. — Между прочим, я почти как эльф. Посмотри: светлые волосы, зеленые глаза, худоба.
— И действительно, — улыбнулась Нея.
А Эзра внимательно изучал ее лицо, пока она разглядывала возможные эльфийские признаки. Помимо крови, заливавшей подбородок, у Харт хватало синяков. Сосуды в глазах лопнули, вероятно, от ударов в драке, а зрачки расширились, как у пьяной. Радовало, что появился особый блеск. Все же магия не совсем пропадала, а как-то действовала.
На купол тройного щита вдруг навалилось тело. Человек безвольно съехал на снег и больше не подавал признаков жизни. Его просто швырнуло в их сторону от выстрела.
Надо пробраться к Милкоту, — сказал Эзра и еще раз пошептал несколько добрых слов. После заговоров Нее нужен был перерыв, и в распоряжении ведьмака на время остались лишь слова. 
— К Олмеру, — возразила Харт и кое-как села.
— У него сейчас и так все нормально, а вот Милкот и Каспин без прикрытия.
Эзра смотрел в сторону телеги, за которой прятался сержант. Кажется, она уже дымилась от выстрелов, и все равно по ней продолжали бить. По какой-то причине никто не забыл, что там прячутся люди, хотя вокруг царил беспредел.
Комендант, срывая голос, кричал на скертанцев, и те худо-бедно отступали к телегам. Олмер говорил спокойно, но его услышали солдаты, замершие в отдалении. А троица на лошадях наводила шороху, проскакивая то в одну, то в другую сторону и сбивая северян в кучу.
— Это королевские гвардейцы? — удивилась Нея, заприметив их характерные плащи.
— Похоже на то. — Эзра встал и помог подняться Харт.
Их повело, но как-то удалось удержаться. Они молча ухватились друг за друга, сознавая, как слабы, несмотря на магию.
— Я сейчас уберу щит и брошу таран. Приготовься, надо будет бежать.
Нея только кивнула. Стоило прозвучать заклинанию, они устремились вперед. Почти сразу Эзра восстановил щит и теперь тащил его на руке.
Они забежали за телегу ровно тогда, когда северяне вдруг опомнились и выстрелили по ним. Вовремя успели. Милкота ранили. Каспин наспех перетягивал руку товарища повыше локтя.
— Магия? — с облегчением спросил Милкот.
И он, и Каспин как-то сразу расслабились и осели наземь. Эзра прочитал каждому заговор, чтобы немного восполнить силы. А потом все же снял тулуп с Милкота и зашептал рану. Правда, действовал он не в полную силу. Ему хотелось еще раз наложить заговор на Нею, потому и не стремился всех окончательно вылечить. Хотя мог. Вылечить и прямо здесь уснуть от истощения.
— Надо помочь Олмеру, — не унималась Нея.
— У него все под контролем, — начал раздражаться Эзра.
Идти в атаку, когда силы на пределе, ради этого гнилого человека? Вот уж нет.
Чиновник то прятался за телегами, то быстро раздавал команды и перемещался по площадке ловче любого из них. И уже не казался жалким трусом, недавно прячущимся за Неей. Его люди вместе с солдатами заставы сбили скертанцев в кучу на середине площадки и теперь просто сдерживали, ожидая удобного момента для захвата. Среди северян был и комендант. Благодаря его действиям мужчины в шкурах даже имели шанс пробиться к тракту.
— Олмер здесь главный свидетель, пойми, — сказала Нея, наклоняясь к ведьмаку. — Без него и его свидетельств нам по-прежнему светит смерть или каторга. Он должен видеть, что ты ему помог.
— Угу. — Эзра взял ее руку и прощупал магией резерв.
Он был пуст, хотя всего каких-то десять минут назад ведьмак влил туда уйму сил. Ведьмак повторил маневр.
— Ты чувствуешь магию? — спросил он.
Не очень, — тихо призналась Нея и постаралась сжать кулаки, но пальцы остановились на полпути. — Я и рук-то не чувствую.
— Это временно.
Она поспешно кивнула и заглянула Эзре в лицо.
— Надо помочь Олмеру.
— Нея…
— Эзра, королевский чиновник не тот человек, о котором в столице забудут или к которому не будут прислушиваться.
Ведьмак сжал губы. Ему хотелось сказать, что они и так достаточно сделали, теперь вольны сидеть и залечивать раны. Но взгляд Неи остановил. Серьезные и уставшие глаза почти просили.
— Просто помоги.
Еще несколько секунд ведьмак смотрел на нее, а потом резко встал. Ноги чуть не подогнулись, но он все же залез прямо на кривобокую повозку. Отсюда хорошо виделись скученные скертанцы. Одиночные пульсары точно долетели бы до них. Но потом Эзра прислушался к себе и с удивлением обнаружил, что связь с Рей и ее сила приумножили резерв. Временно, судя по всему.
Он усмехнулся и поднял руки над головой.
Никогда в жизни у ведьмаков не получался «огненный дождь». Чисто боевое заклинание, требующее громадной силы. Но, похоже, Эзре сопутствовала удача, раз магия побратима дала такой резерв.
Не зря отец когда-то отдавал его в школу для боевиков. Сильные заклинания он до сих пор помнил наизусть, хотя и не мог ими пользоваться.
Парень вздохнул и начал проговаривать слова, не заботясь о громкости голоса. Над скертанцами громыхнуло, и с неба посыпались поначалу одиночные капли, а потом хлынул огненный ливень. Короткий, но северяне в панике заметались.
Эзра сполз по повозке и упал на землю. К горлу подкатила тошнота, все силы ушли. Зато он помог, и Нея это видела. Заметил ли чиновник, кто сотворил этот дождь, его мало волновало.

ГЛАВА 15

Кабинет коменданта вряд ли был рассчитан на двадцать с лишним человек. Но Олмера это, вероятно, не смущало. Всех скертанцев привели для допроса именно сюда. Королевский чиновник изъявил желание говорить с ними одновременно. Для чего — Нея так и не поняла. На вопросы отвечал лишь Свен. Говорил перебинтованный северянин по делу, отвечал на вопросы честно. Нея даже заслушалась его откровенными ответами и посчитала, что Олмер смягчится. Но чиновник не дрогнул и вынес решение на месте. Скертанцев ждала ссылка.
Нея потерла глаза и встряхнулась. Допрос длился более трех часов. Дело шло к вечеру, а Харт так и не прилегла. Ушла сюда, чтобы, стоя под дверью кабинета, быть в курсе происходящего и, если понадобится, предпринять необходимые шаги.
Это даже напомнило дни выпускных экзаменов, когда она требовала от учителей отдельную характеристику по каждому предмету. Позже письма позволили ей получить должность мага при небольшом отряде. Она обошла двух парней, которые колдовали ничуть не хуже, но дополнительных бумажек при себе не имели. Вот и сейчас она тоже ждала, как тогда.
Нея опасалась, что завтра Олмер позабудет о тех, кто ему помог в бою. Она подпирала стену напротив кабинета и жевала черствый хлеб, даже не прислушиваясь к словам Свена. Необходимо только выждать, а не думать о том, что ее не касается.
Вскоре у нее в руке остались лишь крошки от бутерброда, который притащил Милкот. Некоторое время сержант еще кое-как держался на ногах, но час назад и он ушел.
Временным пристанищем для их побитой четверки служила комната самой Харт. Каспин вместе с ведьмаком уже спали там. Оба казались бледными тенями и еле доплелись до второго этажа. Эзра так вообще не стоял на ногах после огненного дождя.
«Хотя бы силы потратил не зря. Если бы не он, скертанцы ушли бы. Обязательно напомню Олмеру», — подумала Нея, доедая крошки.
Из кабинета по двое вывели северян. Солдаты справились в несколько заходов. Но шли как-то без спешки, будто и не опасных преступников вели, а каких-то мелких мошенников. Нея невольно нахмурилась. Ей даже захотелось одернуть своих подчиненных, но она сдержалась.
Свена вывели последним. Пока он шел, пристально смотрел на нее. Но гадать, чего от нее ждал северянин — уж не поддержки ли? — не стала.
Харт еще постояла, провожая взглядом заключенного… Как-то дико для нее прозвучало это слово по отношению к Свену.
Но в конце концов она отвернулась и зашла в кабинет. Перед столом Олмера остались только гвардейцы, которые прискакали на подмогу.
— Трое, холера вас побери! Трое! — громыхнул кулаком по столу чиновник. — Напиться в какой-то деревне, когда вам приказали скакать галопом к заставе!
«Энергия у этого человека берется из воздуха», — решила Нея.
Она-то понадеялась, что после всех событий и допросов он устанет и сделается более сговорчивым. По принципу: все подпишу, только уйди, женщина. Но не тут-то было.
— Ладно, вы все же на месте. Выговор и штраф я с вас сниму. — Помятые гвардейцы даже улыбнулись, но Олмер продолжил, и их лица дрогнули. — Деревня Поляна. Я правильно помню?
Ему неуверенно кивнули.
— Один из вас, мне все равно кто, едет за нашим пьяным магом и тащит сюда. Остальных привести в чувство, и пусть остаются там. Старосту и его сыновей, если такие существуют, под замок. Чуть позже я распоряжусь об их судьбе.
— Простите, но уже темнеет, — промямлил один из гвардейцев.
— Вот и доброволец. А ну, пошел!
Нея чуть отступила, чтобы не попасть под раздачу. И в очередной раз удивилась энергичности чиновника. Он даже не поел, чтобы подкрепиться, только допрашивал и орал. То на солдат заставы, то на гвардейцев.
Крик поднялся не без причины. И это не касалось напрямую воровства камней и покушения на его жизнь. У Олмера отняли возможность наказать главного виновника. Чиновника душила бессильная ярость. Вот из-за чего он всех чихвостил.
Спустя два часа после ареста комендант Северной заставы Кавин Четон повесился в собственной спальне. Его заперли там из уважения к званию и прошлым боевым заслугам. Предварительно из спальни вынесли острые предметы, а преступнику связали руки. Судя по тому, как потрепалась веревка, комендант развязал узел зубами. И позже повесился на той же веревке. Прикрепил к старой тяжелой люстре и спрыгнул со стула.
Когда об этом стало известно, Нея потихоньку пошла вслед за Олмером. Слышала, как чиновник ругал солдат за недосмотр и чуть ли не рычал, как раненый зверь. Мысленно она соглашалась и сожалела, что комендант так легко отделался.
Если бы кто-то заикнулся о ее черствости, Нея показала бы свои руки. Пальцы сгибались, но тряслись, и пройдет ли этот тремор, Харт не знала. И о магии, которая почти не задерживалась в резерве, тоже ничего не могла сказать. Более того, она не считала себя обязанной оплакивать кого бы то ни было только потому, что тот умер. Короткая война все же приучила смотреть на многое иначе.
Да и там, у фундамента недостроенной крепости, никто не думал о пощаде. Комендант убил бы их без раздумий. Не упади на его голову огненный дождь, так бы и случилось, сила оставалась на стороне Четона.
Но им повезло, и все завершилось довольно быстро. Скертанцы испугались падающего с неба огня, часть одежды загорелась, и они бросились на снег. В этот момент их скрутили — сложно вообразить — пятеро солдат заставы. И сделали это быстрее, чем Нея могла надеяться. Она даже испытала гордость за них.
Да, никакой жалости к коменданту Харт не испытывала. Правда, тут же поймала себя на мысли, что, будь на его месте Олмер, тоже бы не особенно переживала.
После боя о них с Эзрой снова никто, кроме Милкота, не побеспокоился. Олмер будто не замечал четырех человек у себя под носом.
До дома коменданта добирались сами. И чего это стоило, лучше не вспоминать. Потом ведьмак раздал зелья, что-то шепнул, и самочувствие вроде бы улучшилось. Только осадок от равнодушия королевского чиновника к тем, кто спас его жизнь, остался.
Возможно, от усталости Нее лишь мерещились неблагодарные люди и жуткие проблемы. Даже действие выпитого зелья ей не нравилось. Оно вроде бы придало каких-то сил, притупило боль, но спать все равно хотелось! Только вот другие снадобья ведьмак трогать запретил. Даже пригрозил нашептать сон, если они полезут в его сумку. Будто кто-то мог понять, что там к чему! И хотя Нея очень рассчитывала получить то могучее зелье, ставящее на ноги и мертвеца, спорить остереглась. Невменяемый Эзра с круглыми глазами ее настораживал.
— А вы-то что здесь забыли? Идите спать, Харт, — почти без раздражения проговорил Олмер.
Оказывается, они остались в кабинете один на один.
Нея откашлялась и шагнула вперед.
— Мне нужен от вас документ, подтверждающий мою невиновность и сохраняющий звание лейтенанта, — объяснила она. Может, и зря начала в лоб, но по-другому не умела.
Олмер будто не удивился, откинулся на спинку кресла и кивнул.
— А что же лейтенанта, а не капитана? — спросил чиновник.
— Мне достаточно того, что я уже имею.
Она ждала, что ее сейчас выставят, и даже сильнее выпятила челюсть. Но Олмер просто встал и расстегнул сюртук.
— Говорите, нужен документ? — Его глаза чуть сощурились. Он опустил руки к штанам и потянул завязки. — Идите-ка сюда.
«Что-что?» — хотелось ей спросить. Не верилось, что у чиновника оставались силы.
«Могуч», — как наяву прозвучал голос Эзры в голове Харт.
Нея усмехнулась, потом хмыкнула и расхохоталась в голос. Она знала, что делает хуже. Злопамятный и мелочный чиновник такого фиаско не забудет. Только вот остановиться не могла, все смеялась и смеялась.
Чиновник, замерший в позе полной готовности, вдруг тоже усмехнулся. Согнулся пополам и начал как-то каркать, но быстро пришел в себя. Поправил одежду и снова сел. Взгляд его стал задумчивым.
— Да, вы все-таки похожи на мою покойную жену. — Он пододвинул к себе пустые листы, а Нея подняла брови. — Она тоже не велась на провокации. Что ж, Харт, заходите завтра, будут вам документы.
— Мне хотелось бы их получить сейчас. В том числе и бумагу на имя Эзры Фаруна.
— Его тоже сделать лейтенантом? — Все же Олмер устал, поняла Нея, по его голосу. И сделала еще один шаг вперед, показывая, что не отступит.
— Комендант его обвинил в помощи бандитам, но мы знаем, что это ложь.
Чиновник еще внимательнее оглядел Нею и взял пустые листы.
Вот так просто?
Олмер писал короткими предложениями и ставил размашистую подпись, будто выписывал чеки кредиторам. То бишь никакого удовольствия на его лице не мелькало. Спустя каких-то пятнадцать минут в руках у Неи были три короткие записки с подписью чиновника.
— Не могли бы вы поставить и королевские печати?
Она протянула бумаги обратно, и Олмер их даже взял. Его взгляд блуждал по строчкам. Молчание затягивалось.
— Как же меня достало, — тихо проговорил он, а потом как рявкнет: — Да сядьте уже, Харт!
Нея опустилась на стул с удовольствием. Простоять полдня под дверью оказалось худшей пыткой для ее тела.
— Печати. — Шлеп, шлеп, шлеп — появились три кружка на всех документах, чиновник резко протянул их Нее. — А знаете, что у коменданта вот в этом самом столе лежала бумага точно с такой печатью?! Я голову ломал, откуда этот мелкий человек узнал о поставке камней. Заметьте, узнал раньше, чем его назначили на должность. И знаете что?
«Олмера накрыло», — поняла Нея и выпрямилась на стуле, так ей было легче делать заинтересованный вид.
— Он узнал от короля! Его величество предоставил Четону гарантию того, что ему вверят Северную заставу, где вскоре появится крепость из зачарованных камней. Такой утешительный жест. Крепость вместо курортного городка. — Он со злостью откинулся на спинку стула. — За Четоном стоит только король, который и не подозревал, что его гарантия стала началом плана по его же ограблению.
Нея кивнула, показывая, что слушает. Она не могла сказать, что ее интересовали подробности дела, но считала себя обязанной быть в курсе ради своей безопасности и безопасности своих людей.
— В гарантии даже стоит точная дата начала строительства и начала поставок камней, — уже спокойнее продолжил Олмер. — Король — человек слова, и опоздания не было. Четону нужно было лишь узнать подробности у ответственных людей. А это дело нескольких визитов.
— Потому он так часто отлучался с заставы?
— Нет, отлучался он, чтобы не попасть под подозрение. А вот занял свою должность коменданта позже, чем его просили, как раз потому, что узнавал подробности и сообщал их своим людям.
— Ясно. Непонятно только, как он спутался со скертанцами. Насколько я слышала, он служил на юге.
— Его сын женат на северянке, — пояснил Олмер. — У них с полковником Четоном плохие отношения, и мне писали, что они не разговаривали более семи лет. Как раз с момента объявления о помолвке. Три года назад сын уехал в Скертанию, принял дело тестя и живет до сих пор там… Вероятно, отношения с сыном наладились.
Чиновник пробарабанил пальцами марш и взял какие-то документы.
— Свободны, Харт. — Он склонился над листами. — Завтра возвращаетесь к своим обязанностям. Никакого отдыха. И так людей мало.
Ей повезло, что Олмер устал и злился на мертвого коменданта. Причем злился так, что вокруг себя ничего не замечал. Хотя, судя по тому, как быстро он накатал эти документы, многое обдумал заранее.
Осталось последнее дело.
Харт надела шапку и вышла во двор. На заставе уже зажгли фонари. Заснеженный плац казался темным, а дорожка вокруг и ворота, наоборот, светились желтым. Время, когда на холодной улице появлялись огни, Нея любила. Неуютный север в эти моменты становился немного теплее.
Жаль, что никому не было дела до повседневной романтики. Мимо пронесся солдат, чуть не сбив ее, следом спешил еще один. Вдалеке Нея увидела, как сменяется караул.
Сейчас застава как никогда походила на хорошо охраняемый пропускной пункт. Забот вроде бы прибавилось, но это лишь пошло на пользу дисциплине.
Немного не вовремя, сейчас бы очень пригодилась извечная расхлябанность солдат.
Дорожка вывела к почтовой башне, и стоило Нее повернуть, ей крикнули: «Стоять!»
— Вольно. — Харт подошла ближе и кивнула двум рядовым. — Теперь сторожите скертанцев?
— Сторожим, — с осторожностью подтвердил один. — А вы что здесь делаете?
— Обход, — сурово ответила она. — Приведите себя в порядок. Шапки набекрень, тулупы нараспашку. Околеете раньше, чем придет смена.
Парни опешили. Для них возвращение лейтенанта, судя по всему, стало неожиданностью. Да и Нея понимала, что сейчас выглядит не как офицер, а как пугало. Порванный рукав, окровавленный воротник, и еще неизвестно, насколько побито лицо. В зеркало она не смотрела.
— Господин Олмер снял все обвинения. — Она небрежно махнула бумагами, которые умышленно не прятала в карман. — Застегнитесь уже! Так-то лучше.
Сработал голос, и оба солдата послушно взялись за пояса.
— Значит, здесь у нас сидят все скертанцы?
— Да нет, — буркнул один и тут же исправился: — Никак нет, лейтенант. Главного посадили отдельно.
Заключенных вообще обычно старались оградить друг от друга и особенно убрать лидера. Нормальная ситуация, но Нея чуть не выругалась. Его могли оставить под присмотром в самом доме коменданта.
— Куда же его посадили?
— В погреб на кухне.
— В охране тоже двое? — стараясь ничем не выдать своего облегчения от этой новости, спросила она.
— Ага.
Нея им кивнула и пошла дальше. Погреб на кухне это лучше, чем подвал под башней.
В ее голове мелькали десятки планов, пока она двигалась к низенькой двери. Как войти, что сказать, в какой момент показать бумаги. Королевская печать могла убедить в чем угодно. Например, в том, что это бумаги на освобождение заключенного или смертный приговор для самих солдат. Но не хотелось подставляться. Они же утром расскажут о том, кто приходил и что делал.
Чем больше она размышляла об этом, тем медленнее переставляла ноги. И совсем остановилась в десяти шагах от кухонной двери под фонарем.
И что делать?
Со стороны столовой тоже существовал вход, но пользовались им редко. Зачем обходить все лавки и столы, если можно сразу попасть к печи? Караульные, чтобы перехватить кусок-другой после смены, так и делали, забегали с улицы.
Но Нее нельзя было ломиться через двери.
Харт подгадала время, когда ни один праздношатающийся солдат сюда бы не заглянул. Задачу это, к сожалению, почти не облегчало. Но Харт огляделась и приступила к делу.
Действовала по наитию. Увидела камень неподалеку, подняла и швырнула в фонарь. Стекло разлетелось, выплеснулось масло, фитиль упал. Она даже не успела моргнуть, а вокруг фонаря уже загорелся снег.
Нея рванула вперед, чтобы затоптать и закидать огонь. Быстро работала сапогами, оглядываясь и присматриваясь. Кое-как масло прекратило гореть, фитиль благополучно затерялся в снегу. И Харт в последний раз окинула взглядом периметр. Вокруг по-прежнему никого не было.
Тем лучше.
Оставшиеся шаги до двери Нея преодолела с четкостью военного, которому нечего скрывать. Остановилась, выдохнула и распахнула дверь.
— Эй! У вас фонарь под носом не горит, а вы сидите! — Поставленный голос лейтенанта заставил двух солдат, играющих в карты, подорваться с мест. — Взять на складе новый и к нему фитиль! Утром доложить о замене сержанту Милкоту. Выполнять!
Они выбежали вдвоем. Не сразу привыкли к темноте и огляделись, выискивая Нею. А она стояла чуть в стороне от падающего из открытой двери света и хмурилась.
Выбежали вдвоем! Им положен выговор за безалаберность. По науке выглянуть должен один и проверить, что к чему. Никакой дисциплины.
— Что встали?! — подогнала она.
Один быстро убежал в темноту, другой остался, преданно рассматривая Харт.
«Пили, что ли? — Нея даже принюхалась. — Самогон, все ясно».
— Ждите, пока ваш приятель придет. Завтра рано утром еще раз вас проверю. — Она напоказ устало махнула рукой и даже попрощалась по-человечески: — Доброй ночи.
Солдат промямлил «доброй» и вцепился в ружье. Ее боялись. Особенно когда она становилась добрее обычного.
Нея неторопливо ушла в темноту и сразу шмыгнула за стену кухни.
Дальше действовала быстро. Подошла к окошку, находящемуся на уровне груди, и легонько толкнула. Его не закрывали из-за постоянно работающих печей. Когда готовили, распахивали настежь, потом лишь прикрывали, чтобы свежий воздух проникал внутрь. Сейчас это сыграло на руку, хотя, помнится, Эзра жаловался, что даже у кухонной печи не спрячешься от холода.
Влезть в окно у нее получилось не сразу. Все же трясущиеся руки мешали хорошо схватиться за край. Зато удалось не поднимать шума. На стол, стоящий под окном, она скатилась, как по мягкому снегу.
Первым делом затушила лампу и уже в темноте двинулась к люку, ведущему в погреб. До этого момента она полагала, что придется драться хоть с одним охранником. Ну или вроде того. Она надеялась лишь стукнуть его камнем, что спрятала за пазухой. Но, скорее всего, тогда бы не удалось скрыть своего участия, и это нервировало.
А вот сейчас был шанс все сделать тихо. Даже если Олмеру скажут, что сюда подходила лейтенант Харт, так ничего необычного. Она всегда была исполнительной и проводила обходы. Кого это удивит? Особенно если Свена хватятся только утром, когда принесут еду.
— Тихо, — предупредила она темноту. — Поднимайся быстро и молчи.
Она ничего не видела, но помнила, что ноги пленным не связывали. Когда вылезла обратно на кухню, за дверью послышались голоса. Похоже, солдат вернулся. Сердце застучало сильнее. Только отступать все равно было поздно.
Свен медленно выбрался из люка и долго моргал. Даже слабый свет после абсолютной темноты резал глаза. Но Нея не стала ждать и подтолкнула его:
— Лезь в окно, без разговоров.
Северянин, прихрамывая, подошел к окну и завалился в него. Для плечистого Свена проем оказался маловат. Он лез боком, но все равно застрял. Нее пришлось содрать с него шкуру и подталкивать плечом.
В какой-то момент раздался короткий сухой треск, и они замерли.
Не хватало только вынести раму.
Чуть-чуть поднажали, и Свен вывалился из окна на той стороне. За дверью голоса приблизились. У Неи сильнее задрожали руки, коленки отчего-то стали слабеть.
Пора уже заканчивать и идти отдыхать.
Она выпала из окна как раз тогда, когда дверь отворилась. Ударилась о землю, но не пикнула и замерла рядом со Свеном.
— Идиот, ты зачем окно открыл?! — крикнул солдат напарнику, и сразу скрипнули створки. — Будто тут жара. Еще и ветер лампу затушил. Идиот.
Бурчание рядового затихло, но они со Свеном выждали, прежде чем встать.
На улице фонарь еще не заменили, и в темноте они легко обошли солдат. Дальше короткими перебежками добрались до сарая, рядом с которым намело сугроб. Здесь тоже пришлось разбить плафон и затоптать масло.
И все же им везло. На заставе забыли пополнить фонари. Без традиционных понуканий Харт этим никто не занимался, и масло фактически не горело, даже выплеснувшись на снег. Так что ничто не привлекало внимание к двум теням.
Через забор лезли с трудом. Нея со второго раза подтянулась и, если бы не Свен, надолго бы зависла посередине.
«А еще возвращаться», — мелькнула мысль.
Она тяжело вздохнула и новела Свена к одной тропинке, что начиналась почти у ворот, а потом терялась в лесу и снегу.
— Можешь не провожать, — хрипло проговорил скертанец, удерживая ее за рукав. — Спасибо большое, но лучше тебе идти обратно.
— Нет. — И она уверенно потрусила вперед.
Только Свен мог кое-что прояснить. О волках, о странной дороге и таинственных исчезновениях. Рядом с ее заставой не должны так вольно разгуливать бандиты!
Когда тропинка пропала, сменяясь глубоким снегом, Харт остановилась. Она уперлась руками в колени и тяжело дышала. Ее потряхивало.
— Спасибо тебе, — еще раз сказал Свен.
Потрепанный скертанец выглядел измученным, но счастливым. Он улыбался. Нея выпрямилась и посмотрела ему в глаза. Даже в темноте они как-то по-особенному сверкали. Когда-то один его мягкий взгляд зажигал что-то внутри. Те времена давно прошли, но ей все равно был близок этот человек. Она даже не злилась на него и не осуждала.
— Того охотника, я имею в виду из нашей деревни, спас ты? Верно? — Нея сжала кулаки, чтобы руки не тряслись, и заговорила быстрее: — Его нашли у собственного дома, израненным. Он был прикрыт скертанским тулупом. Твоим.
Нея тогда не зря просила Милкота забрать тот тулуп. Показалось странным, что изодранный человек лежал в целехонькой одежде. А позже привлекло внимание крепление у горла в виде когтя. Его можно было принять за обычную скобу, но Свен сам рассказывал, что на одежде из его мастерской есть по-особенному выкованный коготь. Так-то ничего сложного, и кузнецы их шлепают, как гвозди. Но самый кончик очень острый, потому и коготь.
А Свен на ее слова лишь кивнул и посмотрел куда-то вдаль.
— Странные понятия о честной сделке в вашем королевстве, — сказал он. — Ваш охотник выполнил уговор. Ему не заплатили, а потом почти убили. Хотя у вашего Ланса деньги были. Но не нравился ему этот охотник, он его не уважал. Только поэтому избил и бросил на волчью тропу… Непонятно для меня. — Он помолчал, потом повернулся к Нее. — Я его нашел, позже. Едва оттянул от волков.
— Выходит, ты в Терри уже не первый месяц? — спросила Харт, хотя, еще когда нашли охотника, заподозрила, что Свен неподалеку.
— Вроде того.
Помолчали. А потом Свен сам сказал:
— Ты хочешь знать, как мы это проворачивали?
— Да. Та тропа, которую ты назвал волчьей, проходит очень незаметно. — И с неохотой добавила: — Я о ней даже не знала.
— Появилась она задолго до вашей заставы, но оставалась звериной. Ее улучшили совсем недавно.
— Свен, расскажи с самого начала, — просто попросила она, когда он умолк. — Я знаю, где вы прятали камни. Но как вас, бездна побери, не поймали?!
— Ну, — он пожал плечами и поморщился от боли, — действовали осторожно и в то же время просто. В деревне Поляна стояла лошадь, которая любила снют. Не знаю, кто и когда ее туда пригнал. Когда останавливался обоз, возниц подпаивали, лошадь в последней телеге меняли. К моменту, когда все трезвели, кобыла уже сворачивала на скрытую дорогу.
Он замолчал, прислушиваясь. В тишине как будто проскрипели чьи-то шаги по снегу.
— Показалось, — в конце концов сказала Нея, ей хотелось быстрее все узнать да уйти. Она уже твердо решила отпустить Свена, даже если он заслужил каторгу за воровство. В конце концов, скертанец помог не только ей, но и маленькому мальчику, у которого могли отнять отца.
— Лошадь уводила телегу довольно далеко по тропе. Потом ее встречал человек, впрягал другую и отправлялся в деревню. Вот так.
— А следы? Нигде их не было, даже на той самой тропе. — Нея смотрела на Свена и ждала, но он все молчал и что-то обдумывал. — Там были только волчьи лапы.
— Да. — Он вздохнул и полез в тайный кармашек на груди.
В его руках что-то блеснуло. В темноте сложно было разглядеть, но напоминало короткую металлическую палочку.
— Знаешь же, что скертанцы с волками договориться могут. — Он выдержал паузу. — Мы зовем стаю, которая обитает в этой местности, и они бегут на зов.
— Только не надо мне песен о даре и прочей ерунде!
— Это не дар, тут ты права. Это тренировка. А вот это, — он выше поднял металлическую трубку, — свисток.
Он поднес его к губам и дунул. Послышался еле заметный сип, а спустя полминуты очень далеко завыл волк. Нея вздрогнула и закрутила головой. Понимала, что рядом никого, но поделать ничего не могла.
— Мы их воспитываем и обычно используем, чтобы загонять кабанов или оленей. Ну и вообще. В наших краях с охотой все вроде нормально, но на морозе долго не выдержишь, да и что добудет один человек? — Свен в очередной раз вздохнул. — Это наш способ выживания. Мы выслеживаем, они помогают охотиться. Мы их кормим, когда становится туго.
— Целую стаю? — не поверила Нея.
— Волки по-другому не живут… Сначала мы используем магические амулеты — те, которые волю подавляют, чтобы звери слушались, потом снимаем и проста находимся рядом.
— Поэтому они так агрессивно реагируют на магию?
Свен кивнул и встрепенулся, когда послышался вой, уже чуть ближе.
— Лучше уходи.
— Подожди. Это что же, они бегут на твой зов?
— Да.
— А зачем они вообще нужны были вам здесь?
— Затаптывать следы, отпугивать любопытных, охранять. Но они не всегда могут понять, как нужно делать. Пришлось ставить капканы, чтобы они не сворачивали с тропы. Двух потеряли и стали бегать как надо. — Он снова улыбнулся. — Все их слышали, но не видели.
Нея стояла, широко открыв глаза. Для нее это было слишком.
Ручная стая. Как такое возможно?
— Зачем такие сложности?
— Не сложнее, чем любое другое воровство. Зато до последнего никто не должен был догадаться. Так же, как и пострадать. — Скертанец передернул плечами. — Плохое дело вышло.
Ответить было нечего.
— Значит, никакой магии?
— Нет, обычные волки.
Когда послышался вой, Нея вздрогнула.
— Они опять бегут по той тропе?
— Да, уже выучились. Позже перемахнут через границу. Им там нравится больше, чем здесь… Уходи. Они пока отвлекут, успеешь вернуться.
Нея немного постояла.
— Свен, а зачем тебе нужно было воровать? Ты вроде купец.
— Вроде. У меня маленькая мастерская, четыре младших брата и еще двое детей. Вдовцу одному непросто… У нас сложно достается сытая жизнь. Раньше мы часто ходили в дальние земли. — Он нахмурился, а Нея не стала спрашивать, каким разбоем там занимались скертанцы, и так ясно, что волки у них не только для охоты. — Но последние три зимы засыпало все перевалы, весной сплошные оползни и сели. Теперь не пройти и не расчистить. Надо было выкручиваться.
Опять завыли волки, и они со Свеном переглянулись. Подумав, Нея кивнула, будто сама себе. До последнего не знала, сможет ли его отпустить, но все же решилась.
— Спасибо, что не убил Эзру, — сказала она. — Знаю, что ты прикрыл его в той драке.
— Ваш комендант совсем не понимает, когда надо остановиться.
— Свен, — окликнула она, когда он сделал шаг в сторону. — Если ты вернешься в Терри, я тебя арестую и отправлю на каторгу.
Скертанец широко улыбнулся, махнул рукой и побежал.
Зачем она его отпустила? Поймет ли Олмер, кто это сделал? Может, и самой лучше бежать?
Пока она шла обратно, еле волоча ноги, в голове теснилось множество вопросов, один тревожнее другого. И все равно… Она сомневалась, но не считала Свена злодеем, в этом была проблема. Единственный человек, который не собирался участвовать в убийствах. Это должно что-то значить! Ну или просто она глупая сентиментальная женщина, которая пожалела бывшего любовника. Полный конец.
Она добралась до забора, даже перелезла и смогла не попасться на глаза солдатам. Как-то доползла до комнаты. К этому моменту ни одной мысли в голове не осталось.
Ее била дрожь, желудок неприятно сжимался. Это была какая-то последняя степень усталости.
Постель противно заскрипела от ее веса, и моментально ко всем прочим «прелестям» добавилась головная боль. Стон сорвался помимо воли, и она с силой зажмурила глаза.
Может, все пройдет, если притвориться, что ничего не болит?
— Ты холодная, — пробормотал ведьмак, обнимая.
Эзра подтянул ее ближе и плотнее завернул в одеяло. Когда Нея пригрелась в его руках, он начал гладить ее по голове, что-то нашептывая.
«Все будет хорошо. Ничего никто не узнает. И вообще шел бы этот Олмер куда подальше. Шли бы все, — подумала Нея. — Все, кроме Эзры».

ГЛАВА 16

Лето 

Кадул рос именно там, где и должен. Прямо из фундамента крепости. Сначала это был лишь крохотный стебелек с голубыми почками. Потом он вытянулся в красивый цветок с крупными листами. Эзра как полоумный ходил к нему по три раза в день и поливал. Вопреки всему растение выжило.
Когда подошло время готовить зелье, у ведьмака уже все было готово. Небольшой котел, закрепитель и стопка виски на крайний случай.
В один из вечеров Эзра разжег хороший костер недалеко от ворот заставы и три часа варил.
С тех пор маленький пузырек с бесценным зельем он хранил в особом кармане своей сумки. Осталось дело за малым — проверить действие. То бишь найти кого-то с отрубленной конечностью или же кому-то отпилить что-нибудь и приживить обратно.
Предложи он такое на заставе или в деревне, то нашел бы добровольца. Но Нея точно бы не одобрила, а ему не хотелось расстраивать ее даже неудачными шутками. Она в последние несколько дней часто хмурилась.
Сегодня он надеялся порадовать Нею, у него были очень хорошие новости.
Кончики нового шейного платка легко скользнули под жилетку. Эзра отряхнул с себя пылинки, быстро надел сюртук и еще быстрее вышел из комнаты. Ведьмак немного волновался и радовался одновременно. Он тщательно готовился к сегодняшнему разговору, но все равно переживал.
Сбежал по лестнице вниз за несколько секунд. Замер в коридоре на мгновение и вошел в открытую дверь кабинета.
Нея сидела за своим небольшим столом и что-то писала. Ее волосы немного отросли и теперь часто падали вперед, скользя по щеке. И Эзре ужасно нравилась эта вольная прическа.
Он подошел и аккуратно заправил прядь ей за ухо. Стоило Нее поднять голову, ведьмак ее поцеловал.
Неторопливые поцелуи средь белого дня были самыми любимыми у Эзры. Солдаты обедали, и вряд ли кто-то мог сюда зайти, поэтому и Нея становилась отзывчивее.
Правда, сегодня она почти сразу отстранилась.
— Ты принарядился, — заметила она.
— Да, у меня хорошие новости и…
— Я знаю. Мне пришли твои бумаги на перевод, — ответила она и достала из ящика пухлый конверт. — Я подписала. Не беспокойся, пока не назначили коменданта, я имею право. Все официально.
— Да я как-то и не…
— Значит, едешь в столицу? — перебила его Нея.
— Да, оказалось, что для испытания моего зелья нужны кое-какие документы, если я, конечно, хочу, чтобы за мной закрепили этот рецепт. И если желаю получить особые грамоты от короля. Олмер мне посоветовал обратиться в королевский госпиталь, чтобы начать испытания. Про перевод я пока не думал. Хочу съездить посмотреть.
— Ты поддерживаешь связь с Олмером? Что же он тебе пишет? — удивилась Нея.
— Обычно: «Фарун, хватит мне строчить!», — усмехнулся Эзра. — И уже в третьем вестнике подряд ставит милейший постскриптум: «Отвечаю в последний раз».
Нея лишь покачала головой. После исчезновения Свена и недельного допроса она перестала относиться к Олмеру как к человеку. Эзра же считал, что лучше спрашивать совета у знакомого «зла», чем у неизвестного чиновника. И не стеснялся задавать вопросы.
Но Нею вряд ли бы это убедило. Она почти ненавидела Олмера за то, как он допрашивал, а по ее мнению, пытал, солдат. После побега Свена чиновник «опрашивал» всех служащих заставы, пока у них не пошла кровь.
Хорошо, что его вовремя отвлекли письмом о скертанцах, которым покойный Четон хотел продать камни. Это были известные у себя в стране маги, практикующие изготовление амулетов, дарующих здоровье. Судя по разговорам, как минимум половину камней собирались пустить именно на это.
В общем, о побеге Свена на время забыли. Никто всерьез не подозревал лейтенанта Харт, в том числе и Олмер. Скертанца мог отпустить любой, на заставе с ним водили знакомства все.
Эзра не говорил с Неей об этом. Хотя знал, кто помог Свену. Он думал, что таким способом она отпустила свое прошлое, и его это устраивало.
— Когда уезжаешь? — прозвучал тихий вопрос.
— Хотел дня через два.
Она кивнула и опустила глаза к бумагам. Такой незаметный жест, показывающий, как она занята.
Ну нет, у нее не получится отделаться.
— Нея, давай-ка вставай.
Он протянул ей руку и вывел на середину кабинета, будто для танца. Поправил свой сюртук и опустился на одно колено. Глаза Неи стали в два раза больше, и Эзра все же улыбнулся, прежде чем достать из кармана кольцо.
Она с растерянностью смотрела на пальцы ведьмака, сжимающие золотой ободок с драгоценным камнем. В этот момент Нея выглядела до боли милой и наивной. И такой она нравилась ему еще больше.
— Нея Харт, ты выйдешь за меня замуж? — с улыбкой спросил он.
Повисло молчание. Она еще раз посмотрела на кольцо, потом на самого ведьмака.
— Ты собрался уезжать, — ответила Нея. — А я уехать не могу, моя служба здесь.
— В столицу я еду только на время. И я рассчитывал, что ты отправишься со мной. Тебе давно положен отпуск.
— Эзра, — она вздохнула и опять посмотрела на кольцо, — ты понимаешь, кому и что предлагаешь?
Нея потерла лоб и сунула руки в карманы.
К сожалению, пока Эзра не смог убрать все последствия магических оков. И при сильном волнении возвращалась дрожь. Потому Нея и прятала руки.
Вопрос не требовал ответа, и ведьмак решил послушать, какие глупости скажет его лейтенант.
— У нас разные жизни. Ты молод, наверное, богат, и у тебя есть семья, которая ждет твоего возвращения. У меня есть только звание и застава. — Она сжала губы. — Я же знала, что рано или поздно ты уедешь. И никогда не ждала предложения. Да и не нужно это все старой и больной тетке. Моя жизнь закончится здесь, на севере, в кругу солдат и ружей, а твоя там…
Нея сама себя оборвала и снова посмотрела на Эзру. Он уже не улыбался, но кольцо все еще держал в вытянутой руке.
— Это значит — нет?
— Это значит, что у нас разные жизни. Они изначально были разными. — Она в волнении вынула руки из карманов и трясущимися пальцами поправила волосы. — Мои родители из деревни. Их главная забота — козы… Хотя на самом деле я их почти не знаю. С момента как меня приняли в магическую школу, я их видела всего четыре раза. Но, помню, они были счастливы, что им не надо кормить еще один рот. Вот так… А твой отец известный и богатый человек, и ты должен пойти по его стопам. Ты сам все понимаешь. У нас разная жизнь и разный статус.
— Мне кажется, это чушь. Я же не граф, чтобы думать о статусе.
— Эзра, — Нея опять сунула руки в карманы, — у вас свадьбы — это семейное дело. И выбирают себе спутников, чтобы не уронить достоинство семьи и приумножить богатство.
— Не знаю, как другим, а мне в жены нужна любимая женщина, а не достойная спутница, — резче, чем обычно, ответил ведьмак.
Он опустил руку с кольцом и смотрел на Нею снизу вверх.
— Я же старше тебя, — беспомощно сказала она.
— Зато я умнее, — легко ответил Эзра. — Мы с тобой живем вместе почти полгода, и я знаю о тебе все. Мне нужна именно ты. Без всяких семей и прочего добра. Надеюсь, и тебе нужен я, а не статус моего отца и его доход. Потому что с момента, как я уехал на заставу, он прекратил выделять деньги на мое содержание.
Нея сглотнула и тоже опустилась на колени рядом с ним.
Эзра даже задержал дыхание, чтобы не спугнуть. А Нея взяла кольцо из его руки и надела себе на палец.
— Я тебя люблю, — шепнула она и обняла ведьмака.

Эпилог

Спустя два года 

Зал заполняли военные в парадной форме. Мужчины звякали наградами, их спутницы шелестели юбками, а в дальнем углу зала оркестр настраивал инструменты. Как и полагается на подобных торжественных вечерах, все вокруг шумело в ожидании чего-то грандиозного.
— Посмотри-ка, в этом сезоне в моде розовый, — сказала Рей, обращаясь к Эзре. — Кажется, ты оплошал. У всех офицеров спутницы как спутницы, а у Неи — ты в черном. Непорядок.
— Блондинам этот цвет не идет.
Он любил неуместные шутки своей подруги-побратима, но сегодня не мог собраться, чтобы отвечать в той же манере. На его жене была парадная форма!
— Жалко, что на свадьбе она была не в ней, — вторя его мыслям, заметила Рей.
— Она хотела. Так мне и сказала, что нечего думать о платье, у нее есть парадная форма. Но я убедил, что синий — цвет жениха.
У Эзры отчего-то сердце стучало где-то в горле. Ему казалось, что он волнуется куда сильнее собственной жены. Нея стояла справа от сцены. Единственная женщина в ряду мужчин. Синий удлиненный китель сильнее подчеркивал ее фигуру.
— Первая женщина-капитан в истории нашего королевства? — улыбнулась Рей, беря Эзру за руку.
— Вторая. Вручать грамоту будет как раз первая. Нея этого очень ждала.
Ведьмак почувствовал, что нервная дрожь уходит, и пожал тонкую ручку Рей. Их связь стала прочнее и спокойнее. Они теперь умели настраиваться друг на друга и даже успокаивать один другому расшатанные нервы.
— Спасибо. Я рад, что ты приехала.
— После случая на твоей Северной заставе я срываюсь каждый раз, когда получаю от тебя письмо.
По рассказам Рей, выходило, что она считала его почти покойником. Они с мужем даже заложили карету и проехали часть пути, когда ей пришло письмо от Эзры.
— Началось, — шепнул он.
Оркестр заиграл торжественную музыку, и на сцену поднялся седовласый мужчина. Он начал вызывать одного за другим офицеров для получения наград и присвоения званий.
— Надеюсь, вы задержитесь хоть на неделю в столице? — спросила Рей.
— У Неи новое назначение, все зависит от того, когда ей нужно прибыть на службу. Но постараемся. А ты хотела устроить семейные посиделки? Галатэль не очень-то обрадуется.
— Еще как обрадуется. Ты же теперь остепенился, возможно, перестал пить, — улыбнулась она. — Но хорошо бы встретиться до того, как мы уедем. Следующие пять лет я не смогу выехать из Западного королевства эльфов.
— Пять лет?
— Я же тебе рассказывала. Нас ждет должность правителя.
— Нас?
— Я его верная рука. В том смысле, что за него пишу многие письма. Он писать не любит, а я поклонница эпистолярного жанра. — Ей по-прежнему не удавалось сохранять серьезное лицо при высокопарных фразах. Она улыбнулась. — Вот недавно получила признание в любви от эльфа из Приморского королевства. И все после каких-то трех честных писем о том, как именно его эльфы работают у людей над проектом моста.
— И как?
— Душевно. Тридцать бочонков эля, двадцать бутылок рома.
— А эльфов сколько?
— Трое, — усмехнулась Рей. — В общем, хорошая у нас переписка. Правда, что-то последние несколько недель он молчит.
— Возможно, потому что после признания ему написал Галатэль.
Эзра знал, что Рей чем-то помогает мужу, но не вникал в детали. А сейчас видел, насколько она изменилась. Ей тоже стали доставлять удовольствие политические игры и переговоры. При всей своей прямолинейности и честности она оценила политику. Даже обзавелась сомнительными знакомствами, чтобы получить информацию. Эзра не удивился бы, если бы Рей вдруг стала главой какой-нибудь шпионской сети или чего-то подобного.
— Я думал, что у эльфов ты станешь бродить по лесам с Салгантом, — сказал Эзра.
— И еще ходить по балам с Томом. Я недавно научила его зевать во всю пасть. Эльфы будут в восторге.
Воскрешенный саблезуб как живой встал перед Эзрой. Он даже вздрогнул.
— А ты что планируешь делать, когда Нею переведут на юг?
— Варить зелья, конечно. Этим можно заниматься везде, вот в чем прелесть моей работы.
— Будет время, приезжайте в Западное королевство, — вдруг сказала Рей. — Там свежий воздух.
— О, мне свежего воздуха до конца дней хватило.
— А вот Ильим и Лил приедут и карапуза своего привезут.
Эзра кивнул и замер. Он совсем перестал слушать Рей, как только назвали имя жены. Нею официально повысили до звания капитана и назначили на новое место службы. В курортный город Фарбот. Ведьмак полагал, что здесь не обошлось без помощи отца. Тот за последний год сильно сдал и хотел наладить отношения перед смертью. Но Эзра с ним по-настоящему и не ссорился. И ему было все равно, с чьей помощью Нея получила заслуженное звание.
— В эльфийском лесу детям хорошо, так что, как родите, приезжайте. Или, наоборот, — до. Там целители.
— Кто родит? — повернулся Эзра к Рей.
— Ты еще не знаешь, вон оно как… — Рей откашлялась. — Даже неловко как-то. Первым о беременности узнал Галатэль, потом я, затем ты. Надеюсь, хотя бы следующей будет Нея.
— У нас будет ребенок? — Эзра вцепился в руку Рей, а потом как-то расслабился и переспросил: — Ребенок?
— Кхм, двойня.
Ведьмак отпустил руки Рей и несколько раз повторил новость про себя.
— Она меня убьет! — Совершенно счастливый Эзра улыбался во все зубы и аплодировал своей жене.
Нея поймала его взгляд и тоже улыбнулась.